Корчемкин Леонид Григорьевич

Л. Г. Корчемкин [ЛК]: Я, Корчемкин Леонид Григорьевич, родился 18 апреля 1925 года в Вятке, в роддоме первом.

А. В. Бровцин [АБ]: Кем вы были до войны?

[ЛК]: Видите ли, это очень витиеватый, сложный путь. Меня готовили на минометчика в Винницком военно-пехотном училище. Училище располагалось в Суздале. Много чего там требовалось, в основном муштра - строевая подготовка. Матчасть изучали, а как же. Минометы хорошо знали в принципе. Мы были подготовленными минометчиками.

Когда прошло 6 месяцев, нам были должны присвоить офицерские звания, но по прошествии 6 месяцев сказали - еще 6 месяцев будете учиться. Решили, что 6 месяцев - недостаточный срок. Ну не знаю - командованию виднее. Ну и продолжали: Мы начали учиться с января сорок третьего. А там по тревоге где-то в августе подняли, дошли до Владимира, посадили в "телятники" и на фронт.

Курская Дуга еще не кончилась. Мы приехали под Курск и от Курска уже пешедралом начали догонять свой полк. У нас была целая рота минометчиков - 19 рота, и мы пешком догнали. Немного так-то не догнали, ну может километров пять. У меня чего-то нога натерлась, чувствую неудобство. Вдруг машина навстречу из этого полка: "Кто тут есть с потертостями"? "Я", - говорю. Посадили. Нас там десятка полтора набралось. Приехали в полк. Естественно, нацеливались в одном коллективе воевать. Тут входит представитель полка, как я узнал потом - начальник связи капитан Пика. Спрашивает каждого: "Ты кто"? "Ну, я, - говорю, - телеграфист". А я здесь окончил школу связи ФЗО, работал ключом на морзянке, и, кроме того, я учился в ДОСААФ на Дрелевского на радиста. "Вот так и так, я телеграфист. Могу работать радистом". Поговорили и все. Потом наша рота подходит; нас покормили хорошо впервые.

[АБ]: А в тылу плохо кормили? Какая была еда?

[ЛК]: Неважно. Видите ли, в чем дело - тут тоже были свои тонкости. Вроде курсантская норма была неплоха, но вечно с подвозом было плохо - то дорог нет, то еще что-то. Короче говоря, в училище мы ходили впроголодь, кто как мог. Особенно бедные - парни, которые курили. Так они в течение всего дня собирали свою пайку хлеба - завтрак, обед, ужин, вечером бежали, встречались, меняли ее на коробку табака. Вот такая вещь была. Покормили нас, выстроили всех.

[АБ]: А что за часть была, как она называлась?

[ЛК]: Она называлась 272 гвардейский минометный полк. 6 гвардейский танковый корпус. Он был просто 6 гвардейский, потом уже Киевско-Берлинский, орденов Ленина, Красного Знамени, Суворова и Кутузова. Он был в составе третьей танковой армии, командовал ею генерал-полковник танковых войск Рыбалко. Построили новичков, старичков и давай распределять, а этот капитан Пика ходит, рассматривает, спрашивает: "Где тут радист у меня"? Вообще хотелось идти в расчет. Я учился минометному делу, и считал - друзья пойдут в расчет, а я пойду куда-то связистом. Он меня выглядел, говорит: "Ты радист"? "Я"! - говорю. "Выйди из строя". Вышел. Он говорит: "Ты пойдешь во взвод управления полка - радистом". Я говорю: "Да я хочу с ребятами своими"! "Никаких! Пойдешь весело туда". Я вынужден был пойти туда. Таким образом, я стал связистом. Это что такое? Это и радист, и телефонист и когда допустим, телефонистов ранено много и убито, тогда я выполнял обязанности телефониста, с катушкой на плече.

Мы под Курском в бои не вступали. Так что я в Курской битве не участвовал, я начал свое с Днепра. А перед форсированием Днепра я попал в первую боевую обстановку. Мы с начальником разведки, он взял с собой где-то трех-четырех разведчиков, связистов нас было двое-трое, не помню, и мы поехали на рекогносцировку местности, чтобы разместить полк, и попали под бомбёжку. Вот теперь говорят ковровая бомбёжка. Раньше не было такого термина - ковровая, а тут действительно, немцы обрабатывали площади. Надо, не надо - они обрабатывали мелкими бомбами, примерно по 2,5-3 килограмма. Я не видел, я только чувствовал их действие, и нас накрыли этой бомбёжкой. Двух человек убило, ранило. Командир отделения, смех и грех, ему осколок ударил по пяткам, обрезал оба каблука, а подошвы даже не коснулся. Вот такие счастливые были случаи. Потом он ходил, прихрамывал. Был такой старший сержант Лега. Вот там я впервые встретился с тем что, люди, вот буквально пять-десять минут назад с тобой рядом сидели - молодые, здоровые, - и вдруг лежат бездыханные. Вот это страшно вспомнить.

А впервые я опыт приобрел фронтовой - тянули мы связь катушкой. Был у нас Тимофей Белов, он 2-3 раза был ранен, постарше меня был, мордвин, и мы с ним тянем. Вдруг я чувствую, летит снаряд. Чувствую, что он не просто летит - он летит мне в лоб. Вот всеми клеточками чувствую. Мне этого не хотелось, я бухнулся об землю. Как у Твардовского сказано про самолет: "Ухнул в землю, зарываясь, шар земной пробить стараясь, и в Америку попасть..". Так лихо бухнулся и чувствую, боль страшная, под боком осколок вот с ладонь, я уж измерил в мыслях, такой примерно осколок мне вошел. Ну думаю все, не доехали еще до фронта: Лежу, осматриваюсь, оказывается это не осколок, а это угол катушки, которую я не убрал. Ладно, передохнул, а он стоит. Потом идем дальше - точно такой же момент. Я снова бах, уже предохраняюсь, уже набрался опыта - обе катушки убрал. Бухнулся и лежу. Он надо мной: "Ну, так что, связь будем тянуть или лежать будем"? Говорю: "Какая связь? Стреляют же"! "Не волнуйся. Тот, что ты слышишь, снаряд он уже пролетел тебя, а тот, что в тебя попадет - ты не услышишь. Не волнуйся".

[АБ]: И дальше это правило работало?

[ЛК]: Работало, особенно на Днепре. Потом мы подошли к Днепру, надо было его форсировать. Он там широкий. Это было севернее Канева, южнее Киева. Нам повезло, нам досталась понтонная лодка. Командир взвода рассадил, приказал всем расстегнуться, чтобы шинели в случае чего скинуть и все. Это был октябрь, нет, это был сентябрь, виноват. В октябре мы уже воевали вовсю. Мы форсировали где-то 24 сентября. Почему мне это запомнилось? Был рядовой такой из расчета, Иван Федорович Демидов. Ему в этот день исполнилось восемнадцать. Вот такой подарок ему судьба преподнесла. Мы радиостанции рядом, карабины рядом, все приготовились. Переплыли мы довольно удачно - ни разу нас не задело.