Потемкин Владимир Георгиевич

Я родился 12 февраля 1923 г. в г. Бахмач Черниговской области, но когда мне был один год, семья переехала в Севастополь. Родители мои были простыми рабочими, отец работал на судоремонтном заводе, он был руководителем службы по ремонту котлов. Я начал учиться с 7 лет, окончил 6 классов, после сразу же поступил в школу ФЗО, где нас готовили для работы на военных заводах. Проучился год и пошел на артремзавод, тогда это было нережимное предприятие, мы все были простыми рабочими. Но вот город был действительно военным, в Севастополе постоянно проводились различные учения по светомаскировке. И как-то нам было сказано, что в ближайшее время будут проводиться очень большие маневры, поэтому мы заранее обклеивали бумагой стекла, специально крест-накрест. Все в городе ожидали учений в ночь с 21 на 22 июня, тогда должны были начаться крупные маневры. Мы с братом специально легли пораньше, чтобы в случае чего можно было быстро вскочить, причем спали на одной кровати на нашей веранде, она была довольно длинная. Но мы не вскочили, а нас сбросило на пол взрывом, т.к. началась бомбежка города прямо в 4 часа. Брат работал на морзаводе им. Орджоникидзе, вскоре после начала войны он получил направление эвакуироваться, выдали ему все документы и бронь, он уехал. Но и в тылу не помогла ему бронь, все равно брата призвали в армию. А я работал и видел, как мои товарищи уходили в армию, а фронт тем временем все ближе подходил к Севастополю. Я должен был эвакуироваться вместе с заводом, но все время бегал вместе с товарищем в военкомат, так мы бегали-бегали, что нам в итоге сказали в военкомате: "Можете больше не бегать, вот-вот и до вас очередь дойдет". Действительно, где-то в конце ноября 1941 г. забрали нас в запасной батальон, который находился на м. Херсонес, где нас начали учить на минометчиков. Занимались интенсивно, если не было бомбежки, то мы прямо с утра до 3-4 часов дня занимались бес перерывов минометным делом, или проводились занятия по стрелковому оружию. Учили нас морские офицеры, но куда нас готовят, никто не знал, мы понимали только одно - будем минометчиками. Давали и теорию, и практику минометной стрельбы. Однажды ночью в декабре, никаких экзаменов мы не сдавали, всех посадили на машины и отправили в Инкерман. Вот только наши инструкторы с нами не поехали, сопровождали нас какие-то другие командиры. Как привезли в Инкерман, там всех выгрузили и приказали располагаться между камней, спать, а утром придет "хозяин" и заберет в часть. Мы с друзьями легли за камни, а там были булыжники такие, и уснули за нами. Утром поднялись, никого нигде нет, начали осматриваться. Оказалось, что нас привезли к одной возвышенности, на которой располагалась площадка, и уже на площадке стоял небольшой домик. Мы пошли по дороге от Севастополя в Инкерман, там был сперва госпиталь, потом винзавод, и дальше этот домик. В итоге нас 5 человек пригласили, мы пришли в домик, где какие-то командиры расспросили все. А мы же еще молодые, боимся, что с нами сделают, а то ведь уснули. Но никто ничего не стал объяснять, в итоге всем говорят, что мы будем служить в 50-м батальоне связи 25-й Чапаевской дивизии.

Комиссаром в батальоне у нас был Карапетян, очень хороший человек, я попал в связисты, приходилось и дежурить, и работать на линии, я должен был, в случае порыва на линии из-за обстрела, восстановить линию. Ходил я один или с товарищем, на задание направлял нас начальник пункта связи, лейтенант. В итоге нас на пункте так и оставалось 5 человек, те самые, кто изначально со мной был, и вот однажды где-то в начале зимы 1942 г. началась раскомплектация батальона, нас вызвали на КП и приказали: "Сейчас придет комиссар Карапетян, и вы с ним перейдете служить в часть, расположенную в стороне Мекензиевых гор, там придете во 2-й минометный батальон". Этот батальон входил в ту же 25-ю дивизию, пришел комиссар, поздоровался и мы двинулись в путь. По прибытии представились командиру батальона капитану Бобыкину, не знаю, почему так, но он приказал мне остаться при КП батальона телефонистом, там уже надо было и на линию ходить, и коммутатором работать. Вот тут мы под бомбежки попадали часто. Помню, мой блиндаж стоял впереди, дальше рядом землянка командира батальона, а за мной блиндаж взвода охраны. И вот как-то из этого взвода один солдат был на дежурстве, остальные в блиндаже находились, произошло прямое попадание, у меня только бревна в блиндаже стянуло, я остался живой, а ребята из взвода охраны, все погибли, кроме дежурного.

Тем временем бои продолжались сильные, мы отступали мы потихоньку обратно на Инкерман, окопались только около дачи Максима, что от Севастополя находится примерно в 3-4 км, но здесь нам уже не было никаких указаний, куда и чего, в каком направлении двигаться. Была своя неразбериха, солдаты искали свои части, конечно, я как местный мог бы и убежать. Но я не мог, ведь думаешь, с одной стороны, ты комсомолец, как так, да и немцы поймают и расстрелять могут. И ведь как тебе стыдно будет. Так что я остался, а где-то к рассвету немцы окружили нас и забрали всех в плен. Получилось так: одна немецкая часть зашла с юга, другая с севера, потом танки с востока появились, так что мы получились как в замке. У нас была одна "Катюша", да и ту быстро подожгли. Оказавшись в плену, мы пошли от Севастополя до Джанкоя, всех нас гнали пешком, помню, что колонна была очень большая. И вот как получилось в самом конце: когда прошли станцию, удивительно, но мы увидели, как летит наш самолет, но открыл он огонь не по нашей колонне, а куда-то по стороне, куда он бил, я не знаю, прошел над нами и улетел. А где-то км в 6 от станции было поле, уже заранее огороженное как клетка. Вот там нас и посадили, утром, в 6 часов шли баланду кушать, в которой плавал один только лук, да мука какая-то. Трудно. Потом в лагере показался какой-то учитель, чего-то он поговорил там с лагерным переводчиком, я слышу, как переводчик ему говорит: "Ну, походите, поспрашивайте". Учитель подходит ко мне и спрашивает: "Ты не из Колайского района?". Я ответил утвердительно, хотя я никогда и не был в том районе. Он говорит: "Так, узнаю, сколько вас здесь, мне на днях человек 10 надо будет в район, я вас заберу". После пришла какая-то женщина, ищет родственника, тогда вообще люди искали своих родственников по лагерям. Фамилия вроде мне знакомая, но никак не могу вспомнить, где слышал. Она спрашивает, но никто не выходит, тогда я думаю, попрошусь, чего ей терять. Сказал охраннику, что фамилия мне знакома, тот разрешил: "Иди, только дальше этого места не уходи!" Сели мы с женщиной, она меня расспросила, и все то же фамилия знакомая, а не могу вспомнить. Тогда она рассказала, где он жил, описала, какой был, может, я и знал его, потому как часто в том месте Севастополя бывал до войны. Но я не видал такого на фронте, может, он погиб, или его в другом месте держат. В конце она сказала: "Что несла ему, я вам отдам". Там было несколько лепешек, и табак листьями. Я с ребятами поделился, вроде получше стало, а тем временем снова пришел учитель, и сказал, что после обеда мы пойдем с ним в район.