Вдовин Иван Иванович

Биографические данные

1920 год. 13 июня, воскресенье. Иван Иванович Вдовин родился в селе Племянниково Данковского уезда Рязанской губернии .

1931 год. 1 мая. Переехал в Москву. Поселился на улице Выселки, дом 21.

1940 год. 28 октября. Призван в ряды Советской Армии. Направлен в 7-ой Отдельный Узкоколейный железнодорожный полк. Падь Засулан, Забайкальский военный округ.

1941 год. Июль. Переведен в 65-ю Стрелковую дивизию. Поселок Талогое, Забайкальский военный округ.

1941 год. 13 октября. Направлен на Западный фронт в действующую армию.

1941 год. 7 ноября. Участие в параде дивизии в городе Куйбышев.

1941 год. 9 декабря. Освобождал от фашистов город Тихвин.

1944 год. 20 января. Освобождал от фашистов город Великий Новгород.

1944 год. 13 октября. Ранен под городом Петсамо, Норвегия.

Октябрь 1944-1 января 1945 годов. Лечился в госпитале № 2525.

Январь 1945-май 1946 годов. Служба в 238-м запасном Стрелковом полку. Польша, Германия.

1946 год. 17 мая. Демобилизован.

1946 год. 25 июля. Начал трудовую деятельность на киностудии "Союзмультфильм" в должности художника-фазовщика.

1962 год. 3 мая. Начал работать на Центральной Студии Документальных фильмов (ЦСДФ) в должности начальник мультипликационного цеха.

1966 год. 17 августа. Начал работать на киностудии "Фильмэкспорт" в должности начальника участка комбинированных съемок.

1980 год. 1 июня. Вышел на пенсию.

Проживает в г. Москва.

Забайкалье

Двадцать восьмого октября 1940 года в доме № 24 на Суконной улице собрались все родные. Меня провожали в армию. Присутствовали все родственники: сестры с мужьями, братья с женами, тётя Наташа, тетя Дуня. Собрались уже к вечеру. Стол был небогатый, но в те времена уже можно было в складчину достойно проводить красноармейца на действительную службу. Слово в "солдаты" тогда еще не употреблялось и воспринималось, как белогвардейщина. Служба в армии считалась в это время первейшей обязанностью мужчины. Все молодые люди знали, что их черед идти на службу когда-то обязательно настанет. Они даже не думали искать причин, по которым их могли бы освободить от службы в армии. Служили все. Потому, что считали так надо.

Я ехал в 7-й Отдельный узкоколейный полк до станции Хоронор.

Подошло время ужина. На буржуйке стоял кулеш (пшенный суп). Его на остановке дали нам на всех одно целое ведро. Пока мы его разогрели, да еще в суете, он у нас сильно загустел. Не помню по какому правилу, но разливать кулеш по котелкам в этот раз досталось мне. Мешал, мешал и чувствую - хорош кулеш! Тут же передо мной возникла гряда протянутых рук с котелками и мисками. Налил я два, три котелка и вдруг вытаскиваю половник, а на нем висит "кусок мяса" такой длины, что все закричали:

- Разделить на всех!

Но как? Стола нет, света нет, ножа нет. Посмотрел я на половник и стал сомневаться. Что-то уж очень ровное мясо и длинное. Тронул рукой и остолбенел. Что это было, никто не догадается. Шерстяной носок густо облепленный пшеном и уже слабо пахнущий потом. Почти выстирался в кулеше. Так мы все поужинали этим кулешом, а мяса никому так и не досталось.

Прибыв на станцию Хоронор, мы не долго ждали другого транспорта. Перед нашими глазами оказались игрушечные вагончики и рельсы узкоколейки. Такие же миниатюрные были и стрелки. Вот и наш транспорт. Мы погрузились в вагончики, потолки которых были всего на пять сантиметров выше наших голов. Именно эта дорога обслуживалась 7-м Отдельным узкоколейным железнодорожным полком, в котором мне предстояло прослужить два года.

Первый день целиком ушел на баню. Она была маленькой, а нас много. Я попал в баню почти последним. Мы сбросили всю московскую одежду и после бани облачились в не по размеру военное обмундирование - гимнастерки, обмотки, брюки. Со стороны нас было не узнать. Когда я наконец добрался до казармы, чистая простынь на матрасе, набитом сеном, приняла меня, как долгожданного гостя. Я сразу крепко заснул.

В этом бараке мы провели две карантинные недели. Здесь я научился пользоваться портянками. Младший командир показал один раз, как это делается. У меня получилось хорошо наматывать ее только на правую ногу. На левой ноге я тайком долго тренировался, изучая обратные движения обматывания правой ноги. С тех пор научился это делать так, что помню до сих пор. Днем с нами проводили строевые занятия. Шире шаг, выше ногу, шире шаг... И так все две недели.

На политзанятиях нам внушали, что мы будем бить врага на его земле. Да и не верили, что кто-то нападет на нас. Считали, что Гитлер нападет на Англию, а не на нас. А потом вот как все повернулось.

19 января 1941 года мы приняли присягу и нам выдали винтовки образца 1891 года. Следовательно, прибавился еще один урок - разборка и сборка винтовки. По воскресеньям занятий не было. В будние дни свободного времени было всего два часа. Можно было побриться, подшить подворотничок, написать письмо, почитать газеты. Для этих занятий у нас имелась ленинская комната.

Зима в Сибири ранняя и очень холодная. Климат резко континентальный. Летом жарко, сухо. Зимой морозы были до минус 35-40 градусов. Когда у нас были строевые занятия на улице, то при выходе из землянки всегда создавалась большая толкучка. Никому первым не хотелось выходить, потому что когда выйдет последний у первого уже замерзают руки, держащие железную винтовку. Новый нарком Тимошенко дал приказ проводить занятия в обстановке, приближенной к боевой, в любую погоду. Уроком послужила финская компания и те условия, в которых пришлось ее вести.

Летом наоборот было очень жарко. Жарко так, что вся спина была в поту. При ходьбе, работе гимнастерку хоть выжимай. При этом еще мучила жажда. Утром мы не умывались, а всю воду из умывальников выпивали авансом на предстоящий день. Днем воды не было. Ее привозили в железнодорожной цистерне только для столовой. Питания было в достатке только на втором году службы. Первогодки всегда ощущали недоедание. Наши желудки, будучи на гражданке, были еще не приучены к норме войскового пайка и поэтому первый год мы были всегда голодные и собирали куски хлеба у старослужащих. На второй год мы уже привыкли к пайковой норме и у нас стали появляться свои остатки хлеба. Очень часто нас кормили гречневой кашей. Ее так и называли "кадровая". На ужин почти всегда был пшенный суп-кулеш с красной рыбой. Когда кто-то спрашивал, что на ужин, ответ был один - суп "Байкал".