Александров Николай Захарович

Я родился 15 июля 1922 года на Дону, в станице Луковской, стоящей на реке Хопер. Родился в поле. Отец косил, а мать за ним снопы вязала, и тут я выпал. Меня в рядно завернули и быстрей привезли в станицу. Дед посмотрел - одна кожа да кости. Говорит: "Быстрей несите к попу, а то умрет не крещеный". Привезли, священник окунул меня в купель, я как начал чихать. Он говорит: "Здоровый казак будет!"

У отца с матерью я был единственный ребенок, но поначалу мы жили в доме деда. Семья была очень большая - у отца было два брата, у них свои жены, свои дети, но жили вместе девятнадцать человек. Все вместе садились кушать за длинный стол.

Из станицы мы уехали в Сталинград. Там отец работал на заводе "Баррикады", потом мы переехали на Украину на Зуевскую электростанцию. Потом переехали в Луганск. Там я окончил 7 классов. Поступил в железнодорожный техникум. Когда уже заканчивал Луганский техникум, послали на практику в Днепропетровск на паровозоремонтный завод. Там меня застала война. Встал в воскресенье, хотел сходить на рынок… вокруг крик: "Война! Война!" Бегут посыльные с повестками. Буквально на следующий день пришла телеграмма: "Срочно явиться в Луганск, в техникум. Свои производственные отчеты по практике считать дипломными работами". Тут же мы выехали в Луганск. На второй или третий день пришли две повестки - мне и отцу одновременно. Сзади на повестке было написано: "При себе иметь вещевой мешок с наплечными ремнями, две пары белья, кружку, ложку и сухой паек на трое суток". На утро нас мать провожала на сборный пункт… Отец был кавалерист, старшина. Его отделили в одну команду, а меня в этот же день на погрузку и увезли в Харьков, во 2-е харьковское танковое училище.

Начались занятия. И тут немцы высадили большой десант в 150-200 человек. Наше училище бросили на борьбу с этим десантом. Меня посадили пулеметчиком в танкетку Т-27. Били мы немцев здорово - у них практически на было противотанковых средств. Столько их набили! На каждом метре фрицы лежали… Одиннадцать человек взяли в плен. Правда мой танк был подбит - попали, видимо бронебойной пулей, в двигатель. Мы его подтащили на окраину города, зарыли, как неподвижную огневую точку, и сдали пехоте, которая занимала оборону.

Вскоре началось отступление. Немецкая авиация ходила по головам. Днем нельзя было идти колонной - шли только ночью. Дошли до Валуек. Пришли ночью. Эшелон стоит. На погрузку! Быстрей, быстрей! И погнали нас на восток. Тогда были такие дощатые щиты, стояли вдоль железной дороги для снегозаграждения. Сейчас их нет. Мы эти щиты набрали, сделали нары, натащили соломы… Приехали в Самарканд. Год учили Т-26, БТ-5. Заканчивал училище осенью 1942 года на легком танке Т-60, вооруженным пушкой ШВАК. В конце 1942 года и нас бросили под Сталинград, а там я принял танк Т-34 20-го танкового полка 59-ой механизированной бригады 4-го мехкорпуса. Механиком-водителем был отличный парень из детдома, из блатных. Фамилии своей он не знал, как была у него кличка "Козырь" так ее и записали фамилией. Стрелок-радист Никитин и заряжающий Дедовских.

В скором времени мы пошли в наступление. Первые бои были относительно легкими. Хотя мне пришлось дважды натягивать гусеницу, разбитую немецкими снарядами. Наш 4-й механизированный корпус шел к Калачу с юга, а с севера шел танковый корпус Баданова. В районе Калача встретились и окружили немецкую группировку. После этих боев наш корпус стал 3-м Гвардейским Сталинградским механизированным корпусом, бригада - 8-й гвардейской, а полк в котором я воевал - 44-м гвардейским танковым полком. В нем я прошел всю войну.

Летом участвовали в боях по освобождению Левобережной Украины. В одном из боев заметил, как слева выходит "Тигр". Развернул пушку. Кричу: "подкалиберный!" Как в борт засадил, он весь запылал. Тут же и сам получил снаряд. Слышу: "Лейтенант, горим!" Выскочили. Вступили в рукопашную с немецкими танкистами. Справились.

Форсировать Днепр мы должны были в район Канева Заняли плацдарм шириной километра два, и глубиной метров пятьсот. Окопались. Поскольку танков оставалось мало, нас отвели на отдых.

Получили новую матчасть - "Шермана". Как мы не хотели садиться на эти танки! Броня у них не наклонная. У Т-34 фрикционы - он может крутиться на месте. А у них сателлиты, разворачивался он как автомобиль, по кругу. Короткоствольная 75-мм пушка была слабенькой. Из положительных моментов можно отметить наличие зенитного пулемета. Внутри танка очень комфортно - все покрашено белой краской, ручки никелированные, сиденья обтянуты кожей. Резинометаллические гусеницы очень тихие. На нем можно было именно подкрасться к противнику. У меня такой случай был в Прибалтике.

Мы шли по дороге через поле обрамленное лесом. Перед населенным пунктом нас обстреляли. У немцев в обороне стояла САУ и противотанковое орудие. Отошли чуть-чуть назад и по кромке леса, давя кустарник на малом газу вышли им во фланг. Я шел пешком с четырьмя автоматчиками, а танк сзади. Вышли немцам во фланг, подкрались метров на триста. Автоматчикам приказал занять оборону, чтобы никого не подпустить, а сам вернулся к танку. Бронебойным сожгли самоходку, а потом уничтожили орудие. Немецкая пехота разбежалась. Таким образом открыли дорогу.

Воевали мы на "шерманах" не долго и уже к осени 44-го года нам их заменили на Т-34-85.

- С ленд-лизовской техникой подарки приходили?

- Никогда не получали. После Парада Победы нам дали американские посылки из расчета одну на офицера, а солдатам - одну на двоих. В ней были виски, галеты, шоколад. Мне достался свитер, женские чулки.

Взяли Шауляй. Командир батальона приказывает: "Александров, иди и перекрой своим взводом дорогу, идущую с запада на Шауляй". Вышли на дорогу. Слева была возвышенность. Я свои танки поставил за возвышенностью, а свой танк вывел на дорогу. Глядь, идет легковая машина, сидит генерал с девкой латышкой, а сзади ее мать с барахлом. Я механика-водителя посадил за наводчика, а сам с экипажем взяв автоматы залегли в кусты по обе дороги. И только он… мы сразу его убили в машине. Сзади шли артиллерийские тягачи, тянут батарею, четыре пушки. Мои танки их уничтожили, а расчеты взяли в плен. Мы их построили, Автоматчикам, которые у нас на броне сидели, приказал отвести их в Шауляй. Девку, что с генералом ехала, поставили в голову колонны. Солдаты нагрузили на нее мешок с песком и приказали иди впереди.

Под Жагаре мой взвод из засады уничтожил более двадцати бронеобъектов. Удачно заняли позицию, и утором, когда солнце только встало, мы расстреляли немецкую колонну, двигавшуюся с запада. Солнце слепило им глаза и они ни как не могли нас обнаружить. Правда за этот бой я ничего не получил. Наградить не наградили, а денег за подбитые нам и не платили. Кстати за войну я подбил одного "тигра", две "пантеры", несколько других танков, шесть бронетранспортеров - всего штук двенадцать бронеединиц. Награжден двумя орденами Красной Звезды, двумя орденами Отечественной войны I степени.

Пришлось освобождать концентрационный лагерь, Салспилс. Я уже командовал танковой ротой. Прорвался туда. Стоят вышки с пулеметами. Я одну вышку снарядом развалил. Почему-то там были одни девочки, от восьми пятнадцати лет. Стояли длинные бараки. Я заглянул в барак, там четырехэтажные нары. На нарах ничего нет, только солома и лапник на котором они спали. По краям барака стояли бочки для отопления. Страшная холодина. Мы всю охрану, которая осталась, уничтожили. Детей всех собрали и отправили на машинах на станцию.

- Как Вам Т-34 с точки зрения командира танка?

- Прекрасный танк. Прост в обслуживании, легко ремонтировался, надежная коробка передач, надежные гусеницы. У Т-27 или Т-26 гусеницы дрянь - крутанулся, и они слетели, а у Т-34 хорошие. Что ломалось? Иногда тяги, которые идут по днищу танка заклинивало. Аккумуляторы были тяжелые. Очень слабые были вентиляторы в башне. Гильза после выстрела падает вниз на боеукладку. Ее же не возьмешь, она горячая. Дыма, гари, как в газовой камере.

- Огонь вели сходу или с коротких остановок?

- И с ходу, и с коротких остановок. Но больше с коротких остановок. А с ходу, когда идет масса, некогда останавливаться. Скорее пугающий огонь, но попасть тоже можно. Когда вниз ствол идет эффективнее вероятность попадания.

- Вы что-нибудь писали на танках?

- Писали (смеется). Сначала писали: За Родину! За Сталина! А я написал: "АНЗ". Замполит спрашивает: "Что это такое?" - "Александров Николай Захарович". - "Ах ты такой сякой! Сотри немедленно&rauo; Ну я и стер.

Тяжелый огнеупорный сейф - это как тяжелый танк: в нем надежно и глухо, но когда встает вопрос его транспортировки, то начинаются рыдания, ибо не каждый мост его держит и не каждый вагон его перевозит. Такая же проблема возникает при транспортировки сейфов. Поэтому перевозка огнеупорных сейфов - задача ответственная и абы кому ее не поручишь. А вот мы перевезем даже танк! Ибо у нас есть опыт, квалификация, специальный транспорт и инструмент!