Баданес Михаил Кусилевич

- Я родился в 1918 году в городе Елисаветграде (Кировоград) на Украине. В 1919 году, спасаясь от кровавых петлюровских погромов, наша семья бежала в Белоруссию.В Минске прошли мое детство и юность.

В 1937 году я поступил на механический факультет Минского политехнического института. Через год, сидя за конспектами в институтской библиотеке, я случайно увидел в одном из технических журналов объявление о наборе слушателей в Военную академию механизации и моторизации Р.К.К.А. имени Сталина. В академию набирали только студентов, окончивших один-два курса обучения в гражданских технических вузах, а также шел целевой набор непосредственно из Красной Армии, но из "войсковиков" зачисляли после всевозможных экзаменов, комиссий и проверок, только тех, кто успел закончить до поступления в академию полный курс военного училища. Я послал документы в приемную комиссию с просьбой о зачислении на инженерно-танковый факультет и вскоре получил вызов в Москву. Сначала меня зачислили на первый курс, но уже через неделю, после проверки уровня знаний, перевели сразу на второй курс.

- Что представляла из себя Академия механизации и моторизации - ВАММ? Как и где жили курсанты?

- Академия состояла из трех факультетов: командного, со сроком обучения 3 года, и инженерно-танкового, со сроком обучения 5 лет. В 1939 году в Академии открыли новый факультет - автотракторный. Помимо основного набора на этот факультет, туда отчисляли слушателей, слабо успевающих по профильным предметам, с командного и c инженерного факультетов.

На наш курс набрали 200 человек. Слушатели размещались в общежитии, расположенном на территории Академии. Жили в комнатах по 6 человек. Нам платили стипендию: 425 рублей, - но на 3-м курсе всем слушателям присвоили звание младших воентехников, и мы уже получали командирскую зарплату, примерно 600 рублей. При выпуске из Академии слушателям факультета присваивалось звание воентехника 1-го ранга - три "кубика" в петлицах - и всем засчитывался один год армейской выслуги. Отличники учебы получали звание военинженер 3-го ранга. Питались слушатели в столовой на территории ВАММ. На курс старше меня у нас в Академии учился приемный сын Ворошилова. Летом нас вывозили в военные лагеря в Солнечногорск, там мы занимались общевойсковой подготовкой. Довелось раз 6-7 участвовать в довоенных парадах на Красной площади. На парад шли без оружия. Перед выходом на парад с территории Академии, в пять часов утра из Лефортово, нас тщательно обыскивали, и чекисты прощупывали каждую складку на одежде. Учеба была очень напряженной, свободного времени фактически не было. Слушатели нашего факультета основной упор в учебе делали на занятиях на кафедрах: двигателей, эксплуатации, тактики танкового боя, брони, восстановления машин, электрооборудования, спецоборудования, деталей машин. Всего у нас было свыше двадцати только основных кафедр.

Перед самой войной я должен был начать работу над своим дипломным проектом - "Корпус и ходовая часть тяжелого танка прорыва весом более 100 тонн". На таких "монстрах" мы собирались воевать.

- В 1938 году ВАММ фактически восстанавливали из руин после "чекистского погрома" тридцать седьмого года, устроенного органами НКВД на пике волны арестов "врагов народа". Репрессии комсостава в Академии ММ продолжались и после периода 1937-1938?

- Слушателей почти не арестовывали, а из преподавательского состава периодически сажали то одного, то другого, но это было уже весьма редко, а может, мы просто ничего не знали. Убывает человек на новое место службы, а что там произойдет по дороге... Но основной вал арестов и расстрелов уже шел на спад.

Сильно пострадали выпуски 1934-1936 годов. Мой близкий друг, полковник Зарецкий, был уволен из армии сразу после выпуска из Академии в 1934 году, за "непролетарское социальное происхождение", и это увольнение из РККА фактически спасло ему жизнь. Из 36 его товарищей по учебе в 1937 году и после Испании были арестованы, посажены или расстреляны 33 человека . Страшное было времечко...

- Летом 41-го года Вы заканчивали учебу в Академии. Скажите честно, Вы и Ваши товарищи чувствовали, что скоро начнется война?

- Мы не просто чувствовали, мы знали точно, что летом будет война. Сейчас вам объясню. В мае 1941 года наш выпускной курс проходил последнюю преддипломную практику. Практика делилась на два цикла: 15 дней в Харькове - на паровозостроительном заводе №183 и на заводе №75, выпускавшем дизельные моторы. Вторая часть практики проходила на Ленинградском Кировском заводе, выпускавшем танки КВ и на заводе №174 имени Ворошилова, где осваивался выпуск нового секретного танка Т-50. Прекрасная должна была быть машина и полностью заменить в войсках танк Т-26. Что за танк, спрашиваете?

Как мне рассказывали, в сороковом году немцы привезли в Союз на испытания свой танк PZ-111, и когда наши конструкторы посмотрели, на что способна немецкая машина, то решили в срочном порядке сконструировать свой новый аналог. Танк Т-50 создавался в качестве легкого танка для сопровождения пехоты. Машина весом 14 тонн, экипаж из трех человек, танк был вооружен 45-мм пушкой и имел один дизельный шестицилиндровый мотор. До начала войны на заводе выпустили всего три таких машины, а вообще до конца 1941 года - меньше пятидесяти танков Т-50, и вскоре, после эвакуации танковых заводов в тыл, линия по производству этой модели была свернута.

Так вот, когда в мае 41-го личный состав курса выстроили на плацу Академии перед отправкой на месячную практику, к нашему строю обратился начальник курса. Приведу его фразу дословно: "Хорошо экипируйтесь, возьмите с собой все нужное для войны. Вероятнее всего, вы, еще будучи на практике, не возвращаясь в академию, получите назначения на фронт!". На Кировском заводе военный представитель по приемке, имевший высочайший секретный допуск, обронил в беседе со мной и с начальником экспериментального цеха следующую фразу: "Все госпиталя забиты ранеными с прибалтийской и финской границы. Немцы прощупывают заставы и нашу линию обороны. Через пару недель действительно начнется... Без сомнений..".. 21 июня 1941 года слушатели ВАММ возвращались в Москву из Ленинграда на поезде. Обычно, когда мы ехали с практики, в вагонах стояло веселье: кто-то выпивал, кто-то играл в преферанс, кто-то песни пел под гитару, а тогда... Жуткая тишина в вагоне, у всех были такие лица, будто мы с похорон или на похороны едем. Все молча курили... Мы четко осознавали, что наша мирная жизнь закончилась!

После войны, когда я прочел первое издание книги маршала Жукова "Воспоминания и размышления", то был очень удивлен, что Жуков прямо признался и написал о том, что немецкий план "Барбаросса" еще весной 41-го лежал на столе у Сталина и у начальника Генштаба. О чем же они думали?! То, что случилось с Красной Армией летом сорок первого года, является самым тягчайшим преступлением Сталина против своего народа. Знал ведь "любимый вождь народов" даже точный день немецкого вторжения и палец об палец не ударил! Такого преступления простить нельзя! - это мое личное убеждение. Когда книгу Жукова переиздали, то ретивые цензоры так его мемуары подчистили, что, наверное, сами себе диву давались. И выхолостили из нее самые главные крупинки правды, которые были в первом издании. Подогнали воспоминания под стандарты своего времени. Да о чем вообще говорить... Когда бывший командарм генерал Горбатов отдал на проверку цензорам-редакторам в Главное политуправление СА рукопись своей мемуарной книги "Люди, годы, жизнь", так из 1600 страниц рукописи ему разрешили к публикации всего 400 страниц! Какие тут нужны еще комментарии...