Кузмичев Николай Николаевич

Николай Николаевич Кузмичев.(из архива Н.Н. Кузмичева)

Я родился в селе Вершина, Пензенской области. Там есть место, где вода течет по одну сторону в Волгу, а по другую - в Дон. Вот село и назвали Вершиной. Родители мои- крестьяне, потом колхозники. В 39-м году, отучившись семь лет, закончил неполную среднюю школу, ШКМ (школа колхозной молодежи). Потом встал выбор: или пойти учиться в педучилище, в Чембар, или идти в среднюю школу. Продолжить учёбу в средней школе не позволили материальные трудности, а учителем становиться мне не хотелось. Собрались мы, четверо ребят, и решили ехать учиться в фабрично-заводское училище, в Тулу при Оружейном заводе. Нам предстояло там учиться два года. Поступил я туда один. 1939 год наступил и началась Финская война. В том году была очень суровая зима. В Туле морозы доходили до -46 градусов. Школа обеспечивала нас койками у населения,а про общежитие тогда даже не мечтали.

В 1940 году в кинотеатрах показывали киножурналы. Минут по 15-20 о внутренней и международной обстановке, демонстрациях в Таллине, Каунасе в поддержку присоединения к Советскому Союзу. Осенью вышло постановление правительства о создании трудовых резервов. ФЗУ стали называться ремесленными училищами. Нас досрочно выпустили в декабре 1940-го года и мы попали на завод. Я работал токарем 5-го разряда. Как помню, декабрь 1940 год. Работа организована в три смены. Если выполняется норма за 8 часов, то я зарабатываю 14 рублей 70 копеек. Если, например, полторы нормы выполнил, то получаю к той сумме еще 7 рублей 35 копеек. Вот так я и начал зарабатывать по 700 рублей. В первый месяц вышло 312, потом - 400 и так далее. Ко мне подходит токарь, старше меня, лет под 40 и говорит: "Коля, ты знаешь, это ты сейчас такой молодой и быстро все делаешь. Мы тоже такими были. Через несколько лет у тебя прыти поубавится. Учти, если ты так будешь делать постоянно - нам всем норму повысят. Так что давай - полторы нормы, не больше". Ладно. Полторы нормы и выполнял.

В 1941-м году мне исполнилось 17 лет. 22 июня было воскресенье, я как раз вышел с третьей смены. Пошел по городу погулять. В 12 часов по радио (на улице на столбах весели большие репродукторы) выступил Молотов, председатель Совета Министров. Объявил о том, что началась война. Гитлеровцы вероломно напали, нарушив договор, без всякого предупреждения. Сказать, что наши не знали о готовившейся войне нельзя. Все чувствовали, даже я. Знали, что война все равно будет. Но никто не ожидал, что так скоро, да и не хотелось в это верить. Более менее благополучная жизнь только установилась.

Я немножко забегу вперед и скажу, что когда попал на фронт, я слышал разговоры пехотинцев. Они говорили, что только началась хорошая жизнь, с колхозами все уладилось, а тут тебе на! Вот так. Да…

На заводе сразу перешли на двухсменную работу - по 12 часов. Со следующей недели - с 8 утра до 8 вечера и с 8 вечера и до 8-ми утра. Через неделю, когда утром освободился, кушать захотелось. Куда пойти? Везде карточки, но и не всегда по карточке еду получишь. Пиво же отпускали без карточек. Была пивная на ул. Советской - берешь кружку пива и тебе дают к ней бутерброд, или с окороком или с красной рыбой. Я взял две кружки пива, чтобы взять бутерброды. Пиво, показалось, какой-то полынью отдаёт. Первый раз попробовал, ну не выливать же. Бутерброды все съел, но захмелел тогда.

Конечно, мы болезненно воспринимали отступление. Ведь тогда пели песни: "Мы чужой земли не хотим, но и своей ни пяди не отдадим". А тут отступают!. Не знаю, как взрослые, но у нас, у молодежи, было ощущение, что все же мы дадим им сдачи, враг нас никогда не победит. Но как бы там ни было, к сентябрю немец Орел взял, а это от Тулы 70-80 км. Все ближе и ближе подходит.

Первый раз я попал под бомбежку в октябре. Шел возле вокзала, после 8 часов вечера. Только перешел через мост и отошел метров 150-200, смотрю - самолет идет низко, по направлению к железной дороге. Были хорошо видны кресты на крыльях - ночь была еще не темная. Шел он по направлению к железной дороге, а там река и мост. Я сразу подумал, что будут бомбить мост и сразу услышал взрыв. Это была моя первая встреча с немецкими самолетами. Потом, правда, оказалось, что он промахнулся.

Началась эвакуация, в сторону Ряжска. Отъехали километров 100 и налетели на нас бомбардировщики. Состав остановился. Мы все в сторону. Нам по 17 лет - быстрые. Отлежались, а поезд уж трогается. Так я от него и отстал. До ближайшей станции дошел - нет моего эшелона. На попутном добрался до узловой станции - и там его нет. Куда податься? До Ряжска доехал грузовыми составом, а там и домой, к середине октября, добрался. Меня послали на окопы. Западнее Пензы рыли противотанковые рвы, траншеи. Потом мы вернулись. Отец у меня был пожилой, ему в то время было уже за 60 лет. Участвовал в Первой Мировой войне, был в плену в Австро-Венгрии. Он говорит: "У тебя же есть специальность, иди в машинотракторную мастерскую в районном центре, токарем". Меня приняли, но не по 5-му разряду, а по 6-му, а разряд тогда давал прибавку к зарплате. На машинотракторной станции я проработал 7 месяцев. Меня призвали 10 августа 1942 года, и так, как я имел 7-летнее образование, да плюс был рабочим, меня направили в Ульяновск, в танковое училище. Там было два училища - первое и второе. Первое - это гвардейское училище тяжелых танков, а второе было организовано в 41-м году из Минского пехотного училища. В основном изучали танк Т-70, но были учебные Т-60, Т-37, 38.

- А. Д. Вы осваивали целый спектр машин?

- Да, сначала посадили на танкетку Т-27, потом на Т-60, а позже осваивали Т-70. Программа жесткая была: 9 часов занятий, плюс три часа самоподготовки - это 12 часов. После ужина: уход за оружием, личное время для того, чтобы написать письмо. Времени было мало. Учебный процесс фактически шел 9 месяцев. В июле мы сдавали экзамены, позже у нас были полевые занятия, выезжали на несколько дней. Как в настоящем бою, с точки зрения маршрута и условий. Потом нас выпустили. Присвоили звания лейтенантов. Два или три человека получили младших лейтенантов - они не совсем успешно сдали экзамены. Выдали нам форму, звездочки. Как раз в 1943 году ввели новую форму. Мы по-прежнему ходили в столовую строем. Сапоги выдали нам кирзовые- и то хорошо, а пехотинцам выдавали обмотки. В конце августа построили нас и объявили: "В соответствии с Указом президиума Верховного Совета СССР присвоить звание младших лейтенантов". Звездочки долой, а в удостоверение перед словом "лейтенант" поставили "м.л". и точка. И поехали мы на фронт. Я попал в группу, которая отправлялась на Брянский фронт. Сопровождавший нас подполковник отпустил нас по домам, сказав, чтобы через три дня все собрались в Ряжске.