Нефедов Михаил Павлович

Эшелон шел быстро и остановки были очень короткими. Приближались к Москве.
- От Москвы повернем на Запад! - предсказывали танкисты. Но эшелон обогнул столицу с востока и двинулся на север. Позади остался г. Рыбинск. Начались белые ночи.
- Куда же везут? А может в Архангельск, а затем в Англию. Черчилль никак не открывал второй фронт- всё тянул, прикидывал, как подольше на наших плечах проехать. Наверное, наш Верховный и договорился, чтобы мы высадились, а за нами и они попробуют, - шутили в теплушках экипажи. А железнодорожники вели номерной эшелон по указанному им пути. Наконец мы выгрузились и присоединились к 7-ой отдельной Новгородской танковой бригаде, что располагалась в окрестностях города Лодейное Поле.
Экипажи 3-го батальона прибыли без командиров танков, взводов, рот. Офицеры, ждавшие нас в 7-й танковой бригаде., уже имели опыт боев в Карелии. Командир бригады, полковник Юренков, заместитель по политчасти подполковник Жибрик, командир батальона майор Зевцов-Лобанов, командир роты Хохлов, начальник связи Жданов и другие офицеры организовали учебу и передавали боевой опыт нам. Несколько дней шли занятия; изучали особенности боевых действий в лесисто-болотистой местности, тактику противника. Местность считалась недоступной для танков. Во всяком случае, мы не видели танков противника в последующих боях. Учеба пригодилась при прорыве многочисленных, сильно укрепленных линий противника. Она не прекращалась и в перерывах между боями.
Командование бригады придавало большое значение своевременной передаче оперативной информации экипажам для достижения успеха, сохранению материальной части и личного состава в постоянно меняющихся условиях.
Рельеф и характер лесисто-болотистой местности давала о себе знать. За городом, в сосновом лесу, танки шли по лесной проселочной дороге. Гусеницы часто оказывались за границами узкой проезжей части дорог и завязали в грунте. Танкисты пускали правую гусеницу по центру дороги, а левой подминали сосны и так шли без особых осложнений. В конце соснового бора остановились, чтобы колонна подтянулась . Два танка, тридцатьчетверка и "Валентайн" сошли с дороги и остановились на небольшой поляне, между сосновым лесом и низиной, поросшей кустарником.
Когда колонна двинулась дальше, эти два танка не смогли выехать с поляны так, как сели на днище. Тридцатьчетверку вытащили танком Т-34, а "Валентайн" пришлось буксировать двумя машинами. При этом "Валентайн", как бульдозер, собирал перед собой вязкий грунт и так до самой дороги. Хорошо, что у нас было только два "Валентайна". В таких условиях и осваивались приемы самовытаскивания танков из болотистых мест и других препятствий.
Подполковник Жибрик не уставал напоминать: "Вы должны быть умнее и хитрее противника. Он применяет приемы лесной войны, будьте внимательны, осторожны в лесу, берегите себя, вы нужны Родине для полного разгрома врага". Мы уже знали, что в лесной войне противник может поразить финкой с расстояния 15-20 метров, и сами тренировали эти приемы, бросая финку в ствол дерева. Отправляясь в разведку, надо было наблюдать не только на земле, но и в кронах деревьев, где сидели "снайперы-кукушки". Танкисты и стрелковые подразделения тесно взаимодействовали при уничтожении снайперов на деревьях.
Чем дальше продвигались к Питкяранте, тем более ожесточенно сопротивлялся наш противник. Когда подошли к реке Уома, за расположением нашей бригады в лесу разместилось какое-то небольшое подразделение. Через несколько дней финны ночью проникли в расположение этого подразделения, сняли охрану и вырезали весь личный состав. В бригаде сразу же было усилено охранение. С наступлением темноты, по периметру расположения выставлялись посты, не по одному, как было, а по два человека. На посту не стояли, а сидели под ветвями деревьев- без смены, до рассвета. Курить и шуметь запрещалось. В случае появления опасности один часовой должен был без шума и быстро пройти по шнуру (ночи уже были очень темными) и сообщить о возникшей угрозе.
Танки вели боевые действия, в основном, вдоль дорог, редко выходя на открытой местности. Одной из особенностей боевых действий противника было минирование дорог, обочин, подступов к расположению личного состава, подходов к наблюдательным пунктам. По этой причине разведка велась инженерными подразделениями и силами экипажей. За рекой Уома, мы с радистом пулеметчиком Бондаренко Константином Гавриловичем, пошли в разведку, а колонна танков остановилась перед поворотом дороги. Мы обнаружили сторожевой домик, метрах в десяти от дороги. Чтобы сойти с дороги, внимательно осмотрели лесную подстилку из хвои - нет ли усов шариковых мин. Неожиданно обнаружили противопехотные мины. На моем пути лежала курительная трубка, а на пути Бондаренко - портсигар. Это и были мины. Быстро продвигаться было невозможно. Пользуясь этим, наблюдатель ушел в лес, выбравшись из домика, через окно. Вскоре два снайпера противника были сняты с деревьев.
Нечасто представлялась возможность развернуться танкам по фронту, на полянах, низинных лугах таких, как в районе Самбатуксы. Перед атакой мы отрабатывали условные сигналы, для взаимодействия с десантом автоматчиков. Обычно, при сближении с противником десантники сходили с танка и шли по следам гусениц. Противопехотное мины "хлопали" под гусеницами, а десант, как правило, оставался в безопасности.
Чем ближе продвигались к Питкяранте, тем плотнее противник минировал дороги. Колонна танков ждала, когда саперы разминируют дорогу. Подошли несколько сот солдат стрелковых подразделений. Они в два ряда стояли вправо и влево от танков и позади колонны. Все знали, что отклоняться от проезжей части дороги еще нельзя, там шариковые прыгающие мины. Один солдат пренебрег этими правилами. Мина ударила ему в живот, подбросила бойца над стоящими на дороге товарищами и взорвалась. Солдат погиб, разорванный миной. К счастью для других, он погасил своим телом убойную силу шариков и поэтому никто больше не пострадал.
В районе Питкяранты офицеры штабного танка остановились и вышли на моторную часть танка. Была плохая видимость. Передали команду притормозить колонне, но гусеница одной из машин успела задела усы прыгающей мины. В штабе было пять человек и не пострадал только один офицер. Остальные на некоторое время выбыли на лечение.
Под Питкярантой, на одном из участков леса, противник обстреливал наши стрелковые подразделения с бронепоезда навесным огнем. На этом участке стрелковые подразделения сменила наша танковая рота, ставшая в засаду. Так командование 7-й армии заботилось о сохранении жизни солдат. Танкистам на этом участке пришлось нелегко. Под постоянным обстрелом выбирались из танка через люк в днище и ползком добирались до "Валентайна", доставлявшего нам воду.