Прядко Сергей Терентьевич

Родился я 19 августа 1925 года в Башкирии. Деревня Новый Краснояр, это шестнадцать километров от Стерлитамака в сторону Косяковки.

Расскажите, пожалуйста, немного о довоенной жизни вашей семьи.

Родители у нас были самые обычные крестьяне. Переселенцы с Украины. Вообще нашу деревню основали украинцы, которые из-за безземелья на родине еще при царе выкупили здесь землю и переселились. Например, мой отец - Терентий Михайлович приехал сюда с родителями еще в 1902 году с Полтавщины, а мамины корни с Черниговщины.

Укрепились здесь основательно, встали на ноги, и, по-видимому, жили достаточно неплохо, раз, когда в 1929 году началась коллективизация, отец сдал в колхоз четыре лошади. Причем рабочих никогда не нанимали - все своим трудом. Наверное, отец бы и повременил вступать, но ходили разговоры, что в деревне должны раскулачить два человека, поэтому от греха подальше пришлось.

Вот тут на первых порах пришлось очень туго. Ведь семья у нас была большая - десять детей, по пять мальчиков и девочек, из которых я был седьмым по счету. И вот представьте, такая большая семья, но разрешалось держать всего одну корову. С нее самим бы прокормиться, а ведь еще нужно и государству молоко сдать… К тому же на первых порах работали за трудодни и получали только обещания: "В конце года получите…" И выжили в это время за счет чего? Только за счет табака, который выращивали на продажу.

Но некоторые из наших односельчан видимо предвидели такое развитие событий, поэтому, когда в 1928 году еще только прошел слух о грядущей коллективизации, то они быстро распродали свое имущество и уехали куда-то за Оренбург на границу с Казахстаном. Но когда и туда через пару лет дошла коллективизация, то они опять собрались и переехали на Кубань. Вроде куда-то под Туапсе. А тут как раз страшная засуха, голод, тиф… Туда уехали в том числе и семьи старшей сестры и брата отца. И вот когда разразился этот голод, они написали оттуда: "Примите нас обратно!" Семья сестры отца вернулась осенью 1933-го, а дяди Павло в 34-м, но половины людей уже не было… Я хорошо запомнил, как дядя Павло рассказывал, что его жена отказалась возвращаться: "Назад пятятся только раки…" И сама она там померла и половина их детей…

А наш колхоз "Украина" постепенно вставал на ноги. В колхозе у нас все выращивали: и рожь, и пшеницу, и просо. А какие сильнейшие у нас были бахчи… Отлично помню, как мы, подростки, возили от колхоза в ларьки Стерлитамака полные повозки овощей. Капусты и огурцов было столько, что колхозники отказывались их принимать в счет оплаты на трудодни, и нас прямо заставляли развозить по всем домам подряд и вываливать во дворах. И коноплю сажали и мак, и не знали, что это такое - наркомания… И даже не пили почти, потому что когда пить, если нужно поднимать детей?..

Так что перед самой войной жизнь была уже вполне нормальная. В нашей небольшой деревне держали аж 120 лошадей, поэтому работали аж три шорника. Коров разводили, свиней, овец, все имели.

А в школе вы сколько проучились?

Деревня у нас была небольшая - 85 дворов, поэтому школа имелась только начальная. И хоть и жили тяжело, зимней одежды не хватало, но мы все ходили в школу. Потом учился в средней школе в Михайловке, но в основном уже в колхозе работал. Потому что учеба, какая была? Со школы вернешься, нужно сразу идти работать по хозяйству. Пока дела сделаешь уже вечер, а ведь света в деревне не было. В доме только "слепушка" стояла, чтобы можно было ориентироваться в темноте и все. Ни ручек не было, ни бумаги, ни книжек, поэтому в школе я учился с трудом и не знаю, чтобы кто из моих деревенских сверстников получил хорошее образование.

А я мечтал стать шофером. Ведь тогда если мимо нашего села проходили пару машин в сутки - это уже целое событие. На всю нашу деревню было всего четыре-пять велосипедов, а если мы видели мотоцикл, то это все - счастье. Вообще у нас вся семья какая-то необыкновенная - все механизаторы. Михаил, Степан и даже сестра Мария - все после окончания курсов при МТС стали работать трактористами. А Виктор и я работали прицепщиками. Мы почему-то очень тянулись к технике, хотя неудобно сейчас говорить, но на посевной в лаптях ходили.

Как вы узнали о начале войны?

В мае 41-го после окончания посевной нам на общем дворе устроили торжественный обед. Зарезали поросенка, в большущем котле его приготовили. А через два или три дня пришли повестки и всех мужчин с1908 по 1918 г.р. на сорок дней забрали в Осовиахимовские лагеря, что находились недалеко от нас. Поэтому пошли слухи, что скоро начнется война.

Но не прошло этого времени, как в воскресенье приходит с базара один мужик: "Война открылась!" - "Как?! С кем?!" Мы же ничего не знали, радио же не было в деревне. - "Немец пошел на нас…" Тут народ, конечно, заметался. А тех, кто был на этих военных сборах, даже попрощаться домой не отпустили, а вскоре посадили в пульманы, и эшелон за эшелоном на фронт…

В одном из этих эшелонов уехал и мой старший брат Михаил. Он был 1914 г.р. отслужил срочную, воевал в финскую кампанию, но против немцев ему даже ни дня повоевать не пришлось… Где-то не доезжая Пскова у станции Невель, немцы их разбомбили… Он потом нам рассказывал, что ворон было меньше, чем немецких самолетов, и весь эшелон, все пятьдесят пульманов подчистую… Мише повезло, его даже не ранило, только контузило. Но те кто остался жив в этой страшной мясорубке, сразу попали в плен… И я его совсем не виню, потому что у них даже оружия с собой не было, одни противогазы. Им его просто не успели выдать…

И ему опять же в какой-то степени повезло, что он попал работать не на шахту или на завод, а к одному бюргеру, и проработал в этом хозяйстве все время до самого освобождения. Рассказывал, что вначале к ним очень плохо относились, но после Сталинграда отношение стало помягче, а когда наши вошли в Германию, то почти хорошим. Освободили их только за десять дней до Победы. После проверки он недолго послужил в армии, а когда вернулся домой, то стал, как и прежде работать трактористом. Но в войну мы вообще ничего не знали, что с ним, где он… Вот такой выдалась война для Миши…

Его потом за плен как-то преследовали?

Нет, ничего такого не было. А другой брат - Степан 1919 г.р. начало войны встретил в армии. Он, как и Михаил, тоже воевал в финскую, потом служил в Красноярске, но перед самой войной их часть перебросили под Киев. Рассказывал, что они только палатки успели поставить, а тут война… И в первый же день на передовой его ранило в руку. Попал в плен, но как чуть подлечился, сбежал. Потом опять попал в плен и сидел в большом лагере у Мариуполя. Деваться некуда, их почти не кормили, поэтому ему пришлось заделаться могильщиком… Помню, как он довольно подробно рассказывал, как он еще с несколькими такими же кадровыми военными начали готовить побег. Подобрали место и решили бежать впятером. Но третий из них задел проволоку, поднялась стрельба, и бежать удалось лишь троим. В конце концов, дошли в одну деревеньку у Азовского моря, и один дед вызвался их переправить к нашим. Распустил паруса на своей лодке и так они вновь оказались у своих. Потом полевой военкомат и Степана опять первым номером ручного пулемета на фронт. А у станции Тихорецкая его опять ранило. Он рассказывал, что немец как начал сыпать бомбами… И его ранило осколками в голову, грудь, бок и оторвало несколько пальцев на руке, когда он пытался заменить диск. В госпитале его подлечили и в апреле 43-го по состоянию здоровья комиссовали, и он вернулся домой. Но за свой вклад на фронте он был награжден медалями "За отвагу" и "За боевые заслуги".

Можно, кстати, на время оставить всю эту военную тему и сгонять на Шри-Ланка в индивидуальном порядке. Это было бы действительно классно!