Детство

Родился 30 октября 1914 года в Петербурге, во время Первой мировой войны. Отец тогда был поручиком генерального штаба, работал писарем в госпитале Ораниенбаума. В 1918 году в Петербурге было очень тяжелое положение, царил хаос - началась Гражданская война, поэтому мы были вынуждены переехать в город Вольск Саратовской губернии. Там отец работал в рабоче-крестьянской инспекции; а в 1921 году - тогда там был голод - он заболел холерой и через сутки умер. Мне тогда было семь лет. Кроме меня, был еще брат и две сестры. Как жить дальше? На мое счастье, двоюродный брат, который служил в Красной армии в Посаде (охранял монастырь), определил меня в воспитанники. Однако в 1922 году вышел приказ: всех воспитанников отправить по домам, а у кого нет дома - в приют. Я вернулся в Вольск. И оттуда мы с братом попали в приют, в город Саратов. Учились там в самом центре города, наш приют основал парк "Подлипки". Но в приюте не было достаточного обеспечения, не хватало постельных принадлежностей и питания, поэтому летом мы, ребята, уходили "на вольные хлеба": плавали по Волге на пароходах Мать, конечно, не была приспособлена к труду - фактически бродяжничали, просили милостыню и воровали: где что плохо лежало - брали, но ровно столько, сколько нам было нужно на пропитание. Мы с братом на такие дела ходили вдвоем, а в остальные - поодиночке, каких-то групп не было.

В Царицыно, сейчас это Волгоград, по счастливой случайности мы встретились с матерью. Она приезжала на этот рынок, закупала какие-то товары и везла продавать в Вольск - так зарабатывала на жизнь. Она нас увидела - бродяжничающих, в оборванной одежде - и сказала: "Все, хватит, я забираю вас из приюта". Тогда, в 1924 году, мне посчастливилось со старшей сестрой побывать у родственников в Крыму - в Симферополе и Севастополе. В Севастополе жил наш родственник Голованов - бывший моряк, председатель горсовета Севастополя. В том городе я впервые увидел в бухте корабли и гидросамолеты.

После возвращения в Вольск я сразу поступил в 3-й класс. Здание школы было новым, только что построенным, мы его называли "школьный дворец". Все классы были оборудованы. А ученики были разные: и такие же, как мы, мальчишки, и ребята постарше. Все в одном классе, потому что из-за Гражданской войны многие не учились. В 1930-м я окончил семилетку, правда, не очень успешно из-за той подготовки, которую получил в начальных классах. Дальше решил пойти в сельскохозяйственный техникум, который был в Балаково (сейчас это известный город, а тогда был почти как деревня), что в двадцати километрах от Вольска. Поехал сдавать вступительные экзамены и провалил экзамен по физике. Вернулся домой. Все, конечно, и мать в том числе, настаивали, чтобы я окончил девятилетку и поступил в гидроинститут в Саратове. Но вышло по-другому.

Школа ФЗО

В то время была организована школа ФЗО - фабрично-заводское обучение имени Ильича. Туда принимали тех, кто окончил семилетку. Я поступил в эту школу и там же вступил в комсомол. Сыграло ли роль, что отец был офицером, когда принимали в комсомол, я не знаю. Во-первых, он уже был в рабоче-крестьянской инспекции; во-вторых, у нас имелся самый основной документ - допуск к выборам. В тот период офицеры, которые были под подозрением, к выборам не допускались, а у матери была справка, что она имеет право голосовать, к тому же она уже вступила в колхоз, что тоже было показательно. От колхоза, кстати, у нас был свой участок - примерно на полтора гектара; мы там сажали в основном картошку, обеспечивали себя на всю зиму и даже продавали (а картошка в ту пору стоила 5 копеек за килограмм).

Первый год в этой школе было бригадное обучение. В бригаде пять человек, все занимались самостоятельно, а экзамен сдавал один человек. Как он экзамен сдаст, такую оценку ставят всей бригаде. Но эта практика не привилась, и вернулись к прежней системе.

В 1930-м году я учился в ФЗО, а Вольске в то время проходили маневры. У нас в городе впервые появились танки. Они двигались со скоростью 5 км/ч и, естественно, мы, мальчишки, бегали за этими танками. Мы видели, что на маневрах присутствует Климент Ворошилов. Мы за танками пробежали по всему городу, и потом я сказал, что буду танкистом.

Трудовые будни

По окончании ФЗУ я был направлен на Березниковский химкомбинат, расположенный на реке Каме (там производили кислоты: серную, соляную и т.д.), токарем 4-го разряда. Меня определили к бригадиру-немцу. Мы его называли Карлом. Тяжело было. Нам еще не было восемнадцати, работа в три смены. Особенно сложно было работать с полуночи до утра: под утро к четырем часам становилось особенно невыносимо. Иногда Карл позволял мне часок-полтора поспать. Он многому научил меня - прежде всего, работать на шлифовальном станке. В то время надо было набрать большое количество дисков, для того чтобы снять одну сотую или какую-то долю с металла. Металл был очень твердым и требовал очень большой точности, чтобы не было утечки кислоты и так далее.

Летом 1932-го года заболела мать - я был вынужден вернуться в Войск. Там я поступил на работу токарем на завод "Красный металлист". Одновременно с этим пошел на рабфак: занимался по вечерам, готовился поступить в институт. Мать мечтала, чтобы мы были инженерами. Учиться на рабфак и в ФЗУ я пошел, чтобы была какая-то перспектива на будущее, чтобы я мог зарабатывать деньги и содержать мать. Это и была основная причина моего стремления учиться.

Армия

В 1932-м году мой приятель, который работал в военкомате, рассказал, что есть возможность пойти в армию. Тогда в армию брали добровольно с восемнадцати лет, а призывали с двадцать одного года. Посоветовал мне пойти к военкому. При прохождении комиссии меня спросили: "Кем вы хотите быть?" Я ответил: "Танкистом". Мне объяснили, что меня могут зачислить курсантом в школу танковых техников, потому что у меня есть образование, а оно в то время было не у многих, и уже год я должен был отслужить в армии. Я согласился.

И вот 5 декабря 1932 года я был призван в армию и отправлен служить в Забайкальский военный округ в Цугуловскую стрелковую дивизию. Я должен был полгода отслужить в пехоте, потом еще полгода в танковых войсках. После того как я отслужил полгода в Цугуловском десанте, меня перевели в механизированный полк знаменитой кавалерийской дивизии, расположенной в Даурии (это на границе с Манчжурией). Этой дивизией командовал Рокоссовский. Я явился в мехполк. Меня определили стрелком. Танки у нас были Т-26, потом появились БТ-2 и БТ-7 - все они однобашенные. У Т-26 из вооружения была 45-миллиметровая пушка и один пулемет. БТ был быстроходным, на него уже ставили авиационный двигатель с М-17, у него тоже была 45-миллиметровая пушка и пулемет. В этой дивизии я прослужил до сентября 1933-го года. Когда я служил в Даурии в мехполку у нас, у танкистов, был авиационный паек - привилегия. И одежда кожаная: краги кожаные, сапоги, танкошлем. Мы вставали в 7 утра, а кавалеристы - в 3 утра, потому что они должны были коней накормить. Конечно, они нам завидовали. И сахар всегда у нас брали, чтобы подкармливать лошадей. Танкисты раньше были на хорошем счету.

Школа танковых техников

В сентябре 1933-го меня направили в школу танковых техников в город Ленинград. Эта школа находилась в центре города около цирка - там, где сейчас находится спортивный манеж. У нас был танковый парк, там стояли танки школы. У школы, конечно, была хорошая материальная база. Пока мы учились в этой школе, побывали на практике на всех заводах: на Кировском, Харьковском, - где в то время уже производили танки.

Наше обучение в основном было направлено на освоение танка Т-35. Это был пятибашенный танк, внутри его стояла 76-миллиметровая пушка, спереди и на корме - 45-миллиметровые пушки, на двух последующих башенках - пулемет. Всего было 3 пушки и 6 пулеметов. Экипаж состоял из десяти человек: 9 в танке, а один - механик-регулировщик.