Бурцев Василий Михайлович

КРАТКАЯ БИОГРАФИЯ. Родился 20 ноября 1919 г. в д.Дубровка Ржевского уезда Тверской губернии. Призван в РККА 20 октября 1939 г. Службу проходил в 20-м пограничном отряде имени Н.И.Ежова, затем - в 94-м пограничном отряде. С марта 1941 г. - инструктор городской окршколы шоферов в г.Черновцы. С июня 1941 по март 1943 г. - Управление войск НКВД, 97-й пограничный отряд, Юго-Западный и Сталинградский фронты, Курская дуга, шофер. С марта 1943 по май 1947 г. - Управление МВД в Германии, 97-й пограничный отряд, 1-й Белорусский фронт, шофер. Демобилизован 20 января 1948 г. в звании ефрейтора. Награжден медалями "За отвагу" (1945 г.), "За боевые заслуги" (1943 г., № 1441911), "За оборону Сталинграда", "За освобождение Варшавы", "За взятие Берлина", "За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг". Член ВКП (б) с декабря 1943 г. После увольнения из армии работал на строительстве Верхне-Свирской ГЭС, затем - последовательно старшим инженером-механиком, начальником автоколонны, главным механиком отделения всесоюзной организации "Севэнергомехтранс" в г.Нарва Эстонской ССР.

И.Вершинин. Для начала, Василий Михайлович, расскажите о вашей жизни до службы в армии. Где именно родились, где учились, где трудились?

В.Бурцев. Я родился в ноябре 1919 года в тогда еще Тверской губернии, потом она была переименована в Калининскую область. Сейчас она снова называется Тверская. Это было недалеко от Ржева, где потом, во время войны, проходили очень сильные бои, в деревне Дубровка. Семья наша была большая и состояла из семи человек: отца, матери, четырех их сыновей: Ивана, Алексея, меня, и дочери Марии. Окончил я школу-семилетку в соседней деревне Медведево. Школа располагалась в здании, где раньше жила помещица Черкасова. Потом этот дом был отдан, как говорится, под школу. После окончания школы надо было поступать куда-то, чтобы продолжать дальше учебу. Но все основные учебные заведения находились в городе. И я подал заявление в педагогический техникум в Ржеве, который располагался на улице Школьная. В этом педтехникуме у меня уже тогда учился мой старший брат Алексей. Он меня был всего на год старше, так получалось, что мы шли у родителей один за одним. Он потом почти одновременно со мной призвался в армию. Когда началась война, он окончил Бакинскую школу младших командиров, находился на фронте и погиб в Керченском проливе. В мирное время мы с ним переписывались, помню, он присылал фотокарточку, где он стоит в военной форме и в буденновке. (На сайте "ОБД - Мемориал" есть следующие данные об Алексее Михайловиче Бурцеве, брате В.М.Бурцева - "Бурцев Алексей Михайлович, 1918 года рождения, призван в 11.1939 Ржевским РВК Калининской области, был убит 12 февраля 1943 г. - Примечание И.Вершинина) Другой мой старший брат Иван тоже погиб. Точнее, он не погиб, а скончался от ран, полученных в годы Великой Отечественной войны. Когда он воевал в Белоруссии под Минском, то был ранен. С тех пор стал неполноценным человеком, ходил все время с загнутыми назад руками. После демобилизации ему, как инвалиду войны, дали путевку в санаторий в Сухуми, а потом - в Палангу в Литву. И вот, когда ему там делали разные разогревательные ванны, он внезапно скончался. Его доставили в Ржев и там на родине похоронили. Был у нас младший брат Михаил, он был 1926 года рождения. Ему тоже досталось: во время войны он и отца хоронил, и работал в колхозе. Сейчас из всей нашей семьи остался один я-единственный.

Так вот, я не договорил: когда после окончания семилетки поступал в педтехникум, у отца было тяжелое материальное положение и содержать меня во Ржеве он просто не мог. Надо было ведь держать квартиру в городе и ее оплачивать. Старший брат хотя и работал маляром-отходником, денег все равно не хватало. Конечно, пока у брата была возможность, он нам помогал как мог: когда я учился в школе, он высылал мне ботинки, костюмчик, рубашку. Но потом такой возможности не стало. А тут вдруг подвернулся случай - началось строительство Нижне-Свирской ГЭС. Строил ее знаменитый советский энергетик Генрих Осипович Графтио, кстати, швед по национальности. (Впоследствии Нижне-Свирская ГЭС была названа именем Г.О.Графтио (1869-1949). - Примечание И.Вершинина) К нам приехал какой-то инструктор и предложил: "Кто желает ехать на строительство Нижне-Сверской ГЭС?" Я сразу согласился и поехал. Тогда на строительстве станции организовали ФЗО, где обучали специальностям токарей, фрезеровщиков, слесарей-авто ремонтников - тех, кто имел семиклассное образование, и специальностям краснодеревщиков, плотников, столяров - тех, кто не имел начального образования. Учили нас всех в течение года. Я стал учиться на слесаря-авто ремонтника, получил права и окончил школу с отличием. А потом по специальности был направлен на строительство 2-й Свирской ГЭС, которая возводилась в Ленинградской области в Подпорожье, это было где-то за Лодейным полем. И там я работал до призыва в армию. А взяли меня в армию, когда мне было уже 20 лет. Кстати, когда под руководством тогда еще живого Генриха Ягоды заключенные строили Беломор-Балтийский канал, Сталин проезжал с Кировым на теплоходе по реке Свирь. Так что наше место было знаменитым. По реке, помню, часто ходили речные шлюзовые пароходы. Ты, наверное, знаешь, что река соединяла Ладожское озеро с Онежским.

И.Вершинин. Возвращаясь к вашей жизни в деревне. Большая ли у вас была земля? Помните, как у вас проводилась коллективизация?

В.Бурцев. До 1929 года все в деревне жили на единоличных хозяйствах - на так называемых приусадебных участках. У нас были большой и хороший дом-пятистенник, постоялый двор, где имелись лошадь, корова, овцы и поросята. В огороде мы выращивали и заготавливали огурцы. Вот сейчас, например, огурцы в деревне выращаивают только под пленкой, а тогда, видимо, погодные условия были настолько хорошими, что все росло без пленки. Но потом началась коллективизация и все хозяйства начали объединять в общие колхозы. Должен вам сказать, что сначала при колхозах работалось неплохо. Помню, когда заканчивался сбор урожая, в деревне убивали быка, выкладывали на общий стол его мясо, наливали водки и давали выпивать и закусывать всей деревне. Наша деревня тогда была большая, там было 67-70 дворов. Уже потом деревня стала пустовать. Мой сын Миша, который сейчас вместе со мной в Нарве живет, как-то недавно ездил в родную деревню. Так говорит: осталось от Дубровки всего ничего. В деревне ни пройти ни проехать, все заросло. Правда, совсем недавно, лет так пять назад, сделали дорогу от Ржева до станции Медведево, где я когда-то в семилетке учился.