Горелик Симон Вольфович

С.Г. - Родился 3/5/1920 в городе Николаеве в семье рабочего. В 1926 году наша семья переехала в Ленинград. Отец стал работать сапожником на обувной фабрике "Скороход". Жили мы в двух кварталах от Исаакиевского Собора в Новом переулке, дом №5. Я учился в школе №57 расположенной рядом с Собором, увлекался техникой, занимался в автоклубе. Нам даже Госавтоинспекция выдала права на вождение мотоцикла без экзаменов. В 1937 году вместе с четырьмя своими школьными товарищами участвовал в 1-м Всесоюзном мотоциклетном пробеге Ленинград - Псков - Луга. Окончил школу - десятилетку и решил поступать в военное училище.

Г.К. - Почему Вы решили стать военным?

С.Г. - Насмотрелся патриотического кино, вот и решил. Да и сам был пламенным патриотом, как вы выразились - идейным комсомольцем. Все одноклассники поступили в институты, за исключением одного нашего товарища, поляка по национальности, а я решил стать кадровым командиром РККА. Отец, простой рабочий человек, не возражал. Мать волновалась, отговаривала, но я сказал ей - "Все равно, скоро война. Так хоть воевать начну грамотным подготовленным бойцом". В 1939 году я поступил в Ленинградское танко техническое училище.

Г.К. - Если я не ошибаюсь, то в 1940 году училище было перепрофилировано в военное автомобильное - ЛАУ?

С.Г. - Да, из ЛТТУ, мы стали называться ЛАУ. На первом курсе мы занимались в танковом парке, размещенном в Манеже, напротив цирка, изучением танков Т-26, БТ-7, Т-35, Но в 1940 году училище перевели в Царское Село. Училище было двухгодичного обучения, каждый курс - отдельный курсантский батальон. Когда началась Финская война, то часть наших курсантов- старшекурсников отправили на Карельский фронт, в качестве регулировщиков. А мы усиленно осваивали автомобильную и бронетехнику. Но мы не изучали бронеавтомобили, на которых мне пришлось воевать в дальнейшем. Это бронеавтомобили: трехосный БА-10 с экипажем их 4-х человек и вооруженный 45 -мм пушкой и пулеметом на шаровой установке, и модель БА-20 с броней 10мм, экипаж - два человека, вооружение - пулемет системы Дегтярева. Изучали мотоциклы ПМЗ, грузовые машины ЗИС-5, Газ-3А. Получили отличную общевойсковую подготовку. Я был помощником командира взвода - "три секеля" в петлицах, а командовал нашим курсантским взводом лейтенант Авдеенко, кавалер ордена Трудового Красного Знамени. Авдеенко работал на оборонном заводе, и туда прибыл с проверкой Ворошилов. Увидел нашего Авдеенко и сказал - "Такой боевой парень и не в армии?!". И Авдеенко сразу призвали. Ротой командовал старший лейтенант Родин. Запомнились прекрасные командиры - наш начальник училища, полковник Савельев, его заместитель - полковник Трунов.

Г.К. - Куда Вас распределили после выпуска из училища?

С.Г. - Я был направлен служить на границу, на Западную Украину, в 10-й мотострелковый полк, входивший в состав 10-ой танковой дивизии. Командовал полком полковник Пшеницин, начальником штаба был майор Сучков, ПНШ - капитан Головач. Третьего мая сорок первого года я был в городе Золочев, находящегося в 70 километрах от Львова. Меня направили на должность командира разведывательного взвода в отдельную разведбронероту (РБР) полка, которой командовал капитан Хайкин. Кроме меня и Хайкина, в роте было еще два командира: младший лейтенант Зубреев и лейтенант Кизимов. Рота состояла из двух взводов бронеавтомобилей БА-10, и еще одного взвода из трех броневиков БА-20. Десятый броневик был у командира роты, а наш ротный политрук своей боевой машины не имел.

Г.К. - А каким был состав 10-го мотострелкового полка?

С.Г. - Полк состоял из трех мотострелковых батальонов, имел свой автобат с машинами ГАЗ, которым командовал капитан Асланов, свой артиллерийский дивизион, различные подразделения тыла и обеспечения. Был полностью оснащен техникой и вооружением. Вообще, наша 10-ая Танковая Дивизия была почти полностью укомплектована, в танковых полках были даже машины Т-34, а в это время в других мехкорпусах, не то что, техники не было, личного состава насчитывалось с трудом половина от штатного расписания.

Г.К. - С чего началась Ваша служба?

С.Г. - Фактически, с отпуска. Прибыл в штаб полка в местечко Олеско. Посмотрели мои документы и говорят - "Вам положен отпуск. Вы за время учебы ни разу не использовали это право. Так что, отправляйтесь домой". И, прослужив в дивизии чуть больше двух недель, двадцать второго мая я отбыл в отпуск в Ленинград. Там, я последний раз увидел своего семнадцатилетнего младшего брата Михаила. Он в сорок первом ушел добровольцем на фронт, и через два года погиб в лейтенантском звании в боях под Ленинградом. И отцу моему тоже пришлось надеть военную форму, он 1895 года рождения, но был призван в армию, и прошел войну от начала и до конца. Но кто тогда мог предположить, что ждет нашу страну, весь советский народ, и в том числе мою семью, страшным летом сорок первого :

Г.К. - На западной границе не чувствовалось скорое приближение войны?

С.Г. - Как вам сказать... Еще в мае, все местные мужики, украинцы - крестьяне, не работали, сидели в чайных в местечках Олеско и в Белом Камне, и говорили нам прямо в лицо - "Скоро Гитлер придет, он вам покажет!". Но, видимо, большое начальство до конца не осознавало, что "война, вот-вот, на носу". В середине мая мы получили приказ, который, иначе как предательский, я назвать не могу. Нам приказали сдать весь боекомплект на склад. Когда война началась, мы кинулись к складам, а там одни осколочные снаряды. Бронебойных снарядов не было! Так что это, по-вашему, как не измена?