Сандлер Михаил Львович

Сандлер Михаил Львович

Г.К.- «Песню фронтового шофера» знают многие, а вот общаться с водителем военной поры мне лично приходится в первый раз. Очень интересно от Вас услышать, какой же она была -«путь-дорожка фронтовая».
Расскажите о себе.

М.С.- Родился в мае 1920 года, в городе Николаеве, в 1931 году семья переехала в Запорожье. Там я закончил школу и автотехникум. Но работать по специальности не пришлось. Уже через неделю после получения диплома, в июне 1939 года меня призвали в Р.К.К.А. Попал я в учебный полк в Шепетовке, готовивший специалистов для танковых частей Киевского округа. Мой диплом об окончании автотехникума предопределил мою дальнейшую судьбу. Послали в школу младшего комсостава, и вскоре в звании сержанта я оказался в автороте 65-й танковой бригады. Бригада дислоцировалась в Городке, в 30 км от Перемышля, в 70 км от Львова. Служил в должности помкомвзвода. Бригада была вооружена танками Т-26, БТ, а в автороте были машины ГАЗ-АА, ГАЗ-3А, ЗИС-5, ЗИС-6.

Г.К.- Какой была довоенная Красная Армия? Какие были отношения между красноармейцами?. Как кормили и одевали «защитников трудового народа»? Каким был комсостав довоенной поры?

М.С.- Армия для нас была как родной дом. Отношения между солдатами иначе как братскими не назову. Никаких намеков на пресловутую «дедовщину» или на национальную рознь в помине не было. Вы не подумайте, что я, как и многие пожилые люди, идеализирую свою молодость. Дисциплина была строгой, но мы никогда не слышали от своих командиров грубого слова или мата. Новобранцев принимали со всей душой, не смотрели на уровень образования или национальность. В сороковом году в армию пришло много «западников» и был поток новобранцев из Средней Азии, ( до этого среднеазиаты как правило служили только в национальных территориальных дивизиях). Многим тяжело давался русский язык или азы овладения техникой. Никаких насмешек над ними не строили, терпеливо все разъясняли. Для многих армия была «пропуском в большую жизнь», а специальность водителя в те годы была престижной. В автомобильные части набирали людей с образованием. Все солдаты были хорошо одеты, обуты в сапоги. Кормили в армии даже лучше, чем мы бы питались на «гражданке». Кашу с мясом ели каждый день, кроме так называемого «рыбного» дня. Солдатам выдавали махорку, платили жалованье, кажется - семь рублей в месяц. На эти деньги покупали зубной порошок, подворотнички, но папирос приобрести себе позволить не могли, поскольку пачка стоила 35 копеек. Я не помню, чтобы были разрешены денежные переводы из дома.
Помкомвзвода получал 36 рублей в месяц, старшина-сверхсрочник имел зарплату чуть ли не 500 рублей + паек. Многие ребята стремились остаться в армии на сверхсрочную службу.
По поводу комсостава, я скажу, что до войны, видимо еще были сильны остатки традиций царской армии, и наши командиры старались вести себя с достоинством и культурой. Например, я ни разу не видел пьяного или небритого командира. Обращались к солдатам с уважением, а не как к «быдлу в шинелях»...Мы тоже уважали своих командиров. А вот офицерский состав конца войны, по моему личному мнению, больше напоминал сброд жлобья. Я имею в виду не «мелкую сошку» в звании до майора включительно, а старший комсостав. Я, по роду службы, не только на передовой «катался», но иногда и по тылам ездил, ведь часто склады ГСМ или боеприпасов располагались в 30-40 км от передовой. Насмотрелся по тылам на таких «начальников», которых было не счесть, - и не мог понять, откуда все это.... всплыло. Хамство, мат, спесь, угрозы, безграмотность ...Простого солдата гробили и унижали, почем зря. Разговор у многих полковников был один -« Я тебя в штрафную закатаю! Я тебя расстреляю ! Мать-перемать!..»... А когда в конце войны началась «трофейная лихорадка», то смотришь на какого-нибудь тылового полковничка, который свой вагон с трофеями в Союз отправляет, и думаешь о таком командире - «ты бы сволочь так на войне в атаки резво ходил, как сейчас чужое добро хапаешь...». Не все были такими, но процент жлобья удручал...
Но парадоксальный факт остается фактом - армия сорок первого года с кадровым комсоставом не выдержала натиска и бежала в тыл, а вот «господа-офицеры» образца сорок пятого года войну выиграли, хоть и на солдатской крови и костях.
А точнее будет сказать так - войну выиграли лейтенанты - фронтовики меня поймут... Были конечно приличные люди, такие как командир нашей 3- й ТА Рыбалко, мой комбриг Якубовский или командир соседней бригады Драгунский, которые и солдат своих берегли, и простого бойца уважали, но в основном в армии в конце войны преобладал «командно-матерный» стиль руководства...Хватит об этом.

Г.К.- День начала войны. Каким он был для Вас?

М.С.- 21 июня, в субботу вечером, к нам в часть, привезли в солдатский ларек невиданное доселе для простых красноармейцев «чудо» - пиво в бочонках. Ребята подходили с котелками, покупали пол-литра пива за 20 копеек. Многим из нас оставалось служить в армии последний месяц до демобилизации, и мы сидели в курилке, пили пиво и делились планами на гражданскую жизнь. Ларек работал допоздна, и мы пошли спать только в два часа ночи. А через два часа на нашу часть с неба посыпались бомбы. Потери от первой бомбежки были небольшие, но эмоции, которое мы испытали в это утро, - трудно передать...Это был шок...
Вроде и знали, что война рано или поздно случиться, вроде и готовились к ней - но когда видишь убитого осколками бомб своего товарища, с которым два года в казарме на соседних койках спал, на сердце становиться очень тяжело...Нас готовили побеждать, а получилось, что всем «ордера выдали в Могилевскую губернию»... Уже в пять часов утра к казарме прибежал командир моего автовзвода лейтенант Фролов, вызвал 5 водителей, и приказал -« погрузить на «полуторки» семьи комсостава и вывезти их во Львов». Я был среди названных Фроловым шоферов. В панике, семьи командиров с жалким скарбом погрузились в кузова, и наша «колонна» пошла на Львов. Ехали проселочными дорогами целый день, добрались до Львова, и остановились в центре города рядом с большим костелом. С чердаков по нам стреляют. Дети из семей комсостава лежат возле грузовиков, плач стоит. Решили мы детей напоить, заходим в близлезжащие дома, просим ведро воды - никто не дал !!! Еще «зубы скалили», мол конец вам, «Советы». В принципе, другого поведения мы от них не ожидали, «западники» нас не признавали... Через два дня только удалось погрузить семьи комсостава в «товарняк» уходящий на восток. Вернуться в Городок мы не могли, район базирования бригады уже был захвачен немцами.
Фролов приказал уходить к старой границе. Только через три недел возл Житомира, мы случайно наткнулись на остатки нашей бригады, в которой то уже и танков почти не было. Ребята рассказали, что призывники из западных областей дезертировали в массовом порядке, поведали как немцы умеют воевать, одним словом, - ничего радостного не сказали.