Усольцев Прокопий Семенович

Путь наш до Берлина, между прочим, был, друзья, не легок и не скор…

Все дальше от нас уходят события военных лет, все реже на парад Победы приходят ветераны, и уже почти не слышен звон медалей, идущих по улицам города. Что остается их потомкам? Память! Память о неистовой вере в нашу Победу, память о великих сражениях и ратном подвиге, как на фронте, так и в тылу.

Праздник Победы отгремел, а в записях, на бумаге, остались десятки воспоминаний о самом главном и простом - о нашей Победе и победителях.

И наш рассказ тоже о победителе - Прокопии Семеновиче Усольцеве, человеке очень скромном и немногословном. Это интервью мы записали полностью только с третьего раза. Не сразу смог Прокопий Семенович совладать с волнением, воспоминания тревожили старые раны.

Вот бы чего, казалось, героического может совершить рядовой водитель - крути и крути баранку своего автомобиля. Но это только на первый взгляд. А ведь сколько за плечами Прокопия Семеновича страшных тяжелых боев, когда рядом гибли товарищи, и патронов раз, два и обчелся, а фашист все наваливается и наваливается, ему, молодому сибирскому мальчишке, не то чтобы за баранку держаться, а дух некогда перевести. В памяти десятки населенных пунктов, которые брались с неимоверным трудом и огромными потерями, страшные дороги войны, по обочинам которых - обугленные остова машин, танков, останки убитых солдат, как советских, так и фашист-ских.

Вот что рассказал нам Прокопий Семенович о том времени, о своей семье, о тяготах, которые легли на детские хрупкие мальчишеские плечи, когда из большого села Алаево на войну ушли все мужики и в селах остались только дети да бабы и о войне, которая тоже прошлась по его судьбе огненной полосой:

- Расскажите где и в какой семье Вы родились?

Родился я в большой крестьянской семье в селе Алаево Юргинского района Томской губернии в 1926 году. Рано начал работать, тогда на селе все так жили, помогать надо было. Я всего-то три класса школы окончил, время такое было тяжелое. Да и семью кормить надо было десять душ в семье: три брата, а остальные девчонки, мал - мала - меньше. Вот и поучиться мне не пришлось. Отец сказал: "Хватит, поучился, пора за работу", вот и вся моя учеба на этом и кончилась, хотя я очень хотел дальше учиться, но не пришлось.

- А каким было Ваше детство?

Да детства-то у меня, почитай, не было. Посадили меня на трактор, мне лет двенадцать от роду было, с утра и до поздней ночи я с него и не слазил. Трактора-то тогда были - одно название. Мы больше времени под ним проводили, чем на нем. Намаешься за день, руки к вечеру дрожат, ни ног, ни спины не чувствуешь, лицо - в мазуте, выползаешь из под него - черный, грязный, и за руль, землю пахать надо, хлеб сеять. Мы еще мальчонками бегали, но дисциплина у нас строгая была. Знали, что за невыполнение плана и наказать могут. Вот так и жили.

- Война, перевернула в жизни все. Как Вы, тогда еще дети, смогли на себя принять тяготы военного времени?

Когда война началась, все мужики на фронт ушли, мы за старших в селе остались. Когда мужики уходили, крик у сельсовета стоял, бабы в голос кричали, детишки им подвывали, а мы, пацаненки, в стайку сбились, руки в кулаки сжали да слезы глотали.

То лето было жаркое, хлеб стоял стеной. Вот мы в полях и жили. Соберет мать узелок с едой и мне в руки. А я бегом в поле, хлеб убирать надо. Работа была адская, торопились хлебушек убрать. И бабы и ребятишки в поле с утра и до ночи. Каждый колосок, считай, на счету был. Хлеб-то почти сразу весь забирали на нужды армии, дома оставались крохи, нужда была страшная. К весне в поле за "тошнотиками" ходили, это картошка, которая в поле оставалась на зиму, да и то крохи, выбирали же все под чистую, каждое зернышко на счет было. Наберешь немного этой картошки, мать потом нажарит, вот и вся еда. Но тошнило от этих лепешек сильно, потому что гнилая картошка была, вот "тошнотиками" и прозвали эту стряпню.

Похоронки в село почти сразу же стали приходить. Боялись этих писем, почтальоншу ждали со страхом: что там, в сумке, письмо, что жив и воюет, или бумага похоронная. После таких писем село замирало, тишина жуткая стояла. Соседи собирались у дома погибшего, да все понимали, что не сегодня, так завтра, и ты получишь такую же весточку. Мать ночами стояла перед образами, молила, чтобы нас эта беда миновала, чтобы отец и старшие братья домой живыми вернулись. Вера в Бога такая была, силу людям давала, молилось, конечно, большинство, но никто никуда не доносил, знали, что без этой веры не выдюжить. Старший брат Александр погиб, а отец и еще один брат раненные вернулись домой, в Алаево.

- А как Вы оказались на фронте?

17-ти лет меня забрали в армию. Приехал военный, собрали нас, молодежь, у сельсовета. Матери черные стояли, у многих уже мужья и старшие сыновья погибли, вот и нас стали подгребать. Загрузили в телегу и в Юргу, на станцию, там военкомат был. Я очень хотел пойти в танкисты, но не взяли, сказали, что образования маловато. Вот я и попал в пулеметчики. Нас забрали в самые тяжелые времена, был ноябрь 1943 года, мы слушали сводки с фронта, радио единственное было у сельсовета, и знали, что наши войска несут большие потери, да с трудом двигаются вперед, фашисты еще сильное сопротивление оказывали. Да к этому времени мужики покалеченные с фронта стали возвращаться. Мало их было, кто без рук, кто без ног, а кто и слепой, и контуженный вернулся. Вот и рассказывали они нам о том, что на фронте творится и чего натерпелись они за два года.

Попал я в Винницкую область. Бои там страшные шли. Бомбили постоянно, немец-то он аккуратный был: бомбил по расписанию. Вот вожмешься в эту землю и думаешь: чтобы только не попало. А бомбы воют, этот вой в землю тебя так и вжимает. Молодые мы были, считай мне только восемнадцатый шел, и таких как я много было. Кто бесшабашный был, тот сразу же погибал, а те, кто поосторожней был, тот как-то приспосабливался. Леса после бомбежек горели сильно, вместо воздуха - копоть да дым, а еще в атаку идти надо, приказ командира, а когда немец после бомбежки на тебя прет, а у тебя патронов раз, два и обчелся, вот тогда и дух некогда перевести. Ходили в рукопашную, кто кого: или он тебя, или ты его, а убивать всегда страшно. Идешь в бой, а у самого только мысли, чтобы не ранило, не задело.

{noextlinks}Для качественного отображения флеш-файлов анимации рекомендую скачать флеш плеер 10-й версии.{/noextlinks}