Лещенко Петр Григорьевич

Родился в 1924 г. на станции Редькино Калининской области. В РККА - с 1941 г. Фронтовой путь начал в феврале 1942 г. пехотинцем под Ржевом. Затем в составе части воевал до конца 1943 г., был дважды тяжело ранен. Учился во Владимировском военно-пехотном училище, которое не окончил (курс распустили). В 1943-1945 гг. - командир орудия 1188-го отдельного зенитно-артиллерийского полка (придавался различным авиационным соединениям). Прошел путь через Белоруссию, Прибалтику, Восточную Пруссию и Германию. С 1946 г. - в запасе. Награжден медалями "За боевые заслуги", "За взятие Кенигсберга", "За взятие Берлина", "За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг". В Эстонии - с 1948 г. Работал на сланце-перерабатывающем комбинате (СПК) имени В.И.Ленина.

В 1945 г. - старший сержант, командир зенитного орудия, 21 год.

И.Вершинин. Петр Григорьевич, давайте поступим таким образом. Вы сначала расскажете в общих словах о вашем фронтовом пути, акцентируясь, так сказать, на самом главном. А потом я задам вам дополнительные вопросы на уточнение.

П.Лещенко. Хорошо, договорились. Ты, наверное, знаешь, что под нынешним городом Тверь (в годы моего детства он назывался Калининым), на южном берегу Московского моря, расположен знаменитый загородный поселок Завидово. Если не ошибаюсь, там находится администрация российского президента, есть водохранилище и многие другие достопримечательности. Так вот, называется он сейчас Большое Завидово. А по другую сторону реки находился просто поселок Завидово. И в 18 километрах от него находится станция Редькино, где я и родился в 1924 году. Родители мои рано умерли и поэтому воспитывался я у своей бабушки. В возрасте 16 лет я остался совсем один: умерла моя бабушка. А питаться чем-то надо было! И я пошел устраиваться на военный номерной завод № 10 в Завидово. Вообще-то с 16 лет на завод не принимали тогда. Но учитывая, что у меня было такое тяжелое положение, меня приняли сверх положенных норм. И там я работал некоторое время до начала войны.

22 июня 1941 года я ездил в город Верье получать первый в своей жизни паспорт (в то время паспорта выдавались с 16 лет). И вдруг там, уже прямо на месте, объявили по радио (тогда были такие большие радиорепродукторы, которые устанавливались на стенах домов) о том, что Германия неожиданно напала на нашу страну, началась война, которую никто не ждал. Когда я вернулся уже с паспортом на свой завод, нам там дали задание: демонтировать все заводское оборудование, погрузить его на платформы и отправить подальше в тыл. А немцы уже вплотную подходили к городу Калинину. Поэтому нам пришлось очень поспешить с отправкой этого оборудования, работали, можно сказать, сутками и на износ.

И только мы успели отправить наше заводское оборудование, как в начале 1942 года к нам пришли повестки из военкоматов. Военкомат находился в Завидово на другой стороне Московского моря. Можно было добраться до него либо по мосту, либо приехать на электричке. И мы такими путями, кто как, добрались до военкомата. В военкомате нас зарегистрировали, сняли с нас какие-то общие показания, а потом построили и прямо с военкомата еще необученных и необстрелянных направили подо Ржев. Там мы и приняли боевое крещение. Кстати, построили и отправили нас в гражданской одежде. Только перед самым прибытием на фронт обмундировали, как это и было положено.

И.Вершинин. Расскажите поподробнее о своих первых фронтовых ощущениях.

П.Лещенко. А это случилось уже в феврале 1942 года. К концу дня нас разместили в прифронтовой полосе, не доведя до линии обороны буквально 6-7 километров (это была так называемая межвойсковая полоса). Уставшие с дороги, мы крепко заснули, а ранним утром нас вывели на передний край, выстроили и объявили: "Так и так, вы прибыли на линию фронта. Вам предстоит держать оборону. Сейчас вы получите соответствующее оружие, кто не имеет обмундирования - получит обмундирование". К вечеру, когда уже стемнело (тогда темнота еще довольно рано наступала), нас пододвинули еще ближе к линии фронта. Там мы из затвердевшего снега вырезали что-то вроде стенки и залегли. Наша рота, которая здесь разместилась, состояла где-то из 150 человек, в основном, из уроженцев Завидова. Когда мы создавали эти укрепления, если их, конечно, можно было бы таковыми назвать, то думали, что немцы пойдут в наступление и нам придется обороняться. Поэтому прилагали все усилия к тому, что врага не пропустить. Но часа через два после этого, когда мы улучшали свои позиции, немцы начали обстреливать наши позиции минометным и артиллерийским огнем. И когда в нашу сторону посыпался град мин и снарядов, мы понесли большие потери. Из 150 человек осталось в строю, наверное, человек семьдесят. Это было в самых последних числах февраля. А в начале марта, в ясное и солнечное утро, часа в 4 нам дали команду собраться и приготовиться к наступлению. После этого нас покормили и уже в 6 часов дали новую команду: выступить и отбить у противника село, которое находилось поблизости. И нам удалось выполнить эту поставленную перед нами задачу.

Затем мы прибыли подо Ржев и там прямо из-за создавшегося тяжелого положения прямо с ходу были брошены в бой. Там в то время было невиданное скопление войск, в части приходили подкрепления за подкреплениями. Обстановка, кстати, там была такая, что и все другие части прямо с ходу вводились в бой. Там нас здорово, можно сказать, покрошило. Помню, дали такое задание: отбить у немцев высоту, которая имела для наших войск очень важное значение. Но во время наступления впереди меня разорвалась мина. А мина, должен вам сказать, имеет такое свойство: если снаряд взрывается сразу, то она, если попадает стержнем, то взрывается в землю и осколки ее поэтому разлетаются в веянном состоянии. Вот так и получилось у меня, что осколки мины прошлись около белья, изрезали маскхалат, фуфайку, нижнее белье. Один осколок попал в тело. Мне потом как раз операцию делали и его доставали. И ведь чудом не оказался на том свете. Ведь в то время мы носили на поясе гранаты, но только не лимонки, а гранаты РГД с ручкой. И прежде чем гранату бросить, туда нужно было вставить запал. И вот эти запалы находились у меня в кармане гимнастерки. Если бы осколки мины прошлись бы по этим запалом, я бы погиб: сердце все бы выдрало.

После этого меня эвакуировали в медсанбат. а оттуда - в тыловой госпиталь, который находился в 150 километрах от фронта. Интересно, что из-за бомбежек наш эшелон четыре раза возвращался с ранеными и убитыми обратно, где состав вновь формировали и вновь отправляли в госпиталь. Помню, только 15 километров отъедем, как начинается бомбежка, кого-то убивает. Но я остался в живых. Видимо, хорошо работала немецкая разведка. И только с прибытием в госпиталь я впервые после фронта и оказался в тылу, где не было ни обстрелов, ни атак, ни бомбежек! Лечение в госпитале продолжалось у меня около трех месяцев. Обстановка в госпитале, можно сказать, была курортная. Нас своевременно обслуживали, делали всякие там перевязки и, конечно же, отлично содержали. Обслуживание было исключительное, за мной ухаживали там, как за ребенком.

После же выздоровления меня через специальный пункт распределения направили обратно в свою часть. И нагнал я уже своих под Великими Луками. И когда я туда прибыл, командир полка посмотрел на меня и сказал: "Вот что, молодой человек, мы назначаем вас в полковую разведку". Ну что сказать? Армия есть армия, там приказы не обсуждаются, и куда тебя пошлют, туда тебе и придется идти. И я, наверное, был разведчиком месяца, наверное, три.