Мельникова (Тарасова) Ольга Петровна

Я 2,5 года была, считай, что на передовой. Когда нас везли до Мурманска, то не довезли, а везли до Колы - 12 км. от Мурманска, там железная дорога есть, но туда хода не было. Немец эту дорогу стерег очень сильно, уж ни один эшелон не пройдет туда, разбомбит. Привезли нас в Колу в 11 часов, я спрашиваю, почему в такое время темно. А мы порядки не знали заполярные, там зимой-то 2 часа день, а остальные круглые сутки ночь.

В летнее время круглые сутки день - опять проснешься и думаешь, утро или вечер, солнце. Солнце закатилось и снова вышло. Северное сияние сильное впечатление оставило - разными радугами, красками переливается по воздуху, - очень интересно было. Когда северное сияние - ночи светлые, читать даже можно было. Тогда еще молодая была, без очков читала. Если направляешься куда-то далеко, то бери зимнее и летнее - погода меняется по-страшному. Если ты легко оденешься, тебя застигнет холод. Во-вторых, там такие ураганы были, так ходили по канату, если не по канату, собьешься с пути, 15 метров не пройдешь.

А. Б.: Когда и где Вы родились?

Тогда был Даровской район, Зайцевский сельсовет, д. Меженицы, а потом переехали в д. Костровы этого же района, Даровского сельсовета. Там я жила, оттуда и призывалась в армию. Родилась 28 февраля 1922 года, а в армию взяли в ноябре 42. Повестка пришла заранее, но почта как-то плохо работала, а мне вручили вечером - явиться в военкомат. Я пошла, а председатель колхоза и сельсовета мне навстречу:

- Оля, ты куда пошла?

- В военкомат вызывают.

- Подожди-ка, подожди, мы тебе справку дадим. - Бронь наложат, в колхозе-то тоже работать некому было. А я работала бригадиром.

- Не надо мне вашу справку!

- А, не надо! Ну, не терла шею, так потрешь!

- Пусть потру, но не в колхозе!

Потрешь шею - они мужчины, они же знают, что такое война, а я девчушка, что я понимала?

А. Б.: Почему Вы не хотели в колхозе оставаться?

Вы представляете, я работала бригадиром, пойду высылать, а мне женщины говорят, что еще ребенки не кормлны, у той хлеба нет, у другой так-то. А работать некому, я же молодая была, 18 лет еще. Другая недовольна, что ее в пару ставят работать с женщиной, которая мешки таскать не может, ее саму надо таскать. А у меня, видимо, силенка тогда была, я мешки-то таскала, так и работала в колхозе. Везде сама одна, иди, делай. А потом думаю, а, на фиг нужно!

А. Б.: У вас были эвакуированные из Ленинграда и других районов?

Не знаю, были или не были.

А. Б.: Перед войной вы в деревне чувствовали, что война скоро будет?

Как сказать? Я в 41 году была на курсах, учились рыть окопы, траншеи, как от газов спасаться, а летом 42 года я ходила после работы с 5 до 9 часов изучать военное дело, а в воскресенье с 9 до 5 вечера. Изучали пулеметы Дегтярев пехотный, Максима, винтовку, карабин, гранаты, и как стрелять, гранаты бросать. Интересное совпадение - один раз вижу во сне, что гранату кидаю. Кинула и гляжу, взорвалась она или нет? И вскоре меня взяли в армию. На курсах про войну говорить не говорили, но предчувствие было такое. Потому что обучают военному делу, и обучают девчат, а девчат никогда не брали в армию. Когда парней стали брать в армию, я говорю, почему я не парень, почему меня в армию не берут. Хотелось в армию, бестолковая вот ведь! Считай, что добровольно пошла, а в военкомате без всяких взяли.

Утром ушла, а вечером прихожу домой и говорю маме запрягать лошадь, везти меня в Котельнич. Мать возмущалась, что, на ночь глядя, не поедет. Я ей говорю, что мне к 9 часам в военкомат надо, я уже солдат, я не поспею. Запрягла лошадь, я прошу ее не плакать. Если будешь плакать, я кого-нибудь другого возьму. Она поехала, не знаю уж как она. Едем, едем, поднялась метель, мама говорит, надо переночевать. Я молчу, ничего не говорю. Подъезжать стали к деревне, остановились, я пошла под окошко. Постучала в окно, попросилась переночевать. Мне ответили, что нет места.

А я когда шла, сама про себя думаю - если вернусь из армии, то в этом дому меня обязательно пустят переночевать. А если не вернусь - значит, не пустят. Такое условие сама себе, маме ничего не говорю. Я только отходить стала, хозяйка мне отворила ворота. Заезжайте! Посмотри, комедия какая?! Заехали, спрашивает куда еду. Я отвечаю, что в армию берут. На обратном пути та женщина пригасила заезжать, опять ночевать.

До этого еще ездили на окопы. Я с окопов убежала. Если бы меня председатель колхоза выдал, то меня бы сразу к стенке как дезертира. Под Тихвином копали окопы, немец близко к Ленинграду подходил. Не знаю, Тихвин взяли-не взяли. Мороз страшенный! Ломом стукнешь, и дырки нет, а надо ломом работать. Со мной еще одна девчонка была, из другого колхоза, километра за 3. Катя испугалась бежать, спрашивает как это? Я её попросила, чтобы ее хозяйка наши котомки за деревню вынесла, а мы пойдем без вещей. Она ушла. Со мной из нашего колхоза был мужик Митюшка, я ему говорю, что пойду домой. Он отказался, сидел, валенки подшивал. У меня мука была, моя хозяйка большие караваи испекла. Одну булку хозяйке отдала, одну, по-моему, Митьке, а себе оставила половину что ли, не помню.

Вышли из деревни, женщина вынесла наши мешки, проводила, а как и куда идти не знаем, боимся. Если на Кадуй идти - там ловят и садят в холодную баню, угощают.

А. Б.: Бьют?

Не бьют, а запрут в холодной бане и сиди, загорай там. А на Череповец надо 120 км. идти, мы и решили туда идти, Кадуй обойти. 120 км. прошли, смотрим, поезда стоят. Я под вагонами прыгаю, боевая была, а та деревенская, нигде не бывала, не может под вагон. Зашли в вагон эшелона, стоявшего в тупике. Сели, и сидим две умницы. Потом я вышла посмотреть, а паровоза нет. Потом узнали, когда на Котельнич идет поезд. Сели в этот поезд и поехали. Тогда в военное время больше стояли, меньше везли; все стоят и стоят на каком-нибудь разъезде. Ехал эшелон, остановился. Мы пошли с ней узнать, далеко ли до Котельнича. Подходим к переезду, сторож говорит, что до Котельнича 9 км., а вот рядом дорога на Даровское.

Нам зачем тогда в Котельнич, пешком эти 9 км. идти? Взяли мешки, идем пешком, договорились, что нигде не будем ночевать. Немного отошли, едут колхозники из ее колхоза. А раньше, знаешь, не так, чтобы меня посадили, из чужого колхоза. Её посадили, я осталась одна. Думаю, одна пойду пешком, наплевать на всё. А Митька-сосед сказал, не поедет домой. Потом смотрю, он с отцом едет, я к ним села. Он убежал после нас, догнал. Остановились переночевать, а у меня уже 2-3 суток ничего во рту кроме воды не было. Митька попросил хозяйку сварить нам картошки. Председатель не выдал ни меня, ни его. Нас бы иначе к стенке, и всё. Дезертиры - та же война, окопы копать.

А. Б.: Вы ничего там не выкопали?

Мы сразу убежали, я немного побыла. Катьке говорю, что если поймают, то скажем - лопат не хватает. Придумали!

А. Б.: Что знали тогда о событиях на фронте в 41 и 42 году?

Информацию никто не проводил никакую, радио по-моему даже не было. Никто ничего не знал.

А. Б.: Вы были в комсомоле?

Я не была комсомолкой, вступила в армии. В школе училась 4 класса. Когда брали в военкомате - образование не меньше четырех и рост не меньше 1,5 м. У меня рост был 1,57 м.

А. Б.: Вы сначала попали вучебую часть?