Суровцева (Малютина) Мария Антоновна

Я родилась 10 сентября 1924 года. Родилась, в самых что ни на есть есенинских местах. В селе Высокое, что совсем недалеко от села Константиново, так что мы с Есениным земляки. Но в наших краях крестьяне очень страдали от безземелья, поэтому, когда мне было годика два, родители решили переехать в Сибирь. А еще через несколько лет мы переехали в Красноярск.

Семья у нас была самая простая. Отец всю жизнь работал шофером, а мама была учительницей. Преподавала ботанику, анатомию и физиологию человека. И нас трое детей, я и два брата: Петр и Виктор, которые были намного младше меня.

Летом 1941 года я только окончила десять классов и думала поступать в ВУЗ. Причем не абы куда, а в Тимирязевскую Академию на отделение виноградарства. Но тут как раз началась война, и мне из Москвы прислали мои документы: "В связи со сложившейся обстановкой поступайте в ближайший к вам ВУЗ". И тогда я поступила в Красноярске в педагогический институт на филфак. Но в нас был воспитан такой колоссальный патриотизм, что буквально весь наш 1-й курс пошел в военкомат проситься добровольцами на фронт. Первый год мы все же проучились, но сессию так и не успели сдать, потому что в июне 42-го нас всех призвали в армию. Пришли на вокзал, одни девчата, но вместо запада нас вдруг повезли на восток. Такого подвоха мы не ожидали, поэтому в какой-то степени были даже разочарованы этим. Ведь мы надеялись попасть на фронт.

Привезли во Владивосток, объяснили обстановку, быстро обучили зенитному делу и распределили по батареям расположенным на границе. А ребят, которых мы заменили, отправили на фронт. Так я попала служить на зенитную точку, у города Свободный, что недалеко от Хабаровска. Налетов не было ни разу, но все два года, что я там прослужила, мы очень аккуратно дежурили.

Коллектив был чисто женский, на всю батарею у нас был всего один мужчина - командир. Очень хороший человек, точно как в фильме "А зори здесь тихие". Помню, такой случай. Я очень хорошо ходила на лыжах, поэтому именно меня всегда отправляли в качестве связной на наши разные точки. И как-то меня отправили отнести пакет с донесением аж за двадцать километров. Был дикий мороз, но я справилась. Но по дороге обратно обморозила щеки, девочки меня тут же начали оттирать, в общем спасли. На следующий день общее построение и я ждала, что вот сейчас меня при всех похвалят и выразят благодарность. А наш командир как начал: "Вы видели, как она обморозилась? Еще раз всех предупреждаю, если кто-то обморозится, серьезно накажу!" Вот это свое разочарование я запомнила на всю жизнь.

Жили очень дружно, но с кем дружила, сейчас даже не вспомню. Вообще, очень мало, что помню с того времени. Я, например, хоть и подавала снаряды, но даже не помню, какие у нас были орудия. Скорее всего, 37-мм зенитные пушки. Помню общее ощущение, что в целом, по сравнению с другими мы жили хорошо, ведь ни разу не было, ни налетов, ни бомбежек. Бытовые условия хорошие: жили в казарме в комнатах по четыре-пять девочек. Кормили тоже вроде нормально. Помню, как шли строем и пели песню: "Кони сытые бьют копытами!" И буквально все время были чем-то заняты. Не только по службе, но и культурный досуг как-то организовывали. Танцы с девчатами устраивали, даже хор был. Я в нем, кстати, тоже пела.

А в 1944 году меня перевели в отдел контрразведки "СМЕРШ" Амурской Краснознаменной Флотилии. Им нужны были грамотные кадры, а у меня все-таки за плечами 1-й курс института. Занималась тем, что оформляла все документы. И протоколы допросов тоже вела, поэтому довелось увидеть настоящих шпионов.

Лазутчики в основном были японцы, но вели они себя совершенно по-разному. Некоторые были настоящие фанатики, и вообще ничего не говорили. А были и такие, за которыми не успевали записывать. Помню, двоих как-то привели, они все рассказали, так после допроса их оставили пилить дрова.

А к тем, кто молчал, могли применить "физические методы воздействия"?

Поверьте, я же постоянно присутствовала на допросах, потому что на машинке печатала протокол, но за все время, проведенное там, я ни разу не видела, чтобы кого-то пытали или били. То, что сейчас говорят, это все слишком преувеличено. В наше время жестокости было гораздо меньше, чем сейчас. Я считаю, что там у нас служили, достойные люди, и мне в этом смысле очень повезло.

Как вы узнали о Победе?

Если бы вы только знали, как мы ждали известия о капитуляции Германии. И вдруг утром 9 мая, я как раз сменилась с дежурства, мы увидели в Свободном какое-то необычное оживление и скопление людей. И первая мысль - наверное, капитуляция, потому что мы ее ждали со дня на день. Прибежали туда, действительно - Победа! Люди обнимались, плакали, смеялись, кто имел оружие в воздух стреляли… Какой-то стихийный праздник получился, даже гонку на лодках организовали. И столы накрыли, и выпили по такому поводу немного, хотя так нам водку никогда не выдавали. Но по случаю Победы разрешили.

И буквально сразу с запада стали прибывать войска, эшелон за эшелоном. А когда началась война с Японией, то наш отдел вместе с войсками продвигался вглубь Маньчжурии. Потому что, отступая, японцы под видом крестьян оставляли разного рода своих лазутчиков и диверсантов, а наши ребята их вылавливали. Вот тогда произошел один страшный случай, который показывает, что японцы ничуть не лучше немецких фашистов.

Где-то на седьмой день компании, с большой земли на самолете к нам привезли медиков: десять девушек и главврач-женщина, которые должны были подготовить к работе небольшой полевой госпиталь. Наши ребята переправили их через небольшую речку, и помогли им все сделать. В общем, все подготовили и оставили их там. А уже на следующий день обнаружили, что их всех зверски зарезали… Конечно, это была ошибка, что там не выставили охрану, но ведь никто и подумать не мог, что женщин-медиков кто-то тронет… Но оказалось, что у японцев ничего святого нет… Тут, конечно, все силы бросили на то, чтобы найти кто это варварство учинил, и их всех, человек пять, быстро разыскали, поймали и, наверное, расстреляли, потому что я слышала такие разговоры. Эти сволочи, конечно, получили по заслугам, но молодых, красивых девушек-то уже не вернешь…

Наградная книжка медали "За победу над Японией"