Воспоминания ветеранов Великой Отечественной Войны

Чернядьев Иван
Петрович

Нам дали задание построить переправу через канал Москва – Волга. Моста не было, а нужно переправлять танки, машины, «Катюши» - всё туда. Вода была в канале спущена, был только небольшой слой льда, и воды под ним может сантиметров 50 – 60. На этот лёд мы сделали бревенчатый настил, чтобы танки не проваливались и машины. А берег был бетонированный противоположный западный, и нам пришлось этот весь берег взрывать.

Давыдов Борис
Владимирович

По прибытии в Севастополь я был отобран на Дунайскую флотилию. Перед отправкой к нам зашел командующий флотом адмирал Октябрьский. Он спрашивает у старшего нашей команды «Куда направляются эти мальчишки?» «На Дунайскую флотилию». «Немедленно распределить по кораблям флота». Так я с однокурсниками остался на Черноморском флоте. На Черном море активных боевых действий уже не велось. Так я попал в тральный дивизион в городе Керчь.

Журнаков Александр
Матвеевич

В спокойной обстановке можно щупом тыкать, но в боевой на глаз и как придется. Очень помогли пленные немецкой инженерной службы. Под Сталинградом они прямо сказали, что русский иван неправильно делает, в шахматном порядке ставит мины. Одну нашел и выковыривай себе остальные. И после этого обязательно ставили не в шахматном, а в беспорядочном порядке. То есть тот порядок, который знаешь только ты. А если обстановка такая, что не позволяет установить их ни в каком порядке, то их разбрасываешь. Поставить, но в формуляре обязательно указать: мины поставлены в беспорядке.

Иванов Леонид
Георгиевич

Под Тирасполем – звонит начальник дивизии. Пришёл лейтенант, с документами, всё. «Я, – говорит, – агент разведки. Вот заброшен, и со мной ещё два человека было заброшено…» - «Кто такие?» - «Один, значит, там капитан, фамилии не знаю, но вот примерные приметы».

Жилкин Василий
Григорьевич

У нас не было ни отступлений, ни наступлений. Мы, как сурки, зарылись в землю и все время были только в обороне. Снаряды летят, мины рвутся, а мы, как только заканчивается обстрел, зарываемся глубже. Земля там песчаная была, после каждого обстрела осыпалась. Но паники никакой в наших боевых порядках не было, ребята знали, на что шли. Морально мы их настроили еще в Пензе. После каждого обстрела начинаешь проверять личный состав, а в ответ слышишь: «Все нормально!» Трус умирает много раз, герой умирает однажды.

Упатов Михаил
Кузьмич

Только бывало, рванёт – чтобы убило сразу, не сделать «самовара». У друзей ногу оторвёт: «Дорогой Миша, - меня Миша называли, - пристрелите меня»! Ну, разве друга пристрелишь?! Только бывало, говоришь: убьёт – лучше сразу. Бояться – мы не боялись. У нас только патриотизм был, все же мы были комсомольцы, потом под Невелем я уже в партию вступил.

Чумаченко Валентина
Ануфриевна

Мы ещё работали, как рабочие, на заводе: по 8 часов. И у нас из двадцати девчонок на окопы никого не посылали! Мы сперва работали, потом практиковались в госпитале. И так – сутками… как повезёт: если нет раненых, не привезут – значит, придремнём, а если привезут – мы их обрабатываем, а потом к 8-ми часам чтобы была на своём рабочем месте. Сутками не спали – и ничего!

Щелчков Василий
Андреевич

А сапер – это труженик фронтовой. Почему я на первых порах Вам отказал? Потому что сказать о чем-то героическом таком, как бросаются на амбразуру вражеского ДОТа, как в штыковую идут … Один раз мы в атаку пошли, я расскажу. А так особенно мне хвалиться нечем. Мы работали, работали и заставляли нас работать крепко.

Сегодня день рождения, 23 Октября