Воспоминания ветеранов Великой Отечественной Войны

Моравецкий Дмитрий
Владимирович

Однажды весенней ночью, когда уже снег сошел, вот-вот трава должна пробиваться, немцы пошли на мой батальон в психическую атаку. Вначале казалось: один ряд, стреляем - стоит, снова стреляем - опять стоит. Конечно, в конце концов мы их всех положили. Потом, когда рассвело, смотрим - всё поле в белых халатах.

Колоденко Лев
Шаевич

Немцы перешли в контратаку, пехота стала отходить. Вдруг, встает в полный рост, женщина-офицер, помню ее рябое лицо. Пистолет в руке держит и кричит -«Не отходить! Немцы нас тогда в реке утопят!». Ну мы и поднажали, рванули вперед, прямо на врытые в землю танки, и на зенитки, стрелявшие прямой наводкой. Потери у нас были страшные...

Орлов Наум
Аронович

Помню длинный пологий холм, покрытый свежим снегом, под которым, как под саваном, лежали наши бойцы. Многие из них были ещё живые, они стонали, просили помочь. И мы, не прекращая атаки, на бегу кричали, что есть силы, санитарам, а раненых было не счесть.

Попов Леонид
Евгеньевич

Помню длинный пологий холм, покрытый свежим снегом, под которым, как под саваном, лежали наши бойцы. Многие из них были ещё живые, они стонали, просили помочь. И мы, не прекращая атаки, на бегу кричали, что есть силы, санитарам, а раненых было не счесть.

Сулакшин Степан
Степанович

Потом еще несколько деревень брали. ПТРы для такой атаки не нужны, но все равно приходилось брать их с собой. В атаку шли “в лоб”, днем. Немцы нас - из пулеметов, минометов, мы же - как мишень на белом снегу… Добежишь до снежного вала, - и гранату бросить нельзя: из пулеметов скосят. Заляжем и ждем.

Хаскельберг Борис
Лазаревич

В долгие блокадные месяцы мы испытывали острый недостаток во всем, начиная от вооружения и боеприпасов, кончая продовольствием. Получали небольшой ломтик “хлеба” из целлюлозы, жмыха и других примесей, который мы называли “дуранда”, такой же кусочек сухаря и жиденький суп. В отличие от некоторых сослуживцев, я не съедал все сразу, пытался разделить пайку на 2-3 части: вдруг выживу, и оставшийся кусочек мне еще пригодится.

Тихомиров Иван
Арсентьевич

Окопы были в болоте. Холодно. Подмораживает. Обмундирование - “колом”, отделение “таяло” на глазах, а я оказался покрепче. Немецкие позиции отстояли от наших примерно на 300 метров. Я подумал, что немцы вряд ли станут стрелять, и решил разогреться. Разминаюсь, и вдруг слышу - пуля пролетела. “Не моя”, - думаю. Греюсь дальше. А там, видимо, снайпер был: вторая пуля меня достала. Ударила в руку и прошла как раз между локтевой и лучевой костями. Я упал, каска отлетела на бугорок. А снайпер еще и по каске выстрелил. Я откатился вниз.

Трохов Алексей
Захарович

К блиндажу направляется штабной связист - тянет новый провод. Вот это удача! Молниеносный бросок, кратчайшая рукопашная схватка, и вот уже обмякший фриц бессильно валится на бруствер. Подаем условный сигнал. К нам подбегают товарищи из группы прикрытия и быстро "закатывают" пленного в плащ-палатку. Тем временем я подбежал к блиндажу, открыл дверь и бросил внутрь противотанковую гранату. Захлопнув дверь, бросился вслед за своими - в обратный путь.

Сегодня день рождения, 29 Мая