Воспоминания ветеранов Великой Отечественной Войны

Боднарь Александр
Васильевич

Утром немцы пошли в контратаку. Я тогда в первый и последний раз увидел, как шла густая цепь немцев, одетая с ночи в шинели нараспашку с автоматами и карабинами. Я видел их лица - обросшие и, надо полагать, пьяные. Я косил их из пулемета, а за спинами у них летели клочья шинелей. Потом только они падали... Это было похоже на расстрел.

Кирячек Дмитрий
Тимофеевич

Что запомнилось на войне? Очень много нужно было копать. Как только займешь какой-нибудь рубеж, или переедешь, обязательно надо было закапывать машину. Командир машины постоянно находился при штабе, механика от работ освобождали совсем. Оставались наводчик, замковый и заряжающий. Вот эти 3 человека должны были самоходку каждый раз зарыть.

Поляновский Юрий
Максович

Меня спрашивает контрразведчик: "Танк сгорел или нет?"- "А вам -то что?"-" Мы должны ночью посылать тягач вытаскивать его. Если сгорел - какой хрен его тащить. Если не сгорел - тебя под суд, бросил машину. Что будем делать?"- "Ночью я сам сползаю, посмотрю,как он себя чувствует". Мы ночью полезли, молили бога, чтобы танк сгорел, чтобы немцы его добили. Добили. Мы доложили.

Кириченко Петр
Ильич

Переключение передачи требовало огромных усилий. Механик-водитель выведет рычаг в нужное положение и начинает его тянуть, а я подхватываю и тяну вместе с ним. И только после некоторого времени дрожания, она включается. Танковый марш весь состоял из таких упражнений. За время длительного марша механик-водитель терял в весе килограмма два или три: весь вымотанный был. Кроме того, поскольку руки у него заняты, я брал бумагу, сыпал туда самосад или махорку, заклеивал, раскуривал и вставлял ему в рот. Это тоже была моя обязанность.

Марьевский Аркадий
Васильевич

Подо мной сожгли четыре машины, но сам я не был ранен. Первый раз выскочил из машины и - как заяц, в сторону, пока баки рваться начали. Гибли в основном командиры, те, кто в башне сидел. Я уже потом дорос до командира роты Т-34, даже исполнял обязанности командира батальона, но в бою всегда сам садился за рычаги. В башню никогда не садился - я уже был ученый. Башню чаще пробивали, и шансов уцелеть, находящимся в ней мало. Может поэтому и жив остался…

Кузмичев Николай
Николаевич

Я вам говорил, что в наступлении мы опережали немца, естественно, на марше скорость максимальная, у механика-водителя люк открыт, я как командир сижу, люк тоже открыт. Ветер, температура градусов 15-10, просифонивает насквозь. Комбат дает команду: "Малый привал!" Открываем бачок, закуска у нас уже есть (до войны такой толстой колбасы я лично в Туле не видел. Хорошая колбаса была, и сало украинское толщиной в ладонь и шоколад у нас был и изюм) наливаем грамм 150 70-процентного спирта, сразу воду и закусываешь. Потом команда: "По машинам!" и вперед.

Бородин Михаил
Ильич

Не знаю точно, то ли мина, то ли снаряд, на лобовой броне взорвался. Вспышкой меня ослепило,обожгло лицо слегка. Ни боли, ничего не почувствовал, выскочил на гребень высоты, и вижу - минометы немецкие внизу. В первый раз увидел их вот так подробно. И немцы, очевидно, в первый раз советский танк увидели

Колесников Александр
Александрович

На Зееловских высотах 16 апреля 1945 года мне довелось подбить гитлеровский "тигр". На перекрестке два танка сошлись лоб в лоб. Я был за наводчика, выстрелил первым подкалиберным снарядом и попал "тигру" под башню. Тяжеленный броневой "колпак" отлетел, как легкий мячик.

Сегодня день рождения, 18 Ноября