Воспоминания ветеранов Великой Отечественной Войны

Дикамбаев Казы

Началась война в 1941 году – мне пришлось работать в тылу. Как народный комиссар государственного контроля. Проверяли выполнение решений Комитета обороны. Эвакуированные фабрики, ткацкие, швейные… встретить их, устроить, создать условия, чтобы они сразу выполняли военный заказ. Кто сколько производит, какую задачу выполняет: по шитью обмундирования для солдат, гимнастёрки, шаровары, солдатские мешки…

Тимофеева-Егорова Анна
Александровна

Вместо того, чтобы, как он должен мне ответить «Вас понял», он мне говорит: «Послушай, ты, мудрейший, чего пищишь, как баба, а ещё штурмовик!» Я хотела ему ответить, но думаю – он же не знает, что я женщина, так будет дольше объяснять. Ладно, лечу дальше. Зашла, потом развернулась – и с той, немецкой, стороны пошла на Керчь.

Днепров Альфред
Леонидович

Она была не очень удачной, во-первых… во-вторых, бригада – это четыре с половиной тысячи человек, а осталось – восемьдесят. Поэтому нигде о ней и не пишут, об этой операции. Задача была – перерезать дорогу Житомир-Киев и не допустить подхода резерва на Киев. Задача была, можно сказать, выполнена частично, но факт тот, что ни в одной публикации о Великой Отечественной войне об этом десантировании нигде нет.

Есенгазиев Орангали

А моё боевое крещение началось под городом Ржевом, командиром огневого взвода. Потом стал командиром взвода управления. Командир огневого взвода – это который командует непосредственно батареями километрах в 10-ти или 15-ти сзади передовой. А взвод управления – радисты там, связисты, телефонисты и все прочие – идём на передний край вместе с командирами батарей, понимаете?

Кузнецова Ина
Павловна

Вот три бригады по три человека, по три девочки – должны были колоссальные деревья повалить, отпилить сучья, обрубить сучья, потом распилить, а потом уложить. Укладывали тоже по определённому правилу. Они вот так выкладывались, это такая кладка должна была быть. И мы были очень рьяные, жили очень весело. Нам было так весело, но мы голодали жутко. Москва была закрыта, из Москвы нельзя было брать. Никто из родителей не мог к нам приехать, потому что в Москву не впускали и не выпускали.

Варлашкин Николай
Григорьевич

Дело было часов в 9 утра – и я лежал часов до 11-ти вечера, как стемнело. Бежать – некуда: встанешь – сейчас же на пулю налетишь. Развернулся, пополз домой. Слышу – мои товарищи насвистывают. И я им насвистываю. Собрались в кучку. От дюжины десантников осталось девять. А все четыре танка сгорели.

Мелковская (Кузенёва) Антонина Николаевна

И я как раз была у них, когда по радио началось выступление Молотова… У Анастасии Львовны муж был немец, но его в 37-м арестовали, а сама она немецкий язык преподавала. И когда услышали объявление по радио, она так горько заплакала… А я, дурочка, подумала: «Чего плакать-то? Вон с Финляндией три месяца и всё…» А оно вон как получилось… Ну что, молодость есть молодость…

Волосюк (Белоусова) Нина Яковлевна

Всё-таки в нас жалость была сильнее страха. И не было брезгливости, ведь мы не просто выступали, но ещё и как могли, помогали медсестрам. И судно приходилось выносить, и бинты брали домой, потому что в госпитале их просто не успевали стирать. Где мама стирала, а где и я. Поэтому всякий раз нам в госпитале были искренне рады, к тому же каждый раненый видел в нас своих детей. Господи, а как они нам хлопали…

Сегодня день рождения, 23 Июня