Воспоминания

"Куда вы едете?" "На фронт". "А зачем?" "Как зачем? Защищать Родину". Девушка слегка повернулась и, показав рукой внутрь бедной и темной крестьянской избы, вновь спросила: "Защищать эту жизнь?"

Я стал пробираться в колонне на правую сторону, где постройки были погуще, а Мишку тянул за собой. И вот дорога поворачивает влево, с правой стороны - большой сарай. Идущий впереди автоматчик проходит до половины сарая, а шагающий сзади - несколько мгновений этого сарая не видит. Я ждал такого момента, и тут будто мой Ангел-хранитель шепнул мне: "Здесь!". И, не выпуская Мишкиной руки, я тихонько скользнул в переулок, мы оба забежали за сарай и прильнули к стене, наблюдая за колонной сквозь щели сарая. Вслед за нами сбежали еще три человека.

Три дня подряд мы пробивались с боем через сжимающееся кольцо преследователей, но получилось так, что нас зажали на узком участке. Вышли оврагами всего четверо. Наткнулись на группу комбата майора Жерносекова, примерно семьдесят человек. Через день нас немцы снова обложили со всех сторон. Казалось уже все -хана. Кто-то из лежащих рядом со мной десантников крикнул - «Комбат застрелился!». После войны, на ветеранскую встречу приехала жена Жерносекова. Я рассказал ей о этом бое. Она не хотела мне верить, говорила, что ее муж не мог застрелиться...Мы стояли с ней и плакали вместе...В том бою я уцелел.

А вечером был массированный немецкий налет на Керчь. Со всех сторон по самолетам безрезультатно стреляли зенитки. Сутки мы провели в бездействии, ожидая распределения по частям. А потом нас всех построили. К нам вышел человек в звании дивизионного комиссара и сказал, что обстановка на фронте в корне изменилась, немцы прорвали фронт, и мы, в качестве сводного отряда политруков, совместно с частями морской пехоты, направляемся на передовую, с целью задержать немцев.

В пятом часу утра нас разбудил гул самолетов. Мы собрались у штабной палатки. В небе над нами медленно летели на восток многие десятки немецких бомбардировщиков. Собственно, о войне никто и не подумал.

Серия снарядов прошла над нашей траншеей на высоте около метра, так что пламя из их сопел опалило пулеметчику Тихонову из моего расчета шинель. Он от испуга присел, тогда я отодвинул от пулемета и стал стрелять сам.

Я хотел идти в лес к партизанам, несколько раз брал у старосты лошадь, якобы для заготовки дров, ездил в лес, искал, но нигде ни одного партизана не встретил. Как позже я узнал, что в 1942 г. многих партизан вывезли на Большую землю, и в нашем зуйском лесу оставалось всего 206 человек. И потому я никого найти не смог, тогда-то отец и сказал мне обратиться к Сафронову. Он в деревне никаких должностей не занимал. Просто активистом таким был, один сын его был в Красной Армии, а вот другой, Иван, в гестапо служил. Пришел я к нему: "Дядя Митя, хочу я пойти в лес, вот только в деревне не верю никому". Он в ответ: "Подожди, я тебе скажу, когда партизаны к нам придут".

Не достигнув города, на хуторе Мезенцево штаб 150 с.д. попал в окружение. Последняя телефонограмма, текст которой утром вручил мне полковник Любивый и приказал передать в штаб 9-й армии, состояла из нескольких слов: "Штаб 150 -й ведет бои в окружении".

Немцы почувствовали, что мы замышляем атаку. Сразу начался минометный обстрел. Лежим с комиссаром батальона в длинном окопчике, Рядом еще пару бойцов изготовились к атаке. Я говорю ему : «Проползу чуть вперед, чтобы бойцы меня видели когда в атаку буду поднимать». Комиссар головой кивнул. Я не прополз и десяти метров как в окоп залетела мина и разорвала комиссара на куски, вместе с бойцами. Комбат все это видел и после боя мне сказал -«Ты , ротный, в рубашке родился!». Обстрел усилился, подключилась немецкая артиллерия.. Комиссар полка пришел в мою роту. Взглядом спросил -«Готовы?..». И мы поднялись в атаку!.. Пробежали мы всего метров пятьдесят. Немецкая артиллерия просто стерла нас с лица земли. На моих глазах, комиссар полка пытался вновь поднять людей в атаку. Снарядом ему снесло голову...

У меня сначала была винтовка, спрятанная моим дядей, который тоже вышел из окружения. Мы с моей женой с одной деревни. Уже близко знали друг друга. В отряд ушел. Хотелось встретиться. Надо на свидание сходить. Километров 15-20. Надо же какой-то предлог найти. Командир отряда - Короленко тогда был. Говорю: "Мне надо в деревню, забрать винтовку." - "Потом возьмешь". Пошел к Лобанку. Лобанка все называли Володей, он был более гуманным и демократичным: "Володя, мне надо сходить в деревню". - "А что там?" - "Взять винтовку. А винтовка какого цвета: светленькая или темненькая?" - "Светленькая!" - "К утру придешь?" - "Приду". - "Смотри. Придешь, доложишь".

Поставили его к сосне, сказали: "Именем Советской власти, за измену Родине". Петро дважды спустил курок своего нагана, и оба патрона дали осечку. Тот бросился бежать в кусты, и мне ничего не оставалось, как воспользоваться его же парабеллумом.

Только я над этим местом развернулся, чтобы посмотреть где у них батарея и проштурмовать ее, и тут удар. Самолет пошел в пикирование. Сразу мысль: "Попали". Только я это подумал, как Что-то впереди фукнуло, отбросило назад, глаза закрылись, рот закрылся и меня обсыпало какими-то осколками. Позже я решил, что взорвался передний бензобак, который расположен за приборной доской. Тогда я не понимал этого. Я пытался вернуть самолет в горизонтальное положение. Открываю глаза, чтобы посмотреть, в слепую-то не полетишь. Глаза открыть не могу - все горит. При пожаре единственное спасение - это выброситься с парашютом. Отбросил фонарь двумя руками, Расстегнул привязные ремни Вскочил на ноги и рванул.