Воспоминания

Так вот, этому взводному мы тогда сказали: «Знаете что? Мы будем выполнять приказ командования. Вас же мы отстраняем от должности командира взвода нашей группы. Ни расстреливать, ни чего другого мы с вами делать не будем. Вы будете идти с нами. Вы здесь, как и все, хоть и офицер. Если что, вы нам подскажете, как действовать. Но вы не правы в том, что так прежде поступали, раз такой приказ отдавали». Когда после этого мы стали спускаться с горы, то обнаружили, что кругом ходят немецкие части. Тут уже мы не могли перейти дорогу незамеченными. Поэтому поступили таким образом. Послали вперед разведчика и сказали: «Смотри, как только пойдут немецкие машины, так сразу сообщай». Как только появились машины и нам об этом стало известно, то мы сразу забросали их гранатами.

Вернулись, доложили о выполнении задания. А утром я послал своих ребят посчитать - сколько танков в эшелоне? Оказалось, 32 штуки… Только представь, такая армада танков оказалась захвачена с нашей помощью! Но это, конечно, дело случая. Всего же в открытом бою силами моего взвода было уничтожено четыре танка. Наши противотанковые ружья, разумеется, их лобовую броню не пробивали, поэтому вели огонь по смотровым щелям и по приборам наведения. Если я даю команду всем расчетам противотанковых ружей вести огонь по первому правому танку, то все шмаляем по нему. Экипаж выскакивает, и если не желал сдаваться в плен, его расстреливали. Вот так и воевали. Потери мы несли немалые. Как говорится, на войне, как на войне… Два раза случалось такое, что во взводе, который состоял из двадцати человек, оставалось по три человека и один раз - по два человека…

Влетаем в это Погребище, примерно через километр колонна вдруг останавливается. Открываю люк, глянул, а справа, в пяти метрах, у хаты стоит немецкий танк… И слева стоит… И дальше они стоят, и сзади, правда, танкистов не видно. Вот тут у меня по спине пробежал холодок, и я узнал, как волосы могут дыбом вставать. На мне танковый шлем плотно сидел, но тут что-то вроде стал шевелиться… За уши его подтянул, а в голове кошмар… Прошу механика-водителя: «Савин, глянь-ка в люк, что там за обстановка?» А сам наблюдаю за ним.

Это же война… Каждый вылет – обязательно обстреливают. У меня только один вылет был, когда меня не обстреливали. Мы тогда сразу после взлета попали в облако. Выходим – никого нет, всех потеряли. У нас на каждом вылете назначалась основная и запасная цель. Думаем с летчиком что делать? Садиться с бомбами? Решили лететь на запасную цель, это был стратегический мост через Дунай. Спустились под облака, метров на 500, и пошли к мосту. Дошли до моста, отбомбились и вернулись обратно, не знаю, почему нас не заметили.

Брат мой Евгений узнал, что полк, в составе которого я воевал, находится где-то рядом. Женя приехал ко мне, помог сделать какую-то (уже не помню) работу, порученную штабом. Мы с ним работали всю ночь, и командир отпустил меня на сутки к дяде в соседнее село, где семья Семешко, а вместе с ними и Женя были в эвакуации. Вот и такие приятные события , как встреча с родными, родственниками, иногда случались и на войне!

Когда мы в первый раз брали Ростов, в моей винтовке было десять патрон. Вот и иди на немца, который тебя давит танками! А декабрь месяц, морозы… Но мы выполнили приказ. Перешли по льду Дон. Отбили Ростов и Таганрог. А 5-го января, есть там такой город Матвеев Курган, я был в первый раз ранен. Ничего примечательного… Знаешь, когда в атаку идешь, то стреляют со всех сторон. Пуля попала в этот сустав. Потемнело в глазах… Упал лицом в снег. Мне было тогда 18 лет, совсем еще мальчишка...

Форсировали Сиваш в ноябре 1943 года. Холодно страшно. Ноги замерзали  насмерть. Вода соленая. На плацдарме нигде нельзя было развести даже  маленького костерка, ведь ни одной веточки в округе. Нормальную землянку  не выкопаешь, ютились в окопчиках. Немцы часто бомбили. Старались  скинуть нас обратно в Сиваш. Уже весной в апреле 1944 года началось  наступление на Крым. Ужасные и ожесточенные бои в основном шли под  Ишунью, а дальше войска рванулись вперед. Мы, связисты, двигались следом  за наступающими пехотными частями.

Командир батареи место взвода указал и к следующему взводу. А мы  окапываемся. Если успели – окопались, замаскировались и ждем атаки. Пока  атаки нет – надо ориентиры назначить. Пушки по ориентиру  пристреливаешь, там отдельное дерево, там отдельный дом, там то-то.  Пристрелял по этому ориентиру, и, если оттуда танки пошли – ты уже  знаешь, какой прицел, какая дальность, и даешь уже определенную команду.  Номер такой-то, дальность такая-то, ориентир такой-то. У меня во взводе  два орудия было, я только направление обязан дать, да «огонь»  скомандовать. Сам в ровике сижу, рядом командир орудия, а расчет за  пушкой.

Когда попали на фронт, то снег уже таял, а мы на лыжах, двигаться не  можем, сидим на месте. Против нас стояла 16-я немецкая армия – мы  говорили, что они у нас в плену, а они говорили, что мы у них в плену.  Места там были ужасные — кругом болота… Очень плохо было воевать в  болотах. Почему? Потому что если ранило кого-то и днем он сидит в грязи,  то санитары за ним по болоту не придут. А ночью грязь замерзает и  раненый погибает. Получалось так, что целые дивизии, наши и немецкие  залазили в эти болота и гибли от обстрелов. У нас пушка была маленькая,  но мы ее вшестером не могли вытащить из этого болота!

Немцы сильно сопротивлялись, особенно их авиация активно действовала, а  нашей почему-то и не было. Но нас спасли 37-мм зенитки. Они атакуют, а  этот дивизион как даст заградительный огонь, и те особенно не лезут.  Бомбят, но не так. В общем, как немецкую оборону проломили, так и  преследовали его. Немцы бегут, а мы еще сильнее. Сейчас бы я на пулемет,  наверное, и не побежал, а тогда каждый день. Атака за атакой, атака за атакой…

Получилось так, что реку Прут решили форсировать ниже большой плотины,  которая находилась где-то далеко, как нам казалось. Танки начали  переходить вброд, только дошло до середины, как немец взорвал эту  плотину, и вода мощнейшим потоком хлынула в реку. Миллионы кубов  налетели на Т-34. Экипажи оказались замурованы под водой. Пехота,  переправлявшаяся на плотах, кое-как выбралась, а танкисты погибли. Меня  спасла счастливая случайность: наш экипаж перед переправой назначили в  качестве танка командира бригады.

Идет на наше отделение танк, к счастью, у одного солдата имелся коктейль  Молотова в бутылке из-под шампанского. Даже пожар начался, но быстро  потух из-за промозглой погоды. Правда, гусеницу танку гранатами  перебили. Завертелся на месте. Но за танком наступала немецкая пехота,  они их поддерживали. Прижали нас к земле и отрезали от остальных. Мы-то  залегли, отбивались, сколько могли. Потом и на следующий день держались,  примерно со взвод народу собралось. А потом уже все, нечем отбиваться,  патроны закончились, и гранаты стали подходить к концу. Стреляли, немцы  же в атаку идут. Днем выяснилось, что нас отрезали от своих и окружили.