Турвандишвили Семен Элиозович

- Меня зовут Турвандишвили Семен Элиозович. Родился в городе Тбилиси 5 сентября 1924 года. Уже 86 лет стукнуло (интервью 2010 года). Позавчера как раз был день рождения. Гостей, конечно, я не приглашал, они сами пришли.

- Как жилось перед войной, хорошо или плохо?

- Отец был простым рабочим. Правда потом стал главным инженером. У нас в семье было два пацана, я и старший брат. Он не захотел учиться. Отец взял его за шкирку, повел на завод учиться на токаря, и стал он замечательным токарем.

Нельзя сказать, что жили на все сто – нет! Но у нас всегда были и хлеб, и масло, и сыр – все, что надо для нормальной жизни семьи.

- А велосипед или часы были?

- Велосипед был, конечно. В коридоре всегда его ставили. О, Боже!.. Всегда у нас с братом за него была драка. Почему не купили второй?! – Не было возможности, да и негде было ставить. А часов наручных не было. Они уже роскошью считались.

- Русским языком владели?

- Знал и знаю армянский, азербайджанский, русский, грузинский. В Тбилиси все до единого знали русский язык. Это как закон было!

- Как узнали, что началась война?

- Я лично слушал выступление Молотова 22 июня 1941-го года. Он выступал от имени нашего правительства. И, конечно, по специальному поручению Иосифа Виссарионовича Сталина.

- Семен Элиозович, как вы относились к Сталину раньше и сейчас?

- Сталин всех в ежовых рукавицах держал. Поэтому мы и победили. Не хочу, конечно, оскорбить Георгия Константиновича Жукова. Но кто создал Жукова, Василевского, Рокоссовского? – Иосиф Виссарионович Сталин. Гениальный Верховный Главнокомандующий, между прочим. Не было бы Иосифа Виссарионовича, не знаю, что нам суждено было бы. Не знаю. Величайшие заслуги у этого человека, величайшие. Слово скажет – все! Но скажет мудро, не так, как Никита Хрущев… Я всегда ценил, ценю и буду ценить Сталина.

- Когда началась война, что изменилось в жизни города, в вашей жизни?

- В городе были люди, которые радовались очень. Почему? – Потому, что очень много было немцев в Тбилиси. Волка, как говорится, сколько не корми, всегда в лес смотрит! Но грузины, русские и люди других национальностей, безусловно, не радовались.

- А как было с продуктами?

- В 1938-м, 1939-м, 1940-м все было: и масло, и сахар – все, чего хотелось. Когда война началась перешли на карточную систему. Положено – получай по карточке и все.

- Эвакуированных много было?

- В Тбилиси много было, что правда, то правда. Очень много было из Украины, из Молдавии, с Северного Кавказа …

- В армию когда вас призвали?

- В 1942 году я обратился в районный военкомат, чтобы пойти добровольцем на фронт. Но военком отказал. Он мне сказал: «Вы сперва окончите десятилетку, а после приходите, мы вас заберем». Тогда в армию брали только с восемнадцати лет.

А после окончания школы я пришел. Конечно, ребята были еще со мной. И нас забрали, как добровольцев – сделали уступку, потому что еще не исполнилось восемнадцати лет.

- Семен Элиозович, куда вас направили?

- На мое счастье или несчастье, я стал курсантом Бакинского зенитно-артиллерийского училища. Но там недолго были – нас отправили на фронт.

Воевать начал под Моздоком в 1942-м году. Это было, кажется, в ноябре или в декабре. Нашу часть здорово потрепали – были убитые и раненые. И пришел приказ – вернуть с фронта всех курсантов в Баку для дальнейшей учебы.

Но не прошло и месяца, как получили новый приказ – курсантов, которые воевали под Моздоком и вернулись в училище, отправить в Москву. Посадили нас, как говорится, в «первоклассные» вагоны – в теплушки (смеется) и повезли в Москву. Но до столицы не доехали. Высадили нас в Горьком (ныне Нижний Новгород)...

Там нас, так сказать, сердечно приняли, укомплектовали орудийные боевые расчеты. Дали противотанковые орудия, выделили по одному «студебеккеру» - всем снабдили. И через 10 дней вперед – на фронт!

Служить стал в 1321-м истребительно-противотанковом артиллерийском полку.

- В полку кто у вас был командиром взвода, батареи, полка?

- Командиром взвода был лейтенант Алферов. Смелый паренёк, погиб. Батареей командовал капитан Соловьев, а полком – полковник Михайлов. Его мы батей называли.

- В каких боях вы участвовали?

- Я участник боев на Курской дуге. Мы стояли в обороне, когда против нас впервые стали применять танки «Тигр» и тяжёлые самоходно-артиллерийские установки «Фердинанд». Лобовая броня «Тигра» была толщиной в 100 мм. А у «Фердинанда» достигала 200 мм (100 мм основная плита плюс 100 мм дополнительная).

У нас в полный комплект входило 75 снарядов, 10% шрапнель, 40% бронебойные, остальное – фугасные. Наши инженеры очень скоро создали новые снаряды - бронебойные подкалиберные. Вот и стали «Тигры» от этих снарядов гореть, как свечки. Я сам лично три немецких танка поджег. За них я получил 6600 рублей, по 2200 рублей за каждый. На фронте они не нужны были, я деньги домой пересылал матери.

- Нашивка была?

- Обязательно нашивка противотанкиста была – два скрещенных орудийных ствола, вот такие красивые-красивые, желтые здесь.

- Какая первая награда была?

– Первая награда у меня скромная – медаль «За отвагу». Я сильно отличился перед нашим командованием. Потом были и другие награды.

- Семен Элиозович, какой бой запомнился вам больше всего?

- С 1942-го по 1945-й годы очень много было боев. Но больше всего запомнился мне тот, что был в июле 1944-го. Получили приказ освободить город Минск. Орудия у нас были ЗИС-3 (Завод имени Сталина - 3). 76-ти миллиметровые орудия.

Враг понял, что мы переходим в наступление, и кинул против нас свои самоходные орудия. Ну, и начался страшный бой. И я, командир расчета, будучи тяжело ранен, один остался в живых. Остальные погибли.

Я был ранен в обе ноги, и сапоги были полны крови. Потерял сознание и лежал на поле боя. На мое счастье проходили белорусские партизаны и среди них был один грузин. Подошел, приложил ухо – человек дышит. Забрали меня, донесли до эвакогоспиталя, перелили кровь, дали еду.

Я хорошо пообедал после того. А вечером, в одиннадцать – полдвенадцатого, может быть, ночью положили нас в санитарный самолет У-2 и отправили в Москву. Там я попал в Марьину Рощу, есть такой район в Москве, в 1072-й эвакогоспиталь.

В часть из моего орудийного расчета ни один не вернулся живым, все погибли. И моей матери прислали извещение о моей смерти – «убит 7 июля 1944-го года, похоронен на кладбище деревни Васино Минского района». Плакали все… И мать три месяца получала пенсию за погибшего сына.

Через некоторое время в госпитале в Марьиной Роще в Москве вызывает меня главный врач госпиталя и спрашивает: «Вы сообщили в свою часть, что вы живы?». Я говорю: «Нет!» – «Почему?» – «Потому, что не знал, что надо было сообщить» – «Своей рукой напишите, что жив-здоров, нахожусь на лечении там-то и там-то». Ну, я взял и написал. А матери потом, конечно, пенсию сняли. (Смеется).

- Вас за тот бой, когда были ранены, чем-то наградили?

- Да. Дали орден Отечественной войны 2-й степени.

Вот фото молодого человека 19 лет. После излечения сфотографирован в Москве, в госпитале.

- А шлем откуда?

- Оглохли мы и написали, что люди оглохли от выстрелов на войне, дайте нам шлемофоны. У танкистов отобрали и нам выдали. После того сохранили. Но все-таки у меня слышимость правого уха – 25%, а в левого – 75%. Потому что я всегда у орудия находился и много стрелял.

- После тяжелого ранения вас демобилизовали или вы продолжили воевать?

- Продолжил воевать, но не в своей прежней части. Из госпиталя в ноябре 1944-го года меня отправили в Литву на формировку, дали новый орудийный расчет

Я был полным хозяином своего орудийного расчета. И головой, конечно, отвечал и ребят не обижал. Был хорошим младшим командиром. (Смеется).

- Где продолжили воевать, в какой части?

- Я начал на Кавказском фронте, потом Восточную Пруссию с боями прошли, Кенигсберг брали, Росток – крупнейший военный порт на севере Германии. И окончил войну под Берлином, не доходя 25 километров. Солдаты на перекрестке руками махали нам…– «В чем дело?». – «Война закончилась…».

Я был четырежды ранен. Могу показать пулю и осколок, которыми был тяжело ранен на фронте. Мне их отдали в госпитале, и я их храню.

И на фронте вступил в Коммунистическую партию.

- Семен Элиозович, а за что воевали? За Родину, за Сталина?

- За Родину и за Сталина воевали.

- Что для вас тогда было Родиной? Грузия или Советский Союз?

- Мы воевали за советских людей. Не было там за грузин, за русских… Не было такого! Мы воевали за советский народ. Все! За Родину, за Сталина. Мы были братья все.

- Своих орудий много потеряли?

- Процентов 15 потеряли, не больше.

- Как кормили на фронте?

- А-а-а, это уже больной вопрос. До сентября 1943-го года, пока американцы нам не стали присылать продукты, неважно было. А потом уже стали появляться сосиски, черные сухари, консервы, соль и сахар… Не сравнить с тем, что было до этого. Правда, масла и меда не было у нас, как у немцев.

Между прочим, мы всегда старались взять немецкого офицера в плен. У него в рюкзаке были и мед, и масло, и белый сухарик, и шоколад. (Смеется). Вот это нам было нужно!

- Как жили после войны?

- После демобилизации из армии я окончил Тбилисский зооветеринарный институт, аспирантуру московскую в Ветеринарной академии, в Ленинграде – докторантуру. Сейчас на заслуженном отдыхе.

- Семен Элиозович, довольны ли вы своей жизнью?

- Официально заявляю, что я доволен моей простой жизнью. Спасибо! В СССР я получал по тем временам хорошую пенсию – 475 рублей 21 копейку. Вы представляете?! А сегодня получаю третью часть. Раньше на рубль можно было купить два пуда хлеба, а сейчас (смеется) не два пуда, а двести грамм можно купить!

- Спасибо большое за рассказ.