Давидян Борис

Опубликовано 08 апреля 2012 года

3441 0

Я родился 26 сентября 1933 года в селе Барнокот Сисянского района Армянской ССР. После начала войны моего отца направили сначала в Среднюю Азию, а оттуда в Челябинск, Свердловск, Нижний Тагил. Он работал на военных заводах. В сорок шестом году вернулся, но участником Великой Отечественной войны его не считали, потому что на фронте не был. Старшего брата двадцать шестого года рождения призвали в армию в ноябре 1944 года.

Когда началась война, я пошел в первый класс школы, тогда же с семи лет в школу ходили и если дней десять-пятнадцать до семи лет не хватало, то в школу не брали, так что в школу я пошел только в сорок первом году, уже немножко не доходя до восьми лет.

После начала войны все тяготы и работы легли на моего деда, который был тысяча восемьсот семьдесят второго года рождения, а я старался помогать ему и учиться. И в школу ходил, и помогал дедушке. Сначала я пас ягнят, а впоследствии, уже во время войны, где-то сорок третий – сорок четвёртые годы, стал работать пахарем в колхозе. Пахали на волах, ночью оставались в поле, представь себе, лет двенадцать-одиннадцать, это на окраине села оставаться, а тогда ещё были волки и шакалы, но не боялись. С рассвета начинали пахать, и продолжали пахать даже при луне, успеть помочь фронту.

После начала войны жизнь ухудшилась, все для фронта, но Сисянский район у нас в Армении– это, можно сказать, житница Армении, там пахотных земель много, так что мы не голодали. У нас при доме еще земляной надел был, три сотки, там мы фасоль сажали, капусту, кроме того дед держал коров, овец.

Но кроме работы, мы успевали и играть. У нас в деревне площадка была, и мы на ней в футбол играли, кроме того играли в классики, ну и разумеется, мы следили за положением на фронте, зачастую, мы могли понять о том, что происходит на фронте, даже не слушая радио – если преподаватели в школе хмурые – значит наши отступили, понесли потери.

Из нашего района более шестисот человек ушло на фронт, а вернулось только около трехсот. Когда призывали кого-нибудь из наших односельчан, то в деревне устраивались проводы – традиция такая была перед тем, как уйти на фронт надо было собраться, выпить, старики должны были дать нотацию, советы как вести себя.

А когда приходили похоронки – траур для всей деревни, все друг друга, родня там или сватья, соседи.

Когда окончилась война вся наша деревня праздновала, веселилась, а в 1949 году в нашем районе начались репрессии – очень многих из района отправили в Алтайский край, а я, окончив семь классов школы, переехал в Среднюю Азию, город Ашхабад, и жил там девятнадцать лет, до 1968 года.

Интервью и лит.обработка:А. Драбкин, Н. Аничкин


Читайте также

Нас вывезли в середине апреля 1942 года. Но я только смутно помню, как сидели с мамой в кузове грузовой машины. Она потом рассказывала, что нас даже обстреливали. Недалеко разорвался снаряд, и впереди идущая машина ушла под воду. Это ведь уже весна была и на льду Ладоги вода начала выступать. Говорит, мы просто объехали эту воронку...
Читать дальше

Всё-таки в нас жалость была сильнее страха. И не было брезгливости, ведь мы не просто выступали, но ещё и как могли, помогали медсестрам. И судно приходилось выносить, и бинты брали домой, потому что в госпитале их просто не успевали стирать. Где мама стирала, а где и я. Поэтому всякий раз нам в госпитале были искренне рады, к тому...
Читать дальше

Наш дом оказался разрушенным, и опять пришлось жить в сарае: бабушка, мама и нас двое, уже подросших и не по годам повзрослевших детей. Помню, есть было нечего. В ход шла и лебеда, и молодой камыш, разные коренья. Лебеда нам даже нравилась. Варили из неё борщи, добавляли в лепёшки, смешивая с древесными опилками. Пекли их прямо...
Читать дальше

А, было такое, что лес нам привозили с Пущей Водицы. А там же стреляли много – и в дерево втыкались осколки. И вот, когда осколок попадал под пилу – сейчас же она летела, рассыпалась – и останавливался станок. Там это на три, на четыре часа пауза, пока заменят пилу. Мы с Григорием так и «работали»: железку под пилу сунешь... нам наш...
Читать дальше

Затем нас всех погнали в гетто «Печора» под Винницей. Никаких газовых камер там не было, но люди ежедневно погибали десятками: от голода, непосильного труда, от тифа и других болезней. Недаром этот лагерь сами заключённые прозвали «Мёртвая петля»… Столько лет уже прошло, но я не могу без слёз вспоминать, как издевались над нами...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты