Партизаны

Потом пошли большие прочесы, Северному соединению пришлось очень тяжело,  мы были и голодные, и холодные, у меня даже обуви никакой не было.  Постоянно меняли расположение отряда, каждый строил себе шалаш на ночь,  выкладывал посередке небольшой каменный очаг, чтобы костерчик можно было  развести. Ночью грелись от нагретых камней, зимой ведь и ночью холодно,  и днем тоже. К счастью, во время прочесов наш отряд больших потерь не  понес, убитых было не так много, как в других партизанских  подразделениях.

Я хотел идти в лес к партизанам, несколько раз брал у старосты лошадь, якобы для заготовки дров, ездил в лес, искал, но нигде ни одного партизана не встретил. Как позже я узнал, что в 1942 г. многих партизан вывезли на Большую землю, и в нашем зуйском лесу оставалось всего 206 человек. И потому я никого найти не смог, тогда-то отец и сказал мне обратиться к Сафронову. Он в деревне никаких должностей не занимал. Просто активистом таким был, один сын его был в Красной Армии, а вот другой, Иван, в гестапо служил. Пришел я к нему: "Дядя Митя, хочу я пойти в лес, вот только в деревне не верю никому". Он в ответ: "Подожди, я тебе скажу, когда партизаны к нам придут".

Отправляли нас по перехваченным немецким данным. Я закладывал специальную сваренную взрывчатку, меня в отряде научили бомбы сваривать, чтобы взрыв сильнее был. Что интересно, немцы никогда до 10, а то и 11 часов утра по дорогам не ходили, только после пойдет их разведка, одна машина, солдаты вооружены пистолетами и автоматами. Потом уже идет основная колонна, мы прятались над дорогой, смотрели, как взрывались машины. Мы умудрялись закладывать как бомбы замедленного действия, так и мины, причем на грузовики, чтобы точно взорвались.