Разведчики

Взяли в немецкой траншее здорового немца. Старшина Кадуцкий немца «взял», а мы с Потаповым его «приняли». Он «отказывался» идти «к нам в гости». Его Слепухин слегка ножом кольнул в спину, и немец понял, что выхода нет, и пополз в сторону нашего переднего края. Но пока мы его «уговаривали», немцы заметили исчезновение своего солдата, и началась суета. Я остался прикрывать. Рядом со мной залег Пашка Слепухин и сказал -«Теперь ты мне друг, если прикрыть остался». Вышли к своим тогда без потерь.

Группе наших разведчиков поручили остановить бегущую пехоту. Но сделать это не удалось, их отбросили к самой реке, а одного из наших разведчиков завалило в окопчике, когда по нему проехал немецкий танк. Ночью он очухался, и пошел в село, т.к. мы уже стояли там до этого, в одной из хат. Он нашел этот дом и спрятался там под кроватью, чтобы переждать день, а ночью попытаться перейти линию фронта, но его нашли. В плену он представился простым пехотинцем, и ему поверили т.к. в том бою попало в плен до сотни наших солдат.

И начали брать здание. В каждую комнату кидаешь гранату, даешь очередь из автомата, проверка, есть кто живой, и двигаемся дальше. В ответ немцы стреляют по нам из автоматов и пулеметов, кидают гранаты, по лестничному пролету бьют из "фаустпатрона", все вокруг горит. Уже второй этаж взяли, и мне Касюк показывает глазами на разбитое окно - по канату вниз снаружи, во внутренний "дворик-колодец" спускаются немцы, почему-то запомнились их начищенные сапоги. Стрелять не стали, только кричу одному из разведчиков - "Петька, возьми еще кого-нибудь, принимай их внизу! Бери живьем!". На третьем этаже сопротивление немцев закончилось и поджигать здание мы не стали... Осталось нас из 36 человек только девять, но двое тяжелораненых. Остальные убиты, ведь весь бой шел в упор...

Немцы сильно бомбили бригадные колонны прямо на дорогах, не давая продвинуться вперед по автостраде. И мы пошли на разведку, поубивали в столкновениях в лесном массиве человек двадцать немцев - пехотинцев и «фаустников», сбили три пулеметных и снайперских заслона, взяли «ценного языка», и нашли обходную дорогу через лес. Наша бригада выполнила боевую задачу в срок. Вся разведгруппа получила награды.

Были взрывы, зарево, бои как следует, а у нас нет. В конце июля пошли мы в атаку, больших боев не было. Я был молодой, необученный, хотя учился. Все было интересно, гранату возьмешь, бух - бросил. Автомат есть, а один раз заставили меня из ПТР выстрелить. Окопы наши и немецкие были через речку. Смотрим, идет немец к себе в окопы по ту сторону. Все начали стрелять, я тоже начал, а что из автомата можно, только на 150 метров, не больше. И то, это не убойная сила.

Меня несколько раз на фронте товарищи в роте , а также писаря , перед выпиской из госпиталей, уговаривали -«Слушай , запишись русским, Байковым например!»- я не захотел. Но сказать, что подобный «зажим евреев в наградах» был характерным для всех, без исключения , частей нашей армии - я не могу. У меня был товарищ в Черкассах, Аркадий Винницкий, воевал в диверсантах, так у него помимо прочих орденов, было два ордена Боевого Красного Знамени , значит, не везде смотрели на национальность, решая, кого награждать, а кого нет.

Свою фронтовую жизнь я начала в Сталинграде. Когда я окончила школу связи, война шла уже полтора года. И сразу как я окончила школу связи, меня вызвали в военкомат и сказали: "Нам очень нужны радисты. Хотите, чтобы война быстро закончилась?" Меня сразу взяли в часть, но я училась на русском языке, - а надо было на международном языке, знать на азбуке Морзе все коды. Я пришла в часть, там сразу меня переучили и оставили с заданием в Сталинграде - на случай, если немцы зайдут в Сталинград.

Взводу разведки отдали приказ - разведчикам проникнуть в танк через нижний люк, через канал ствола, вращая незаметно башню танка, вести наблюдение за немецким передним краем и установить точное расположение орудий ПТА. По "габаритам" для выполнения этого задания отобрали меня и еще одного разведчика, "из тощих", танкист нам объяснил, как действует танковая пушка, где находится поворотный механизм башни, и как надо стрелять, если понадобится открыть огонь, чтобы вызвать на себя ответный залп противотанковой артиллерии.

После Новгорода я попал в 239 дивизию разведчиком, а в июне 1944 г. мы брали Остров. Мы пошли в разведку боем и ворвались в штаб врага. Штаб располагался в зарытой в котлован цистерне, у которой было две двери, труба из кирпича для маскировки, провода, антенны. Нас было 7 человек, мы сразу оборвали провода телефонной связи и антенны для работы рации, ворвались в котлован и оказались перед открытой дверью в штаб-цистерну. А вторая дверь была закрыта. У товарища была противотанковая граната, он вырвал чеку и замахнулся...

Я туда зашел, сказал по-немецки: «Аф штейн!» Немцы в бункере сидели  раздевшись за столом. И сразу встали, руки вот так прижали, ну и смотрят  друг на друга. А мне как раз все так попалось, что один таким родом  встал впереди (показывает), а тот вот сзади. А у нас разведчики, как  пленного захватывают, так наручники надевают, такие кольца. Я тогда на  руки ему раз, кольца надел, потом — мешок на голову. Он этому второму,  видать, говорит: русский разведчик. А я второму уже кольца надел. Только  забыл мешок надеть на голову. И сказал: «Никст шпрехен!» Это значит,  что стрелять буду.

Однажды во время боя пропала рота стрелковая, нам дают указание разведать, где они, потому что связи нет. Когда пошли в разведку эту, захватили двух немцев, один раненый. Мне и Никитину было поручено доставить их в штаб, рота будет нас ждать на этом же месте, посмотрят, что как. Мы передали этих немцев, вернулись - нет наших! У нас волос вроде короткий, а все равно как мурашки пробежали. Возвращаются - все проверили кругом, нигде нет, ну пошли. Подлезли под вагоны и тут уклон, командир роты говорит - здесь озеро, где оно?

Ещё у нас задача была – как только пехота прорвёт оборону, мы обязаны обогнать всех (и нашу пехоту, и немцев), и из немецкого тыла передавать сведения: где аэродромы, где танки, где скопление войск. И вот так получилось: наши оборону прорвали, мы пошли вперёд, и тут я на опушке увидел дымок, а недалеко от дымка часовой. Блиндаж. Мы к этому автоматчику подползли. У нас такой Пономарёв был – так он часового оглушил, а мы две гранаты в трубу бросили (это уже привычка была). Взрыв, мы в блиндаж заскакиваем – там офицер. Мы его схватили и привели в штаб. И часового тоже привели.