597
Минометчики

Кайдалов Алексей Степанович

- Представьтесь, пожалуйста. Где родились, как прошло Ваше детство?

Я, Кайдалов Алексей Степанович, родился 22 июня 1925 года в Куйбышевской области, станция Клявлино, Клявлинский район, Маклаушинский сельский совет (прим. - ныне административно-территориальный район на северо–востоке Самарской области). В поле у лесочка меня мать родила.

В школу за семь километров ходил на лыжах, поэтому был физически крепок. Закончил семь классов. В семнадцать лет был призван в армию.

Попал в полковую школу учиться на командира минометного расчета. Минометы у нас был 82-мм, так называемые батальонные. Умел свистеть, как любая птичка, даже соловьём мог, за это в полковой школе меня все любили. Соловьём называли. Спали мы в землянках на двухъярусных нарах, дневальные дежурили и следили, чтобы пушсало (прим. - смазка пушечная) было всегда в коптилках.

На огневую позицию я прибегал всегда первый, а командир взвода сзади видит, что парень старается. Я ведь дома и на лыжах ходил, и дрова таскал, физически хорошо был подготовлен к службе в армии. Роста только не большого был. Пискаев, здоровый такой, меня всегда в пример остальным ставил. Как командиры минометных расчетов мы должны были иметь с собой противотанковые гранаты, чтобы уметь бороться с танками противника. Все это мы хорошо изучали в полковой школе.

Однажды учения проводились на поле возле дамбы. Я сидел впереди, а взвод позади расположился. Командир взвода что говорит, то для меня закон. Вот он рассказывает, что это противотанковая граната, это пластинка. Вот эту пластинку прижал, чеку выдернул и можешь держать гранату, сколько хочешь, она не взорвётся. Это уже для меня закон – всё, что он рассказывает. Тут он спрашивает нас: «Кто добровольно может бросить эту гранату?». Сам сзади слышу шёпот: «Не лезь!». Это Федотов, Козин, такие здоровые парни. Командир взвода говорит: «Нет добровольцев?». Я сидел-сидел и говорю: «Товарищ лейтенант, а можно я?». А я ведь левшой был. Он говорит: «Левша? Значит, берёшь просто в левую руку и всё делаешь так же». Взял я эту гранату, сделал всё, как надо было, и вижу, что все прячутся, попадали в укрытия. Я через дамбу бросил эту гранату, сразу прогремел взрыв.

Дальше - больше. Всем присваивают звание младших сержантов, как командирам расчетов, а мне присвоили сержанта. Сержант – это уже как помкомвзвода, и оставляют обучать призыв 1926 года, а мы были 1925 года. Вот так всех отправили на фронт, а я остался.

Вскоре меня, несмотря на то, что я минометчик, назначили командиром взвода автоматчиков. Сказали, что раз сержант, то командуй. В моём взводе было сорок человек. Учили в полковой школе командовать личным составом очень хорошо, сейчас ни один офицер так не умеет. Автоматчики – это ведь не минометчики, там ведь многое надо знать, а тут взял инструкции и изучал. Что там учить? Прибежал, упал, перевернулся, чтобы не на одном месте лежать.

Вдруг как-то прибегает посыльный от командира роты и передает приказ вести взвод в баню. Пришли, помылись все, и я помылся. Дали нам всё новенькое, с иголочки. Как оказалось, нас готовили к отправке на фронт, но я этого не знал. Никто меня не предупредил об этом. Решили и меня отправить со взводом на фронт, этого я тоже не знал.

Мы поехали эшелоном на фронт, а я был назначен старшим телячьего вагона в нём. Как раз вагон был на сорок человек. Продукты в пути получал на всех. Ребята сами назначили, кто будет ходить за хлебом, а кто его делить. Сам я брал паёк последним, что оставалось.

Прибыли мы, как помню, под Харьков. Нас там ждали вооружённые автоматчики. С вагонов выходим, и нас повели. Прибыли в какую-то часть. Это был 2-й Украинский фронт, 18-й танковый корпус. Так как там миномётов не было, то я, сержант, попал в сапёрную роту минирования, как-то так она называлась. Командир роты был Козлов. Меня сразу там полюбили, потому что умел свистеть любой птичкой.

Вскоре попал в санчасть с температурой. Лежал там на нижней кровати как сержант. Устраивал концерты из художественного свиста для раненых и медперсонала. Со мной там лежал очень заслуженный разведчик, которого знало наше командование, и вот он уговорил меня перейти в разведку. Говорит: «Мёд наш будет первый. Не пожалеешь!».

Моя первая разведка было такой: мы шли по тропинке и вдруг - немцы нам навстречу, тоже шли и наступили случайно на палку сапогом. Мы залегли сразу. Если бы они на пять минут вышли раньше на эту тропинку, то нас бы не было! А тут, пожалуйста, это счастье, видно, какое-то. Мы залегли и приготовились открыть по команде стрельбу из автоматов. Один из нас крикнул: «Огонь!». Мы расстреляли их, всех на мушке держали, только один раненый остался. Вот такой был случай.

Командир роты Козлов тоже любил разведку, и иногда отправлял нас с заданиями. Меня лично взял своим помощником. Часто надо было выяснить обстановку. Что скажешь, я не пойду?

Бежишь иногда вдоль забора какого-нибудь села. Пригибаешься, как можно ниже, от огня противника. Вдруг слышишь из погреба: «Наши!». А там - хозяин дома с семьёй, женой и двумя дочерьми спрятался от всех и выжидает. Спрашиваю их: «Где немец?». Говорят, что только что прошли. Я выяснил у них обстановку, доложил всё. Козлов и Петухов, тоже у нас служил, приказывают мне вернуться к дому и попросить у хозяина покушать. Пошло нас пять человек. Хозяин нам и говорит: «Зайдите в дом, а я пока приготовлю что-нибудь». И вот или он дал сигнал или ещё кто, но только мы зашли в дом (помню, там стол стоял в середине), и слышим, что самолёт летит, и как начал нас бомбить! Первая бомба не долетела, а вторая как раз возле дома рванула. Я только успел подумать, что мать будет вспоминать, где я погиб…

После войны, когда вернулся домой, рассказал всё это, а мама сказала, что в этот день копала картошку, и у неё выпала из рук лопата примерно в это же время.

Как бомба рванула - помню, но больше ничего не помню. Меня завалило, начали откапывать и вытащили из-под завалов без сознания. Все остальные целые остались. На второй день, хоть и чувствовал себя ещё не совсем нормально, уже попросился у офицеров присутствовать на занятиях.

Меня ведь и в разведку взяли из-за умения свистеть по-птичьему. Тот разведчик, что лежал со мной в санчасти, так и сказал: «Я никуда не уйду, пока ты не согласишься пойти в разведчики». Этого разведчика очень уважал наш командир корпуса. Так что в разведвзвод я попал по приказу командира корпуса.

В тот раз, когда мы пошли в разведку по той тропинке, после скоротечного боя мы пошли дальше, и увидели лежащего без сознания человека. Думали, что он мертвый, но наш старший разведчик взял и из фляги влил ему в рот водку, тот глотнул. Так мы поняли, что он живой, взяли санки и потянули. Притянули к врачам и доложили, как и где его нашли. Врач нагнулся и почувствовал запах водки. Обрадовался этому очень! Сказал, что мы ему спасли жизнь.

Однажды мы шли в разведку и наткнулись на минное поле на дороге. Наш командир роты хитрый был, говорит мне: «Ты командуй, а я пойду обстановку выясню». Страшно ему стало, а вдруг мина взорвётся. Сапёры с миноискателями вокруг по полю и по дороге ищут противотанковые мины. Мины все нажимного действия, вокруг их - как грибов натыкано. Сапёры ползают, находят и из них запалы выкручивают. Сам я лично обезвредил много мин. Оставлял их на дороге козликом, чтобы все видели, что они не опасны.

Я взял противотанковую мину, несу и иду по дороге. Шёл себе я, шёл и случайно наступил на противопехотную мину. Есть Бог на свете, от её детонации не взорвалась в руках противотанковая мина. Кому ни рассказываю этот случай, все говорят, что не может быть. Она должна была рвануть! Я говорю всем, что Бог есть, и он меня спас. Но меня осколками ранило в живот и ногу. Я упал, ребята подскочили, меня перевязали и куда-то понесли на руках.

Оказался я в госпитале, а там уже не помню, как и что, куда меня переводили, что со мной делали. В госпитале познакомился с одним солдатом, тоже раненым. Он мне и говорит: «Старшой», - а я уже был старшим сержантом, - «не теряйся, медсестричка тут слаба на нашего брата». Я подумал, что зачем это мне всё надо, после кого-то ещё. Медсестра предложила мне жениться на ней, что воевать больше не пойду, не попаду в маршевую роту на фронт. Но солдат отвёл, слава Богу. Я ей говорю: «Нет, я хочу за отца и брата отомстить врагу».

У меня брат, командир пулеметного расчёта, погиб при обороне Москвы. Отец мой, Кайдалов Степан Ерофеевич, был с 1905 года рождения, погиб на Курской дуге, похоронен в братской могиле. Потом мне медаль его отдали. Он был командиром 45-мм пушки, мы их называли «Прощай, Родина!».

В госпитале начальник отделения, майор, должен был отправить меня в свою часть на фронт. Он настолько меня жалел, что отправил не на фронт, а в Харьков, на Холодную гору, в танковое училище. Я прибыл в это училище, встретили там хорошо (я небольшого роста), но когда начали проходить медкомиссию для поступления, то один врач увидел, что открылась моя рана. Отказали мне в приёме по этой причине. Ведь в танке постоянно будешь в солярке.

Хотели отправить в артиллерийское училище, но я потребовал отправить меня на фронт со снайперами. А рана не заживала всё у меня, стал греть её на солнце, смотрю - стала заживать.

Как-то пошёл на обед, слышу, что выстрелы вокруг. Думаю, что такое случилось? А вокруг кричат: «Конец! Победа!». Вот так я и встретил День Победы и закончил свою войну на Холодной Горе.

- Как сложилась Ваша жизнь после войны?

Вскоре прибыли покупатели из России, из 20–го отдельного автомобильного полка. Набирали шофёров к себе, а с этой профессией после демобилизации не пропадешь. И я начал просить командира роты отпустить меня к ним в полк. Он разрешил обратиться к покупателям. Я подошёл, а там капитан записывал в полк. Я к нему обратился, чтобы он и меня записал на курсы шофёров. Он посмотрел на меня - видит, что дисциплинированный сержант, а как раз в полку сержанты нужны были. Сержантский состав, между прочим, оставили ещё на два года служить, так что пришлось ещё мне послужить.

Уже потом, имея права, я попал в пехотное училище в Черновицах. Возил туда-сюда на своем студере материалы, караулы, майоров и генерала, начальника училища. Меня командир взвода выделил для этой цели как опытного и хорошего водителя. Я им очень понравился, и мне предложили поступить в это училище. Говорят: «Мы тебя без экзаменов примем». Майор один хорошо ко мне относился, почерк красивый у меня был. У майора этого дочь ещё была. Но я не пошёл в это училище, хотя надо было! А ведь пошёл бы - сделали из меня человека, но всё сложилось по-другому. Такую должность прошляпил!

Я попал потом в такую беду, где бандеровцы всюду стреляли. Я оказался на сверхсрочной в погранвойсках. Им такие водители, как я, нужны были. Однажды нашего водителя, Корнева, подстерегли бандеровцы на дороге, и стреляли по машине с трёх точек. Солдату ногу ранили, а шофера не задело. Пробили заднее колесо и удрали. Приезжает следом батальон, окружает всё вокруг и прочесывать начинает. Перебили всех бандитов вместе с главным их, Завидеем. Его потом в город возили, показывали всем. Постепенно всех бандитов перебили и вывели оттуда.

Интервью: А. Драбкин
Лит. обработка: А. Пименова, Н. Мигаль

Рекомендуем

Великая Отечественная война 1941-1945 гг. Самая полная энциклопедия

Уникальная иллюстрированная энциклопедия ведущих военных историков. Самый полный иллюстрированный путеводитель по событиям 1941-1945 гг.
Великая Отечественная до сих пор остается во многом "Неизвестной войной". Несмотря на большое количество книг об отдельных сражениях, самую кровопролитную войну в истории человечества нельзя осмыслить фрагментарно - только лишь охватив единым взглядом. Эта книга впервые предоставляет такую возможность. Это не просто хроника боевых действий, начи...

Мы дрались на истребителях

ДВА БЕСТСЕЛЛЕРА ОДНИМ ТОМОМ. Уникальная возможность увидеть Великую Отечественную из кабины истребителя. Откровенные интервью «сталинских соколов» – и тех, кто принял боевое крещение в первые дни войны (их выжили единицы), и тех, кто пришел на смену павшим. Вся правда о грандиозных воздушных сражениях на советско-германском фронте, бесценные подробности боевой работы и фронтового быта наших асов, сломавших хребет Люфтваффе.

Я дрался в штрафбате. «Искупить кровью!»

Идя в атаку, они не кричали ни «Ура!», ни «За Родину! За Сталина!». Они выполняли приказ любой ценой, не считаясь с потерями. А те, кто выжил, молчали о своем военном прошлом почти полвека… В этой книге собраны воспоминания ветеранов, воевавших в штрафбатах и штрафных ротах Красной Армии. Это – «окопная правда» фронтовиков, попавших под сталинский приказ № 227 «Ни шагу назад!», – как командиров штрафных частей, так и смертников из «переменного состава», «искупивших вину кровью»

Воспоминания: Снайперы

Показать Ещё

Комментарии

comments powered by Disqus