Евдокимова Вера
Александровна

Мы участвовали в боях, отступая от Кингисеппа до самого Ораниенбаумского пятачка. Как сандружинницы мы оказывали первую помощь раненым и вытаскивали их в тыл. Признаюсь честно: нам приходилось порой очень тяжело. Ведь нам нужно было ползком тащить раненых. Приподниматься нельзя — иначе убьют. Но мы настолько оказывались увлечены процессом по спасению раненых, что даже не обращали внимания на тот факт, что где-то рядом кипит бой.

Салтыков Михаил
Никифорович

К тому времени наш Северо-Западный фронт более-менее стабилизировался. Немцы дальше идти не могли, потому что кругом были болота. Впрочем, фашисты после этого и не стали туда рваться. Техника у них не пошла. Одним словом, наступила зима, к которой они оказались не подготовленными. Они рвались на Москву и Ленинград. В этот самый промежуток времени нас ночью и прислали на смену другой воинской части. Они же, потрепанные в боях, ушли в тыл. Короче говоря, мы заняли их позиции. Воды скопилось в траншеях чуть ли не по колено.

Лимова Галина
Матвеевна

Распорядок нашего дня выглядел следующим образом. Четыре часа мы проводили за пультом, затем четыре часа вместе с винтовкой осуществляли охрану радиостанции и столько же времени выделялось на отдых, а потом все начиналось сначала. Но как же мы, девчата, спали? Что же мы ели? Мы были настолько напряжены, что ни о чем таком не думали. Все это нам казалось мелочью. Мысли были о другом: что сейчас творится на фронте?

Чиков Петр
Александрович

Прошагали мы по лесу, наверное, километров двадцать. В лесу мы только один раз встретились с немецкими разведчиками. Мы шли в колонну, потому что снег был выше колена. Впереди идущего меняли через каждые полчаса. Передний идет замыкающим колонны, а идущий вслед за ним становится головным. Я как раз шел вторым. И вдруг идущий впереди как крикнет: «Ложись!» Мы все рухнули в снег и тут же раздалась автоматная очередь, которая прошла выше наших голов.

Рубин Владимир
Наумович

Мы в палатках были, зажигали огонь, свечки. У нас была большая огромная палатка. Я смотрю, кто как себя ведёт. Один пишет письмо, другой – горюет, третий – что-то делает, не знаю. Все по-разному готовились. А я думаю, кто же из нас останется в живых? Это вообще интересно. Я пытался быть аналитиком, анализировал обстановку. Меня интересовало, как кто что делает. Одни всё-таки предчувствовали, мне кажется. Те, которые потом погибали, я видел, что они чувствовали приближение смерти.

Бесхлебнов Валентин
Федорович

Мы совершали различные виды прыжков. Самые сложные – это прыжки на воду, на лес и на городские постройки. Поскольку нас готовили для высадки в немецком тылу, нас готовили основательно. Мы каждую неделю совершали выходы по тридцать – сорок километров. Выход – это значит с полной выкладкой тридцать километров ты должен пройти. Да еще и учения по пути нам устраивали: могли дать команды: «Противник слева! Противник справа! Приготовиться к бою!»

Лимин Александр
Леонидович

Выступил Жуков (я его вообще видел несколько раз, и на охоте с ним бывал уже после войны), и такие вот слова его были: "Гвардейцы, я - командующий фронтом маршал Жуков". Потом он сказал, что наша Победа близка, что мы уже вот-вот с врагом этим справимся окончательно. И ещё он сказал: "Я в вас верю, Родина вас не забудет. Вперёд, в последний бой". Мы кинулись туда, и это был действительно последний бой по взятию Берлина.

Годенко (Гаденко) Михаил Матвеевич

Еще до того, как началась война, мы считали, сколько нам осталось служить. А как только войну объявили, так и перестали считать. Нам сказали: все, ребята, будем служить до упора. Или, как у нас во флоте говорят, до деревянного бушлата. Я запомнил эту поговорку: будет деревянный бушлат. Почему велись все эти разговоры? Потому что кругом был огонь. И не имело никакого значения, служишь ли ты в Кронштадте на корабле или в части. Кроме того, я служил на самом большом линкоре среди всех кораблей, это, считай, единое целое.

Герасимов Владимир
Алексеевич

Через какое-то время все затихло. Мне сказали: «Все, немцы сдались!» И я, как только узнал об этом, так сразу упал. Такое сильное, понимаешь, перед этим испытывал напряжение. Ничего не чувствовал. А как все это ослабло, так меня как будто чем-то пронзило. Я уже ничего не понимал. Тебе в такой обстановке все безразлично: убьют тебя, не убьют, все-как-то ослабевает. И плакал я тогда: слезы невозможно было удержать. Ко мне подходят ребята, говорят: «Да что ты плачешь? Война-то, считай, кончилась».

Кузьмичева Людмила
Ивановна

Честно говоря, когда я прибыла в 40-ю танковую бригаду, первое время её командование даже не знало о том, что к ним вместе с маршевой ротой прибыла девчонка. Помню, когда в 4 часа утра мы выгрузились на станции Красная под Львовым, нас сразу отправили в бой. А, видно, когда я только прибыла в часть, служивший в штабе писарь посмотрел на мою фамилию и сказал: «Господи, там в штабе совсем охлонели? Вместо мужика записали девку». И букву «а» на моей фамилии зачеркнул. В результате я в список попала как Кузьмичев.

Читайте также

Выступил Жуков (я его вообще видел несколько раз, и на охоте с ним бывал уже после войны), и такие вот слова его были: "Гвардейцы, я - командующий фронтом маршал Жуков". Потом он сказал, что наша Победа близка, что мы уже вот-вот с врагом этим справимся окончательно. И ещё он сказал: "Я в вас верю, Родина вас не забудет....
Читать дальше

А тут ещё началась такая операция. Мы начали читать и расшифровывать немецкие письма:солдат с фронта семьям и, в гораздо больших количествах, от семей солдатам. По тону писем из дома можно было установить настроения и общий моральный климат в немецком тылу. Письма были написаны принятым в гитлеровской Германии готическим...
Читать дальше

Продвинулись мы вперед, заняли окопы. Мой расчет установил пулемет, я коробку им отдал, они заправили ленту, произвели несколько очередей и получили мину. Прилетевшая мина упала рядом, на бруствер, разбив пулемет. Я опомниться еще не успел, как вижу, что эти казах с узбеком развернулись и поползли в тыл. Были ли они ранены или...
Читать дальше

Картошку мы съели, а очистки не выбрасывали, а сушили. Бабушка их молола на жерновах и получилась тёмная мука, добавляли сушёную лебеду и вот из этой смеси пекли лепёшки. Они были тёмные и очень ломкие. Бабушка давала их по выдаче, две лепёшки на завтрак, две на обед и две вечером. Значит, ей надо было заготовить 12 лепёшек каждый...
Читать дальше

Я один раз с ног валюсь и мне старшая операционная сестра говорит: «Сейчас в шоковой палатке никого нет, раненых пока нет и когда они поступят неизвестно, там уже всё застлано, приготовлено, ложись и поспи немножко». Я пошла, легла и так заснула, что когда проснулась оказалось, что я лежу между двумя покойниками. Пока я спала,...
Читать дальше

Самые страшные двое суток были 23 и 24 августа [1942 г.]. бомбежки превратили Сталинград в месиво, группы по 10-15 самолетов налетали каждые полчаса. Мы располагались в Красноармейске, Сарепта. В Сарепте были нефтехранилища. 24-го бомба попала в цистерну с бензином, все горело. Были убитые и раненые. Горела Волга, это было самое...
Читать дальше

Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты