Воспоминания ветеранов Великой Отечественной Войны

Иринчеев Аркадий
Степанович

Последнюю остановку гв. лейтенант Иванов сделал на опушке леса, мы думали, что это опушка, но она оказалось вырубленной фашистами поляной на подступах к мосту. Поляна была пристреляна из ДЗОТов, которые были на подступах к мосту. Мы соблюдали абсолютную тишину, но очевидно шорох фашисты услышали. Гв. лейтенант Иванов был впереди, он дал знак всем ложиться. Я стал на колени, чтобы лечь. В этот миг фашисты осветили местность и открыли ураганный огонь из пулеметов. Стреляли разрывными пулями. Многие были сразу скошены пулеметным огнем, среди наших ребят раздались стоны.

Крутских Дмитрий
Андреевич

Пулеметы я распределял в зависимости от задачи: иногда я со всех отделений собирал пулеметы в одну группу, иногда по 3-6 пулеметов ставил на самых опасных участках. Вся надежда на них! Атаку как мы отражали? Сначала: "По пр-а-а-а-ативнику! За-алпом! Пли! За-алпом! Пли!" Ну, и пулеметы работали. Они залегали, конечно. Два-три залпа - и тут же сами в атаку. Бывало, в контратаку пойдешь - трупы-то лежат, и раненные тоже лежат. Боялись, что с автомата полоснет. Да, бывали такие случаи. Их конечно добивали.

Бачурин Федор
Семенович

У меня тогда уже осталось во взводе не двенадцать, а только восемь человек. Пришлось самому за пулеметом быть. А нейтралка была всего шестьдесят метров на правом фланге у меня. На левом - шестьсот-семьсот метров. От «ишака» мина разорвалась, и осколок мне между ног. Я как лежал, так лежать и остался. Пропорол ватные штаны, еще пару сантиметров, и было бы мне. А так - чувствую - тепло, смотрю - гость лежит. Ватные штаны порваны, шинель, и кальсоны.

Ильяшенко Владимир
Яковлевич

Наконец, с помощью «катюш», высота была взята. Тогда я увидел и услышал как «играет катюша». Сзади вдруг раздался скрежет, гул, и через нас на высоту полетели огненные стрелы. Оглянувшись, я увидел в облаках пыли две или три автомашины с рамами, которые уже разворачивались. Они быстро уехали. На высоте все покрылось огнем, дымом и пылью. Среди этого хаоса вспыхивали огненные свечи от отдельных взрывов. До нас донесся страшный грохот. Когда все это улеглось, и раздалась команда «Вперед», мы заняли высоту, почти не встретив сопротивления, так чисто «сыграли катюши». Жаль, что не перед первой атакой. Наши потери убитыми и ранеными составили более сорока человек.

Каттонен Тойво
Матвеевич

Мы знали, что должны идти вперед. Иногда не успевали шалаши даже построить - как приказ вперед. Что запомнилось? Что война - она война и есть. В домах не жили вообще. Все леса. В лесах три месяца. Попробуй укрыться там и в живых остаться. Мало осталось в живых.

Кожин Юрий
Алексеевич

И вот теперь гул самолетов и разрывы бомб рассекали пулеметные очереди. Это Михаил, он заранее установил пулемет на постамент статуи и теперь вел огонь. Невероятно, но и после нескольких заходов, когда все живое, казалось, было сметено с поверхности земли - пулеметные очереди продолжались. Михаила тяжело ранило, о нем забыли в тот же день - неприметный какой-то.

Четырбок Иван
Степанович

Потом опять зима началась, и я решил вернуться в лыжный батальон, а там мест нет. Ну ладно, решил пойти командиром взвода, чуть пониже. И мы были разбиты, попали в окружение. Батальон погиб, осталось нас очень мало - пятьсот человек, сливки дивизии, все молодые погибли.

Варгин Виктор
Николаевич

Напарник у меня был Володя Ульмахер, как сейчас помню. Еврейчик, но уже два раза раненый. Снайпер. Снайперская винтовка и автомат у него были. Мы в стенках траншеи углубления сделали, чтобы хоть как-то туда втиснуться. Ночью сна никакого не было. Один стоя, почти без сна. И на следующий день под вечер опять начали стрелять эти танкисты из своей пушки. И теперь уже точно по нас. Потому что сначала недолет, потом перелет, а потом бац! Огонь, песок летит. Траншея была песчаная. Я глаза протираю - слава Богу, не задело. Смотрю: а где Володька? Нет его. Винтовка стоит, а его нет. Разнесло его, прямое попадание.

Сегодня день рождения, 24 Апреля