Воспоминания

Своих не оставляли, ни убитых, ни тем более раненых - приказ командира. Не дай бог попадет плен! Но трудно, очень трудно было отходить с убитыми и ранеными по снегу. За плечами вещмешок, без него нельзя, в нем патроны, жратва дня на три, а то и больше, портянки запасные, гранаты, курево. Все это перематывали нижним бельем, чтоб не гремело. На шее автомат, на ремне нож и подсумок, тут и одному-то тяжело идти по снегу. Так чего только не придумывали для транспортировки убитых и раненых. Связывали вместе две лыжи и сверху поперек клали палки, на них раненого или убитого. Но, в основном таскать приходилось на себе. Небольшая группа, человека три, прикрывает после боя, остальные отходят. Забирают все и бегом до саночников. В рейд с нами ходили саночники. В бою они не участвовали, их и радиста оставляли километра за три до места боя. Часто метут метели, они хорошо заметают наши следы.

Мы дрались на истребителях

ДВА БЕСТСЕЛЛЕРА ОДНИМ ТОМОМ. Уникальная возможность увидеть Великую Отечественную из кабины истребителя. Откровенные интервью "сталинских соколов" - и тех, кто принял боевое крещение в первые дни войны (их выжили единицы), и тех, кто пришел на смену павшим. Вся правда о грандиозных воздушных сражениях на советско-германском фронте, бесценные подробности боевой работы и фронтового быта наших асов, сломавших хребет Люфтваффе.
Сколько килограммов терял летчик в каждом боевом...

«Из адов ад». А мы с тобой, брат, из пехоты...

«Война – ад. А пехота – из адов ад. Ведь на расстрел же идешь все время! Первым идешь!» Именно о таких книгах говорят: написано кровью. Такое не прочитаешь ни в одном романе, не увидишь в кино. Это – настоящая «окопная правда» Великой Отечественной. Настолько откровенно, так исповедально, пронзительно и достоверно о войне могут рассказать лишь ветераны…

Я дрался на Ил-2

Книга Артема Драбкина «Я дрался на Ил-2» разошлась огромными тиражами. Вся правда об одной из самых опасных воинских профессий. Не секрет, что в годы Великой Отечественной наиболее тяжелые потери несла именно штурмовая авиация – тогда как, согласно статистике, истребитель вступал в воздушный бой лишь в одном вылете из четырех (а то и реже), у летчиков-штурмовиков каждое задание приводило к прямому огневому контакту с противником. В этой книге о боевой работе рассказано в мельчайших подро...

9 мая 1945-го года я был рабочим по камбузу на сторожевике «Ураган», нас  к тому времени как раз вытащили на сушу для ремонта. Мы с коком Сенькой  Брагиным приготовили вечером завтрак, легли спать, и внезапно ночью  проснулись как по команде и прослушали информацию о капитуляции  Германии. Утром встали, веселые страшно, заранее заготовленным завтраком  покормили ребят, после чего приготовили праздничный обед и раздали  каждому его порцию вместе с кружкой водки. Кок говорит мне: «Ты пей,  сколько хочешь, я сам раздам обед». Так что я выпил грамм триста  спиртного, а ведь до этого работал целый день. Почему-то зашел в баню  вместо того, чтобы в кубрик пойти, и там уснул. Вечером толкает меня  рассыльный, и говорит: «Слушай, ты же записался на увольнение, а  валяешься здесь!» Ух ты, сразу же встал, пошел в кубрик и переоделся в  парадную форму, после чего отправился к знакомой девчонке, работавшей на  электроподстанции. Отпраздновали с ней Победу знатно.

11 апреля в Вене мы высаживали десант на второй имперский мост. Днем,  примерно в 12 часов, после обеда, боевая тревога. Командир сказал:  «Долго мне рассказывать нечего, идем десантом. Когда пойдем в зону огня,  вести самостоятельно огонь по целям, смотрите, выбирайте следующие  цели». Я тогда был на радиостанции. Мне говорят, сиди и не высовывайся. А  во время десанта наш бронекатер получил два попадания.  Первый снаряд попал в  кормовую часть, там начался пожар и Николай Махортов, пулеметчик, побежал  тушить. И в это время, как рванет, второй снаряд попал в машинное  отделение и осколки дошли даже ко мне в радиорубку, я был ранен,  контужен. Но мне повезло, я выжил, а вот Махортов был убит и командир  тоже… Он в радиорубке был, я очнулся – смотрю у него левая сторона вся  изуродована, но он еще жив был, вечером, в госпитале скончался.