Глок Роман Абрамович

Опубликовано 22 мая 2013 года

6117 0

– Родился 24/3/1924 в городе Харькове. Мой отец, участник 1-й Мировой войны и Гражданской войны, работал парикмахером. Отец умер в 1939 году. Мама работала поваром в столовой. В 1939 году я окончил школу – семилетку и был принят в харьковскую 14-ую артиллерийскую спецшколу. Кроме обычных «общих» школьных предметов, мы изучали военное дело, стрелковое оружие, армейские уставы, артиллерийские системы.

Все спецшкольники носили форму : черные брюки с кантом, зеленые кителя, фуражки с черными околышами. Во дворе школы стояла 76-мм японская пушка, но в основном мы занимались на 45-мм орудиях. Летом выезжали в полевые лагеря, в район Чугуева, где занимались боевой подготовкой и также учились « работать с лошадьми», ведь вся артиллерия среднего калибра была тогда на конной тяге. Наш школьный набор считался учебным дивизионом. Нас готовили к дальнейшей кадровой командирской службе, готовили к возможной войне. «Лейтмотив» был один – «чужой земли мы не хотим ни пяди», а если кто к нам сунется, то моментально разгромим и «шапками закидаем».

Осенью 1941 года учеба в харьковской артспецшколе не возобновилась, организованной эвакуации личного состава школы в тыл также не было, и, поэтому, ребята, те, кто хотел уехать из Харькова, отправлялись в эвакуацию вместе со своими семьями. Я с матерью уехал в Красноярск, где сразу после окончания десятого класса меня призвали в армию. В военкомате, узнав, что я учился в артспецшколе, меня сразу направили в Ачинск, где находилось эвакуированное в Сибирь Сумское артиллерийское училище. В училище готовили командиров огневых взводов, для 76-мм артиллерии на конской тяге.

В Ачинске я встретил своего одноклассника Бершадского, с которым мы после училища попали в один ИПТАП. Бершадский долго не провоевал, у нас как-то во время артобстрела загорелись боеприпасы, он кинулся тушить огонь к штабелю снарядов, и в это время снаряды рванули. Бершадский остался жив, ему только оторвало ногу, и после войны он работал директором кинотеатра в Харькове. Из нашего класса еще выжил на войне мой товарищ Рафаил Павловский, получивший в 1945 году звание Героя. А судьбу других одноклассников я точно не знаю.

В училище мы изучали 76-мм орудия ЗИС -3. Самым тяжелым делом для курсантов были не боевая подготовка и не марш- броски, а работа на конюшне, где за каждым была закреплена своя « персональная» лошадь. Мне достался конь по кличке Сурок, и каждый день его надо было мыть, скрести, убирать за ним, готовить к еженедельной выводке. Полевые занятия по тактике проводились в любую погоду, и когда в поле ветер при сорокаградусном морозе, а ты в легкой курсантской шинели и кирзовых сапогах, то иной раз казалось, что до вечера не дотянем, все «дуба дадим» от холода... В училище нас готовили 10 месяцев, а потом всему нашему курсу присвоили звания младших лейтенантов и направили на фронт. В отделе кадров штаба артиллерии Воронежского фронта нас распределяли по частям.

Я получил назначение в 765-й ИПТАП, на должность командира огневого взвода.

– Вы к тому времени знали, что такое ИПТАП, и, как говорится, «с чем его едят»?

- Конечно. К 1943 году прозвище иптаповцев «Прощай Родина» знали все в армии.И когда меня направили в истребительно – противотанковый полк, то я воспринял это назначение с гордостью, хотя знал, что долго там живым не протянешь. Меня на первых порах в полку волновал только один факт: все бойцы в моем взводе были старше меня, и отдавать приказы людям,которые тебе в отцы годятся, не самое простое дело.

– Сколько переформировок пережили в ИПТАПе?

– Три. Включая переформировку после выхода из Житомирского окружения, когда вся оставшаяся матчасть «погибла» не в бою, а была выведена из строя самими артиллеристами, перед выходом из немецкого тыла.

– Перед боем как-то оценивались шансы выжить, или об этом не думалось?

– Не было никаких шансов, и никто на эту тему перед боем не говорил.Все зависело от многих факторов в каждом отдельном взятом бою.В принципе, жизнь расчета в ИПТАПе зависит от мастерства наводчика орудия.Если у наводчика хорошие нервы и он мастер своего дела, то есть шанс первым – вторым выстрелом сжечь немецкий танк, еще до того как тебя накроют. Командир огневого взвода на батарее истребителей танков находится в окопе рядом с орудием, а не стоит лично у прицела пушки, и взводный, пока расчет еще цел, только указывает на цели и командует какой боеприпас зарядить, а успех самого поединка с танками в руках наводчика.

Презрение к смерти среди ИПТАПовцев было не на уровне бравады, а это было частью нашей «идеологии», просто там иначе нельзя. У нас даже со всех орудий снимали щитки, толку от них было мало, щитки защищали только от пуль, но могли демаскировать.

- Были случаи, что приходилось отходить с позиций?

- Так вся обычная, а не «книжная», война - это вперед – назад, как сложится в бою.Редко, но приходилось, и отходить, ведь не всегда получалось, «только вперед, на Запад!».

Один раз ночью нас бросила пехота, ушла с позиций в тыл, и мой взвод остался один на танкоопасном направлении. Утром на нас пошли «тигры». Один передний танк, мы подбили, но нас сразу накрыло ответным огнем. А у «тигров» оптика была прекрасная, они с дальнего, безопасного для себя расстояния, могли спокойно расстреливать наши позиции. Короче, у меня одно орудие разбило, а второе надо было срочно выводить под огня, иначе - смерть.Водитель на «додже3/4» подъехал на огневую, уцелевшее орудие подцепили и расчет на машине рванул из под огня, оставив меня со связистом на месте. Мы сняли замок с разбитого орудия и бежим к деревушке, что находилась за нашими позициями. В деревне наткнулись на комбрига, его фамилии я точно уже не помню, грузинская, заканчивалась на «швили». Остановились перед ним, и комбриг спрашивает –«Где орудия?» Докладываю –«Одно вывел, а второе, накрыло, …, вот замок с него». И он промолчал, потому что сам все видел, как нас стали расстреливать «тигры»…

В житомирском окружении нам вообще передали приказ – «Орудия вывести из строя и выходить к своим мелкими группами». Мы перед этим выдержали тяжелый бой, в полку оставалось всего несколько орудий, так с них сняли замки и бросили, а сами,… кто куда… Там по шоссе ехали наши конники, кавалеристы сажали нас на круп лошади, так и выбирались, по двое на коне…

– Сколько раз вас ранило в ИПТАПе?

– Два раза. Первое ранение было легким. Мы в метель ехали по дороге, бойцы в кузове со мной, а комбат в кабине с медсестрой. А метель такая сильная, что не видно ни зги, и командир батареи приказал мне лечь на крыло «студебеккера» и показывать дорогу. Наехали колесом на противотанковую мину, подорвались. Комбата насмерть, а мне осколок попал в плечо, да еще все глаза землей забило. Но я отказался от отправки в госпиталь, этот осколок из плеча фельдшер вытащил. Но весной 1944 года меня зацепило серьезно. Во время бомбежки я был контужен и ранен, потом полтора месяца не мог ходить и не мог разговаривать… После выписки из госпиталя назад в ИПТАП я уже не попал.

– Куда направили после выписки из госпиталя?

– Я находился в артиллерийском резерве фронта, и тут вызывают меня и еще четырех офицеров в штаб артиллерии, все ребята были после госпиталей, с боевым опытом.И в штабе нам объявляют- «Поедете служить в иностранную армию. К чехам». Мы получили предписание прибыть куда-то за Черновцы, где находился Чешский корпус.

Здесь мы явились в 5-й артиллерийский полк, (ставший в последующем артиллерийской бригадой), к «главному чеху», майору Гринько, который объяснил, что мы вступаем в должности - «инструктор командира батареи», и наша задача, помочь необстрелянным чешским артиллеристам набраться боевого опыта. Я попал служить на батарею 152-мм гаубиц, 4 орудия в двух огневых взводах.

– Почти 500 советских офицеров были направлены служить в Чехословацкий корпус. Как проходила акклиматизация среди «иностранцев»? Насколько сильно отличались чехословаки от бойцов и офицеров Красной Армии?

– Я бы не стал проводить какие-то параллели. Военнослужащие Чешского корпуса в своей массе были людьми другой культуры и воспитания, чем наши, и многое, например, манера поведения, субординация, личное отношение офицеров к подчиненным, все это имело свой «европейский колорит». Сразу скажу, что чехи показали себя смелыми воинами, в бою не пасовали, за жизнь свою не держались и жертвовали ею без колебаний, когда это требовалось.

В боях под Соколово, под Киевом и на Дуклинском перевале, чехи показали, как они умеют геройски воевать. Чешские части были обмундированы в «английскую форму», носили свои «национальные» знаки различия, фуражки с высокой тульей.

Их отлично кормили, и я не припомню, чтобы когда-то были перебои со снарядами или с чем – нибудь другим. Кстати, как мне помнится, чехам сто грамм «наркомовских» не выдавали.

Существовала строгая субординация в отношениях между офицерами, и большинство офицеров были солидными, очень культурными и образованными людьми, в возрасте около тридцати лет и старше, получившими военное образование не только в Праге, но и в различных странах Европы. Общение с ними было легким, поскольку уважение к русским офицерам и к Красной Армии все они чувствовали искренне, да и к ним в корпус отправляли людей проверенных в боях, а не всякую тыловую шваль.

Чехи имели свой штат политработников, а вот «особисты» были и свои «чехи», и наши, от Красной Армии.

 

- А как относиться к заявлениям ветеранов, воевавших рядом с корпусом генерала Свободы, что чехов берегли, и в 1945 году в основном ставили во второй эшелон?

- Во второй эшелон не ставили, в 1945 году все время чехи находились на передовой, но мне иной раз казалось, что после тяжелейших боев под Кросно, после Дуклинско-Карпатской операции, где корпус понес тяжелые потери, чехов придерживали, в самое пекло не бросали, так как, видимо, хотели сохранить корпус боеспособным до вхождения на территорию Чехии.

- «Чужая» форма вызывала недоумение у красноармейцев?

- На передовой нет, так как все знали, что рядом воюют чехи. А вот в тылу...

Я вам расскажу одну курьезную историю. 5-го ноября 1944 года командир бригады отправил меня в Москву с наградными листами на чехословаков-артиллеристов, как раз впервые отмечали День артиллерии и награждение ожидалось к этому празднику. В управлении я сдал наградные материалы, а до 19-го числа имел документы на командировку. Но что мне было делать в Москве? Я обратился в комендатуру, с просьбой дать мне литер и разрешение на проезд в Красноярск, хотел повидаться с матерью, но в комендатуре резко отказали – «Не положено!».

Пришел в чешское посольство в форме, и там мне говорят – «Пожалуйста». Выписали литер, «командировку» на русском языке, дали на дорогу паек, американских сигарет. Прихожу на вокзал, а там возле солдатских и офицерских касс просто столпотворение, а возле генеральских билетных касс стоят всего пару человек. Я был в звании надпоручика - три большие звезды на погонах, форма на мне чешская, кто в ней в столице разбирается, дай, думаю, попробую, и встал в короткую очередь в генеральскую кассу. А неподалеку смотрят на меня и спорят капитан с сержантом, мол, не может быть, чтобы такой молодой, и уже генерал, надо проверить. Капитан ко мне подходит и что-то спрашивает, а я изображаю иностранца, мол, не понимаю по -русски.

А потом мы с этим капитаном оказались в одном вагоне, там вместе выпили и посмеялись.

- В корпусе Свободы служили чехи, словаки, украинцы-русины, русские, евреи. Были какие-то трения на национальной почве? Каким отношение было лично к вам, как к еврею?

- Нет. Никаких межнациональных в чешском корпусе проблем я не припомню.Между собой общались на смеси русского и чешского языка.Если в Красной Армии мне не раз приходилось слышать про то, что «жиды не воюют», или фразу, что «жиды прячутся в Ташкенте», то у чехов никто не выяснял, кто какой нации.

Меня при выписке из госпиталя писари записали в «русские», а отчество в документах поменяли с Абрамович на Александрович, и я не возражал, но оказалось, что зря писаря старались, у чехов не было антисемитизма. Надо учитывать сам факт, что когда полковник Свобода сформировал свой 1-й стрелковый батальон в Бузулуке, то у него евреи составляли половину личного состава. Кроме того, в документах всем уроженцам Чехословакии и Закарпатья писали национальность «чех» или «словак», а кто еврей, можно было узнать только по графе «родной язык» или в записи - « вероисповедание». Например, Буршик и Сохор были евреями, но в списках Героев Советского Союза числятся чехами.

- Огневыми взводами командовали чехи или советские офицеры?

– Огневиками на нашей батарее были чехи, но в расчетах были и русские ребята.Я, как и другие инструкторы, все время находился не на огневых позициях, а на передовом НП, вместе с командиром батареи, на передовой, в 2-3 километрах от огневых.

– В плен чехи немцев брали?

– Я своими глазами ни разу не видел, чтобы пленных немцев после боя в «расход пускали». Офицеры бы такого не допустили. В Польше был случай. Мы ночью заняли в небольшую деревню, окопались на окраине, и я зашел в крайнюю хату с разбитым снарядом углом.Лег спать прямо на пол. Проснулся от того, что меня тормошит за плечо мой боец – «Товарищ командир! Немцы!»- «Где?» - «В соседней комнате! Спят, вроде». Пошли их брать, посветили себе зажигалкой, а немцы спросонья сразу схватились за оружие. Один успел выстрелить, попал мне в руку по касательной. Взяли их, оказалось, что это интенданты, везли на передовую сапоги, но заблудились, бросили машину в лесу, и пошли ночевать в ближайшую деревню.А тут и мы…Отправили пленных в штаб.

Еще в ИПТАПе был случай. Ночью заняли позиции в лесу, окопались, поставили орудия, вырубили просеку. И тут в тишине прозвучал выстрел, один наш солдат упал убитым.Ясно, что снайпер стрелял. Мы стали прочесывать лес, никого не обнаружили. Тогда мы стали стрелять по верхушкам деревьев, и вдруг заметили, что кто-то сверху сигает.Поймали, немец в форме. Я приказал расстрелять его на месте, и он взмолился на русском языке – «Не убивайте! Я свой! Я русский! Меня заставили!». Оказался, «власовец».И тогда я приказал отвести его живым в штаб, что и было сделано.

Иногда в плен попадались «интересные личности». Заходим в какое-то село, у хаты стоит женщина и приглашает войти в дом. Зашли, а там немец в форме за столом сидит. Женщина говорит –«Это француз». Посмотрели у него документы и, действительно, француз. Еще попросили, чтобы он спел французский гимн, и вроде поет чисто. Так мы его даже брать не стали.

- Взаимодействовать со штрафными подразделения приходилось?

- Было. Попасть в штрафную роту считалось за гиблое дело.Приказывают мне поддержать огнем штрафную роту, пошел к ротному, договариваться о поддержке. Сто пятьдесят штрафников пошли в атаку, а вернулось из боя меньше пятидесяти.

- Отношение к политработникам?

- Их не любили, но старались с ними не связываться. Но они разные попадались, были среди них и неплохие, смелые люди.

- «Трофейная» тема.

- Я, вообще, ничего не брал. Собирать «трофеи» считалось плохой приметой.

Тех, кто этим особо увлекался, быстро убивало. У нас как-то капитан стал собирать вещи на посылку домой, и сразу погиб. Один раз мы нашли немецкий склад парашютов, так бойцы взяли парашютный шелк на посылки. А всякую трофейную мелочь все меняли «махнем не глядя».

У меня солдат нашел запаянный ящик, а в нем 200 пар часов. Спрашивает меня –«Что с ними делать?» -«Ты откуда родом?» - «С деревни» -«Так держи их у себя. После войны на эти часы себе дом в деревне купишь»… А он все часы «в махнем не глядя» променял…

- Что произошло с вами весной 1945 года, после того как советские военные специалисты были отозваны из Чехословацкого корпуса?

- Я был направлен служить командиром гаубичной батареи в 180-ую ТАБр ( тяжелую артиллерийскую бригаду). В этой должности я и закончил войну в районе Моравской Остравы.

Сразу после войны нашу бригаду вывели в Румынию, а оттуда перебросили в Одесский военный округ. Здесь решалась дальнейшая судьба офицеров, куда кого направить служить далее. Мне предложили только одно новое назначение, на Курильские острова, но я отказался туда ехать, и меня демобилизовали из армии. В 1946 году я вернулся в Харьков.

Учился и работал. После окончания исторического факультета педагогического института меня в 1950 году направили работать на Западную Украину, в Городок, что находится в 20 километрах от Львова. К этому времени во Львовской области было относительно тихо.

Стреляли в меня «бандеровцы» всего пару раз, но промахнулись.

Работал директором школы и директором детского дома, а в 1996 году я уехал из Городка на ПМЖ в Израиль.

Интервью и лит.обработка:Г. Койфман


Читайте также

Когда образовывалось Курская дуга, наша бригада воевала внутри, в самой северной макушке мешка. Я получил задачу отходить оттуда северо-западнее Фатежа, в район деревни Самодуровка. Оборудованных рубежей там не построили, поэтому пришлось срочно укрепляться и маскироваться самим. У меня две машины, а горючего нет. Я пошёл от...
Читать дальше

Двинулись колонной: четыре наших «сорокопятки», и еще три короткоствольные полковые 76-мм. Но мы думали, что находимся в глубоком тылу, что нам еще километров пять ехать, как вдруг пулеметная очередь и мины начали рваться вокруг… У нас мгновенная паника, я упал возле пушки, а комбат вместо того, чтобы скомандовать «к бою» - т.е....
Читать дальше

При виде кошмара, который был на наших позициях после боя - стоны раненых, убитые прямо у орудий, часть расчетов разорвано на куски - генерал Руссиянов снял фуражку, низко поклонился и со слезами на глазах сказал «Вечная память и слава всем защитникам нашего Отечества!» Я, как командир дивизиона, попытался поприветствовать...
Читать дальше

Когда началась артподготовка, перед атакой комдив приказал оркестру сыграть Интернационал. Когда пехота услышала эту музыку, она бросилась вперед. И вдруг одна огневая точка немцев на моем участке заработала. У моих артиллеристов был приказ: если ваша цель подавлена, а работает какая-то другая, то бей немедленно! И все мои...
Читать дальше

Никогда не смог забыть ту поляну среди леса перед селом Яблуновка Она была плотно покрыта телами убитых бойцов. В большинстве своем они были в домашнем. С мешками за спинами. Не у каждого было и оружие. Очевидно, немцы посекли их из пулемета с противоположной опушки леса...

Читать дальше

Бои в городе шли страшные. Помню, выкатили мы орудие и вдруг идет здоровый танк, но я не растерялся, по гусенице стегнул бронебойным снарядом. Гусеница разорвалась - танк подставил задницу. Со второго снаряда загорелся. Ну меня там Чуйков поздравлял, Орден Славы дали. А потом меня там ранило.
...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты