Воспоминания ветеранов Великой Отечественной Войны

Никитин Николай
Егорович

Надо было брать языков, собирать данные о противнике. Языков надо было провожать в штаб дивизии, а это несколько киллометров в тыл. Ходили напрямик зачастую без дорог. По лесу или полям, а языка надо было привести в целости и сохранности и сдать в штаб дивизии. Противник отступал, его пехота отходила, оставляла свои позиции, траншеи. Там могла остатся засада. Мы шли впереди и проверяли. Однажды наш капитан сказал, что ему нужен человек. Кто со мной пойдет? Вызвался я. Он говорит, есть данные, что здесь немцы --- надо проверить.

Чечетов Михаил
Фомич

Но во время наблюдений я несколько раз засекал пулеметную точку и в одну ночь, все ж таки решился сделать выстрел. Когда я выстрелил, он сразу замолк. Скорее всего, попал, и они поменяли место, потому что с этой позиции больше не стреляли. А так мы старались себя не раскрывать, и стрелять с одного места всего лишь раз. Немцы ведь тоже наблюдают. Как сделал выстрел, старайся быстрее улизнуть на запасную позицию. Но бывало, уходишь, а тебя уже обстреливают. Один раз даже из минометов обстреливали.

Солдатов Петр
Сергеевич

Из своей СВТ-40 как снайпер я стрелял по немецким каскам, мелькавшим в  окопах. Тем и спасся, потому что атаковавшую пехоту почти всю выбило.  При стрельбе пытался выискивать офицеров. Это нелегкое занятие.  Определял их по жестам и властному виду, ведь на расстоянии форму трудно  разглядеть. Настроение после боя было пакостное, ведь снайпер в прицел  четко видит того, кого убивает, это не то, что пехота в атаку пошла.

Бондаренко (Катаева) Мария Дмитриевна

В 1942 году пошла в военкомат и заявила: «Я пойду на фронт, на снайпера  учиться». Естественно, меня в мои семнадцать лет никуда не хотели  отправлять. Военком напрямик заявил: «Идите и в куклы играйте, никакой  войны». Во второй раз пошла, в третий. Помогло то, что во время моего  последнего визита за столом сидел какой-то полковник, вернувшийся с  фронта, он не выдержал и говорит: «Подпишите ей заявление». Да еще и я  заявляю: «Не подпишите заявление – уеду на подножке поезда или на  крыше!» Очень хотела попасть в Центральную женскую школу снайперской  подготовки, которая была расположена в городе Подольске.

Щербаков Виктор
Гаврилович

Однако, прежде, чем перейти в наступление, мы на плацдарме заняли  исходные позиции и сидели на них где-то около месяца, в окопах. Дождь,  грязь – почва там глинистая, шинели на нас колом стояли. Жили в «лисьих  норах», вырытых в стенках траншеи, греться ходили в маленькую крытую  землянку, в которой ночью разжигали костер, не просматривавшийся с  немецкой стороны. Только там можно было немножко просушиться. Перекрытия  были настолько низкими, что мы туда не заходили, а заползали  полусогнутыми.

Батюк Евгений
Степанович

Однажды мы находились, помню, в наступлении на одну немецкую или  польскую деревню. Я со снайперской винтовкой там шел. Заскочили мы в  такой сарай без дверей. А мне дали в помощь какого-то узбека. И дали нам  ручной пулемет. Вот мы заскочили в этот сарай. Он попытался стрелять.  Говорит: не стреляет. А я из-за камней, из-за дверей там наблюдал за  всем этим делом. Так вот, это меня спасло, что он сказал: не стреляет. Я  говорю: ну на, это самое, оружие. Он высунулся из-за этого самого  места, и ему попало. Он погиб, короче говоря. И потом я передернул там  что-то такое, и начал стрелять, и пошли эту деревню самую брать. Прошли  мы там несколько километров. Ни командиров, ни того, кто бы нами  командовал, не было на месте. Черт их знает, где они были, все эти  командиры. Ни отделенных, ни взводных, ни ротных, ничего не было.

Саакян Арташес
Самвелович

Они крикнули какое-то имя, оттуда отозвались. Подошли, поговорили  по-немецки. Меня повели в сарай. На полу спали наши солдаты. Подвели к  углу, там по-немецки говорят – это наши советские немцы попали в плен,  они как переводчики у немцев работали. Немцы подошли, по-немецки  сказали: «Если выйдешь, тебя расстреляем». Потом, наши на русском языке  передают, что: “если выйдешь, тебя расстреляют”.

Галышкина (Клейменова) Мария Александровна

Брежнев был хороший, отчаянный мужик. Он в 1944 году на 8 марта собрал всех женщин, и говорил, что еще заживем, все будет хорошо, мы еще покажем всему миру, на что способны. Только вы старайтесь не попадать под пули. И вдруг уходит начальник связи, потом заходит и несет ребенка, это в госпитале было, там рожала жена начальник артиллерии. Хороший мальчик. Говорит: «Ленька, принимай Леньку!» Пошел поздравить роженицу. Хороший мужик был.

Годов Борис
Евграфович

Никакого страха нет. Просто «пук!» и он всё. Как  будто сам упал и никто не прыгал, не орал. Главное, я не слышал никаких  воплей как сейчас в фильмах: уууу, галдят, все испачканы. Все было  чистенько, все было хорошо. С каждого моего выстрела он убит или ранен.  Тут же, мгновенно, выстрел, он – «тык, брык». Я со снайперской винтовкой  потом в обороне сидел. Убивать я убивал, точно знаю, стрелял без  промаха, был уверен, что у меня промаха никакого не может быть.
 

Вакаров Константин
Александрович

Помню, тогда я потерял своего очень хорошего друга - Сашу Бикмурзина. Я даже заплакал, когда его принесли… Он был отличный снайпер, к тому времени уже две награды имел. Но ведь и у немцев снайпера тоже были будь здоров, и видно, когда у Саши бликнул прицел, то немец как врезал, и снес ему полголовы на затылке… Немецкие снайпера ведь только разрывными стреляли. Я помню, что он был значительно постарше меня, лет тридцати пяти, фактически в отцы мне годился, и где-то на Украине у него осталась семья.

Читайте также

Да эта война каждый день вспоминается. Как ляжешь, закроешь глаза, так она снова перед глазами, будто я опять прошла всю эту страсть. А вот снов про войну я уже не вижу. Не дай бог, конечно. Вспоминается переправа на Днестре. Мы, когда туда подъехали, там ужас что творилось. Лошади, брички, солдаты, все плывут. Крови много. На...
Читать дальше

Я хотел остаться живым, поэтому и остался. Но разве сам себе предскажешь? Идёшь в бой вместе со всеми, а там как получится. Если бомбёжка идёт, только снаряд разорвался, сразу перебегай в ту воронку. Остановились – сразу копай себе окопчик! И вот лежишь и копаешь. Это многих спасло. Но столько копали, что я всем говорю, что...
Читать дальше

Итак, в путь, в неведомое. Я, не приспособленная к дорожной жизни, осталась с детьми трех и шести лет, без близких среди эвакуированных; как говориться, между небом и землей. После войны прошло уже тридцать шесть лет, но того, что я испытала в то время, не забыть никогда.
Читать дальше

Надо было брать языков, собирать данные о противнике. Языков надо было провожать в штаб дивизии, а это несколько киллометров в тыл. Ходили напрямик зачастую без дорог. По лесу или полям, а языка надо было привести в целости и сохранности и сдать в штаб дивизии. Противник отступал, его пехота отходила, оставляла свои позиции,...
Читать дальше

Колонна везла топливо для танков, когда в прилегающий к этой улице переулок выползли три фашистских танка «Тигр». Несколько первых машин успели проскочить мимо этого переулка, но основная часть колонны оказалась перед угрозой уничтожения. Машины в колонне шли на сокращенных дистанциях, так всегда поступали в сложных...
Читать дальше

Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты