Гордимер Лев Владимирович

Опубликовано 02 сентября 2012 года

5965 0

Я родился 25 сентября 1921 года в знаменитом городе Геническе, расположенном на границе с Крымом, который тогда относился к Запорожской области. В 2011-м году мне исполнилось 90 лет, а в этом году будет уже 91 год. Отец мой Ицык-Вульф Гордимер заведовал городской аптекой, мать там же работала. Они были еще дореволюционными фармацевтами. У меня сохранился кондуитный список фармацевтической практики отца 1916-го года, в котором указано, что Ицык-Вульф Гордимер окончил Шауляйскую (в оригинале – Шавельскую) мужскую гимназию, за что ему было выдано свидетельство от 29 ноября 1912-го года (по старому стилю) № 1495. Потом он состоял аптекарским учеником при Попелянской аптеке провизора Лилейко в течение 1912-1915 годов. А потом отец поступил в Геническую аптеку управляющим провизором, подвергался испытаниям в Харьковском университете на звание апекарского помощника, в чем ему было выдано надлежащее свидетельство от 3 ноября 1916 года № 3442. С этого времени Ицык-Вульф Гордимер состоял аптекарским помощником при Генической номерной аптеке.

В родном городе я окончил среднюю школу. Получил полное среднее образование, десять классов, весьма солидно по тем временам. В этом городке было две средних школы, одна, русская, вторая – украинская. Вот первую школу я и окончил с отличием.

После получения среднего образования был намерен поступить в институт. К этому времени был издан специальный приказ Наркомата просвещения, по которому лица, окончившие школу «на отлично», принимались в ВУЗы без экзаменов. Я поехал в Москву, имея намерение поступить в авиационный институт на моторостроительный факультет. А когда туда приехал, мне сообщили, что на этот факультет студенты были уже набраны и в приемной комиссии предложили поступить на факультет общей технологии и авиационного материаловедения. Но я не захотел туда идти, и пошел в Московский Станкоинструментальный институт. Был без экзаменов зачислен в сентябре 1939-го года. К тому времени мы из газет узнали о том, что 1 сентября 1939-го года началась Вторая Мировая война. В армию стали призывать молодежь. И нас, новоиспеченных студентов, призвали на военную службу. Один месяц я походил в институт, а потом пошел прямиком в военкомат.

В октябре 1939-го года я был направлен в городок поблизости от Харькова. Там воинское командование распределяло, кто и куда поедет, и я попал в команду из 15 студентов, распределенных в г. Симферополь. Здесь меня определили в 553-й артиллерийский полк 106-й стрелковой дивизии. Мы стояли в казармах, расположенных в центре города, в конце бульвара Ленина. В этом полку мы должны были отслужить два года, после чего заочно окончить командное училище, и, если успешно сдавали экзамены, то нас как лейтенантов отправляли в запас. Всех нас, студентов, как имевших десять классов образования, сразу же зачислили в полковую школу младших командиров. Обычно в данной школе учились по девять месяцев, но в связи с советско-финской войной 1939-1940 годов нас ускоренными темпами подготовили за полгода. Уже готовились к отправке на финский фронт, как в штаб дивизии пришло известие о том, что в марте военные действия там закончились, и нас никуда не направили. Как нас учили? До этого младшие командиры имели в лучшем случае 5-6 классов, а мы все пришли с десятью классами, а некоторые имели за плечами и несколько курсов института, так что мы схватывали информацию быстро. Программа школы была рассчитана на более низкий уровень базовой подготовки слушателей, поэтому все сдали итоговые экзамены «на отлично».

Остались мы в полку, всем присвоили звание «сержант». Меня определили на должность командира отделения артиллерийской разведки в батарею 76-мм орудий. Наши четыре пушки были на конной тяге, у нас имелось несколько десятков лошадей. Ну, за два года службы навыки мы получили неплохие. Практические стрельбы проводили постоянно, мы тренировались за Мазанкой, артиллерийский полигон был наверху по отношению к селу.

Артиллерист Гордимер Лев Владимирович, великая отечественная война, Я помню, iremember, воспоминания, интервью, Герой Советского союза, ветеран, винтовка, ППШ, Максим, пулемет, немец, граната, окоп, траншея, ППД, Наган, колючая проволока, разведчик, снайпер, автоматчик, ПТР, противотанковое ружье, мина, снаряд, разрыв, выстрел, каска, поиск, пленный, миномет, орудие, ДП, Дегтярев, котелок, ложка, сорокопятка, Катюша, ГМЧ, топограф, телефон, радиостанция, реваноль, боекомплект, патрон, пехотинец, разведчик, артиллерист, медик, партизан, зенитчик, снайпер, краснофлотец

Родители Льва Гордимера, Мелитополь, 1945-й год

Весной 1941-го года никто никаких политбесед с нами не проводил, но в нашей среде было ощущение приближающейся войны. Предполагалось, что в Крыму обязательно будет высажен морской десант из Болгарии или Румынии, поэтому в начале мая 1941-го года наша 106-я стрелковая дивизия выехала на учения в район Феодосии. Когда подъезжаешь к этому городу, то там с правой стороны находится гора под названием «Лысая». Вот на ней мы и проводили учения, которые к июню закончились, и мы благополучно возвратились в свои летние лагеря в с. Перевальное, которое тогда называлось Ангара. И вот настал воскресный день 22 июня 1941 года – мы жили в палатках, и в пятом часу утра орет дежурный: «Подъем!» А рядом с нашими палатками располагались палатки стрелкового полка. Так что мы решили, что приказ «подъем» касается не нас, а пехоты. Дежурный голосистый попался, он закричал: «Боевая тревога! Война!» Тут уже мы вскакиваем и бежим на конюшню, чтобы запрягать лошадей в передки от орудий. Дело в том, что наши 76-мм пушки стояли в Симферополе, в летних лагерях дислоцировался только личный состав 553-го артиллерийского полка.

Воскресенье – выходной день, поэтому наши командиры находились с семьями в городе, и дежурный послал за ними единственный автомобиль на полк, ГАЗ-АА «полуторку». Наше командование жило в районе кирпичного завода, тогда общественного транспорта в том районе не имелось, поэтому каждое утро туда пригоняли из города грузовые машины, на которых люди ехали на ул. Калинина. И вот мы все собрались в городских казармах, прибыли командиры, мы прицепили наши орудия к откуда-то взявшимся грузовикам, и направились к Феодосии, а наши лошади двинулись туда своим ходом без пушек. Там мы и расположились в ожидании десанта с моря, который никто так и не высадил.

В июле 1941-го года появился Приказ Наркомата обороны СССР о том, что слушателей командирских курсов, имевших полное среднее или высшее образование, досрочно перевели в командный состав с присвоением звания «младший лейтенант». Таким вот интересным образом я внезапно стал командиром, из Симферополя меня направили в Днепропетровск, там был центр, который распределял нас, новоиспеченных младших лейтенантов, по различным частям. И наша группа из тринадцати человек получила направление в Сталинград, где мы расположились в здании какого-то кинотеатра, рядом находилось общежитие, магазин. Город еще жил по мирным стандартам и никто тогда не мог даже и подумать о том, что Сталинград станет ареной для самых ожесточенных боев времен Великой Отечественной войны. К ноябрю 1941-го года мы сформировали пополнение для фронта, и я попал в 370-й артиллерийский полк, входивший в состав 230-й стрелковой дивизии. Калибр орудий в нашей батарее был мне прекрасно знаком – 76-мм, я стал командиром взвода управления. Кстати, у нас почему-то было три взвода по два орудия, сверх обычного штата артиллерийского полка. И в конце 1941-го года мы попали на фронт в район Лисичанска, начали воевать. 4 марта 1942-го года под деревней Михайловка командир дивизиона направил меня в стрелковый полк, который мы поддерживали, нужно было установить с командиром этого полка связь и выяснить дальнейшие намерения пехоты. И когда я от него уходил с ординарцем, произошел налет самолетов, меня ранило, а ординарца убило. Когда бомбы начали рваться на земле, мы успели только упасть на землю, я лег на левую сторону. В результате осколком ранило в левый бок, задело позвоночник и правое колено. После авианалета попал в медсанбат, месяц пролежал в Сталинграде, рана кое-как заросла, но костыль остался. И направили меня в Тбилиси, в госпиталь № 1422. Там я лечился до августа 1942-го года. Все это время рана не закрывалась. Меня хотели перевести на инвалидность, но я не захотел, потому что был слишком молод для инвалида. Просил, мол, дайте отпуск.

Артиллерист Гордимер Лев Владимирович, великая отечественная война, Я помню, iremember, воспоминания, интервью, Герой Советского союза, ветеран, винтовка, ППШ, Максим, пулемет, немец, граната, окоп, траншея, ППД, Наган, колючая проволока, разведчик, снайпер, автоматчик, ПТР, противотанковое ружье, мина, снаряд, разрыв, выстрел, каска, поиск, пленный, миномет, орудие, ДП, Дегтярев, котелок, ложка, сорокопятка, Катюша, ГМЧ, топограф, телефон, радиостанция, реваноль, боекомплект, патрон, пехотинец, разведчик, артиллерист, медик, партизан, зенитчик, снайпер, краснофлотец

Сержант Лев Гордимер, Симферополь, 1941-й год

В итоге врачи решили дать мне отпуск, с сентября 1942-го года я числился в отпуске, но находился в госпитале в Самарканде, пробыл в нем до закрытия раны, после чего в ноябре того же года как выздоровевший попал в Ташкент, в распоряжение командования Среднеазиатского военного округа. Там мне предложили пойти на курсы командного состава. Такую идею высказал капитан, который принимал мои документы, но я ему сказал, что военного училища не кончал, так что в генералы не стремлюсь. Зачем мне эти курсы. И отказался. Капитан воспринял мой отказ нормально, мол, не поедешь, ну и не надо. Дали направление в городок Туркестан, расположенный на железнодорожной ветке Чкалов (ныне – Оренбург) – Ташкент. Там формировались части 3-й танковой армии. Для поддержки танков был предназначен мотострелковый десант, который нужно было поддерживать артиллерией и минометами. Так что я попал в состав 272-го минометного полка. Нас сразу же предупредили, что минометы предназначены, прежде всего, для поддержки мотопехоты при наступлении в селах и городах, ведь тогда бои должны происходить в постройках, где артиллерия не сильно поможет. Сначала, до войны, как мне кажется, в нашей армии преуменьшали знамение минометов на передовой, концентрировать огонь минометов мы научились уже от немцев. Стал я командиром взвода управления в 5-й батарее, мы были оснащены 120-мм минометами.

И с этим полком я пошел в бои, в мае нашу армию переименовали в 3-ю гвардейскую танковую армию, а наш полк стал 272-м гвардейским минометным полком. Моя задача заключались в том, чтобы проводить наблюдение за передним краем противника и выявлять цели для стрельбы. Привязывались мы к ориентирам, в основном к деревьям или зданиям. Особое внимание уделяли тем местам, где противник мог располагать противотанковые пушки, поскольку у нас всегда атаковали танки при поддержке пехоты, то по этим местам мы вели самый интенсивный огонь.

Наш полк принимал участие в форсировании Днепра, здесь я в районе деревни Григоровки 23 сентября с батареей форсировал реку вместе с передовыми частями 22-й гвардейской мотострелковой бригады. Так получилось, что командир батареи погиб, и командование принял я. Причем погиб он во время переправы на плоту со своим штабом, всего четыре человека их было. Так получилось, что мотопехота сволочная зачем-то, чем ближе к берегу, постаралась на край плота встать, как  будто эти 20 лишних сантиметров их спасли бы. И вот, неподалеку разорвался снаряд, на плоту было человек 25, что ли. Все погибли. Почему я принял командование? Дело в том, что посмелее на передовой всегда были лейтенанты, выросшие из младших командиров. Ведь мы еще до войны по два года служили, были самые оборотистые и смелые. Так что я переправился с батареей, здесь мы зацепились за клочок земли, и вместе с мотопехотой отразили несколько контратак противника. Мы всегда держали связь с мотострелками, благодаря чему успешно вели огонь и отбили атаки противника. А затем у нас начались проблемы со связью, на той стороне Днепра осталось три машины связи, они входили в мой взвод. И я попросил разрешения у командира полка перебраться обратно для того, чтобы проверить, что там с машинами. Взял двух солдат, молодые ребята из Ивановской области, пришли на берег, лодок нет, их уже отвели обратно на наш берег, стояла одна долбленка, сделанная из ствола свежесрубленного дерева. Я сел на весла, одного солдата посадил спереди, другого сзади, все происходило уже в темноте, так что доверить управление нашим суденышком я мог только себе. Переехали благополучно, смотрю, рядом с машинами уже находится Василий, командир взвода связи нашего дивизиона. Мы с ним все проверили благополучно, надо двигаться обратно. И он едет со мной, только на другой лодке со связистами. Я со своими солдатами сел обратно в долбленку, как мы и ехали. До половины реки доплыли, не знаю, что произошло, то ли осколок пробил дырку в этой долбленке, но вдруг хоп, и она полна воды посредине Днепра. Причем конец сентября месяца 1943-го года, вода холодная. Страшно было, ужас, я потихоньку кричу своим пацанам, мол, гребите, чтобы нас не сносило. Сам же крикнул Васе, командиру взвода связи, который следом за нами шел на лодке. Они доплыли к нам, мы к тому времени уже очутились в ледяной воде, и связисты нас вытащили из воды в свою лодку. До того берега добрались, разделись, холодно, продрогли, шинелями натерли себя, и я решил, что все, завтра уже буду в госпитале на белоснежных простынях валяться. Какой черт, даже насморка не было!

Артиллерист Гордимер Лев Владимирович, великая отечественная война, Я помню, iremember, воспоминания, интервью, Герой Советского союза, ветеран, винтовка, ППШ, Максим, пулемет, немец, граната, окоп, траншея, ППД, Наган, колючая проволока, разведчик, снайпер, автоматчик, ПТР, противотанковое ружье, мина, снаряд, разрыв, выстрел, каска, поиск, пленный, миномет, орудие, ДП, Дегтярев, котелок, ложка, сорокопятка, Катюша, ГМЧ, топограф, телефон, радиостанция, реваноль, боекомплект, патрон, пехотинец, разведчик, артиллерист, медик, партизан, зенитчик, снайпер, краснофлотец

Михаил Еремин, (стоит слева), Шалико Гогелия (сидит), Лев Гордимер (стоит справа), Тбилиси, июль 1942-го года

На плацдарме нам объяснили, что смысл форсирования Днепра заключался в том, чтобы пробить оборону противника и окружить немцев под Киевом. Еще Семен Михайлович Буденный в Гражданскую войну, когда не было танков, а были лошади, как раз в районе Григоровки форсировал Днепр. Но мы заняли какой-то небольшой плацдарм, отбили саму деревню, а дальше, мягко выражаясь, немец нас не пустил. Пока не построили мост, танки оставались на нашем берегу и не представляли собой грозной силы для нашей поддержке. И вот мы возились на плацдарме, то наступали, то обратно отступали. А когда построили мост, тогда и танки заговорили. Мы двинулись вперед. За эти бои меня наградили орденом «Красная Звезда».

Но все равно, операцию, как задумано, осуществить не удалось, и нас перебросили севернее Киева. Вот там мы вечером 4 ноября 1943-го года вступили в бой и на следующий день вырвались в тыл противника, немецкие части стали отступать. Утром 6 ноября 1943 года наши войска маршем двинулись на Фастов. Мы двигались на машинах, к которым были прикреплены 120-мм минометы.

Когда я сидел в грузовике, то в кабину не лез, чтобы обзор был лучше. И вскоре во время марша я заметил, что слева вдали в воздухе вертелись «Юнкерсы». Раз я их увидел, то продолжал за ними следить, на фронте же был не новичок, и знал, что немецкие самолеты поддерживают свои танки. Затем моя батарея по направлению движения колонны очутилась на перекрестке, справа находилась дорога на Житомир, рядом раскинулось село Заборье. И тут я понял, что слева от нас идут вражеские танки, не видно, сколько их. Так что я решил, ну что мне этот Фастов, надо с перекрестка уходить. И как только подъехали к нему, по моей команде шофер из колонны вышел и спустился вниз и вправо, за ним все остальные машины с минометами, после чего наша батарея быстренько настроилась на стрельбу по шоссе. На нас пошел по сути дела один танк. Если бы мы оставались в походной колонне, он бы как раз на нас и вышел, так что от батареи бы ничего не осталось. Расколотил бы нас вовсю. А так мы уцелели, и открыли огонь по танку и пехоте противника, хотя про пехоту громко сказано, рядом с вражеской стальной машиной находилась только кучка немцев из разбитых частей, откатывающихся от Киева. Но мы стрельбу весьма удачно организовали, пехота залегла, я приподнялся, чтобы рассмотреть, что происходит, и как раз в этот момент немецкий танк выстрелил в нашу сторону, снаряд разорвался неподалеку, и меня осколком ранило в голову. И все, как только ранило в голову, к нам подъехал командир нашего полка, я ему говорю: «Ну все, воевать закончил!» С ранением в голову точно спишут. Опять медсанбат, дальше войсковой госпиталь, Самара. За этот бой меня наградили Орденом Александра Невского.

Пролежал я в госпитале три или четыре месяца, пока рана не закрылась. Потом меня по состоянию здоровья признали негодным к службе в армии, и направили в город Пугачев Саратовской области в запасной артиллерийский полк, ждать приказа на увольнение. Два месяца из Москвы к нам шел этот приказ. Нас было 10 человек на демобилизацию в этом полку. И был я списан по состоянию здоровья в начале мая 1944-го года.

- Чем вы были вооружены на войне?

- Пистолетом ТТ, это было личное оружие. Но на фронте я быстренько взял себе автомат ППШ.

- Какое в войсках было отношение к партии, Сталину?

- Патриотическое. Сталин – это звезда, других разговоров и мыслей не могло даже и быть.

- Как обмундировывали артиллеристов и минометчиков?

- Отлично. Например, уже зимой 1941-1942 годов одежда была такая, которая позволяла спокойно пережидать даже сильные морозы. Обязательно выдавали полушубки, ватные теплые брюки и телогрейку. Сапоги, правда, были не очень теплыми.

Артиллерист Гордимер Лев Владимирович, великая отечественная война, Я помню, iremember, воспоминания, интервью, Герой Советского союза, ветеран, винтовка, ППШ, Максим, пулемет, немец, граната, окоп, траншея, ППД, Наган, колючая проволока, разведчик, снайпер, автоматчик, ПТР, противотанковое ружье, мина, снаряд, разрыв, выстрел, каска, поиск, пленный, миномет, орудие, ДП, Дегтярев, котелок, ложка, сорокопятка, Катюша, ГМЧ, топограф, телефон, радиостанция, реваноль, боекомплект, патрон, пехотинец, разведчик, артиллерист, медик, партизан, зенитчик, снайпер, краснофлотец

Младший лейтенант Лев Гордимер, 1941-й год

- Как кормили в войсках?

- Питание лейтенанта – солдатская кухня, но голодными мы никогда не были. Всегда сыты.

- Вши имелись?

- Нет. Мылись и стирались мы, артиллеристы и минометчики, постоянно.

- С пленными немцами сталкивались?

- Нет, я к ним не подходил.

- Как было организовано передвижение на марше?

- На машинах. Сначала были наши ЗИС-5, потом в 1943-м году появились американские «Студебеккеры». Это были хорошие грузовики, наша машина на подъеме не всегда срабатывала, поэтому старались возить в ней не более трех тонн. А американский «Студебеккер» мог на тяге больше вывезти, с помощью специального крюка эта машина сама себя подтягивала. Да и в целом по дороге за американцем наши минометы легко бегали.

 

В запасном полку я познакомился с таким же, как я, демобилизованным по ранению киевлянином, он был старше меня по возрасту, и мне говорит, мол, давай, бери направление на Киев, я тебе устрою и работу, и учебу, и даже общежитие. Он до войны работал в «Укрсахартресте». Так что я взял направление на Киев, а мой товарищ, с которым я служил в Симферополе, москвич Коля Шаневский, написал мне письмо, в котором указал, что его ранило под тем же селом Заборье, что и меня. Он был призван на службу с юридического факультета Московского государственного университета. Ему ампутировали ногу. И он восстановился на учебу, так что я в Киев через Москву поехал, заехал к нему. И тут он мне и говорит, мол, что ты, совсем дурной, поедешь на работу, будто бы не успеешь еще. Посоветовал идти учиться, но ведь по своей технической специальности я учиться не могу, потому что на черчении с такими ранами в руках карандаш не удержу. И тогда мы с колей решили, что я пойду на юридический. Теперь надо было сделать перевод из Московского Станкостроительного института на юридический факультет МГУ. Пошел я во Всесоюзный Комитет по делам высшей школы, попросил, чтобы мне перевод сделали. Но там отказали. Я пришел к Коле и говорю, так и так. А он интересуется, трезвым ли я заходил, в итоге решили смазать для смелости и решительности. Выпили, пошел я, в Москве был еще Всесоюзный юридический заочный институт. Опять пришел в Комитет, уже слегка выпивши, но разъяренный отказом, да еще и фронтовик. Что я незаконного просил? Ничего, ведь сдавать экзамены я не должен, был уже зачислен в ВУЗ, в котором сейчас не мог учиться. В конце концов, после небольшого крика мне сделали перевод во Всесоюзный юридический заочный институт, и я его окончил в 1947-м году.

- Как вы встретили 9 мая 1945-го года?

- Я в это время учился в ВУЗе. В Москве было шумно и весело. Люди так сильно радовались, что не то слово.

 

После к моменту окончания ВУЗа я уже был женат на однокласснице, родилась дочка Люда. А в 1947-м году 21 апреля скоропостижно скончался мой отец, живший с матерью после освобождения Украины в Мелитополе. Он заведовал базой аптекарского управления города. Мать осталась одна, сестра моя также училась в Москве, и только заканчивала свою учебу. Поэтому я решил поселиться поближе к матери. Но направления нам почему-то выдавали только по РСФСР, а в другие советские республики не отправляли. Крым же был ближе всего к Мелитополю. Туда я и взял направление в прокуратуру Крымской области. И благополучно начал здесь работать. Кстати, Симферополь был не очень разрушен после войны, а вот Севастополь был сильно разбит, как и Северный Крым, в том числе Джанкой.

В прокуратуре я проработал с 1947-го по 1951-й год, потом с 1965-го по 1987-й годы. В этот промежуток я ушел юрисконсультом сначала в отдел культуры, потом в торговлю, потому что в прокуратуре не разрешали работать совместителем, а прожить на одну зарплату было туговато.

Работал помощником прокурора в г. Симферополе, занимался делами по случаям разбоя и бандитизма. Некоторые из этих дел рассматривал областной суд. Принимал участие в десяти судах по делам о разбое, только  по двум из них я просил высшую меру наказания, и суд со мной согласился. Приговоры были приведены в исполнение.

Было у меня одно дело – в отношении гражданина, который как инвалид войны получал повышенную пенсию, в размере больше положенного. Он сражался партизаном в крымских лесах, но инвалидом без руки был с детства. Этот парень, конечно же, был неправ, но он честно партизанил, и я попросил меру наказания, не связанную с лишением свободы. Со мной суд согласился. Но городской прокурор, только недавно заступивший на пост, захотел, чтобы мы провели его по статье о хищении в крупных размерах, которая предусматривала уголовную ответственность. Я пришел и доложил ему, что так и так, не могу партизана в тюрьму отправлять, но прокурор озверел, приказал писать протест на решение суда, но я сказал, что писать не буду, парень был без руки, но участвовал в боях, будучи партизаном, а не отсиживался в тылу. И все, ушел. Вызвали второго помощника, Володю Старцева, тот тоже отказался писать протест. Так никто и не написал дельную бумагу, так что парень отделался штрафом.

Сейчас прокуратура распыляет свои действия, хватается за все, а в то время наш приход на предприятие или в государственный орган был настоящим событием. Если помощники районного прокуратура приходили проверять жалобу, которая поступила к ним, то люди относились к их появлению очень серьезно, так как знали, что прокуратура без оснований вмешиваться не будет. Вообще же наши штаты не были столь большими, как сейчас, в каждом районе Симферополя было не более четырех помощников.

Несколько слов о том, как я вернулся в прокуратуру. В апреле 1965-го прибыл к нам новый прокурор города Желяев, он меня как-то встретил на улице и предложил вернуться на работу. Мне же в то время была нужна квартира, так как мы с семьей жили в неблагоустроенном жилье. И я подумал, что работа в прокуратуре мне поможет. Пришел к Желяеву, объяснил ситуацию, тот сказал, что сейчас поручению горкома строят один многоквартирный дом для милиции, который сдадут в 1970-м году, и я в нем получу квартиру. Снова стал работать помощником прокурора. И точно, в указанном году получил квартиру, после чего продолжал трудиться в прокуратуре, откуда и ушел на пенсию в 1987-м.

Артиллерист Гордимер Лев Владимирович, великая отечественная война, Я помню, iremember, воспоминания, интервью, Герой Советского союза, ветеран, винтовка, ППШ, Максим, пулемет, немец, граната, окоп, траншея, ППД, Наган, колючая проволока, разведчик, снайпер, автоматчик, ПТР, противотанковое ружье, мина, снаряд, разрыв, выстрел, каска, поиск, пленный, миномет, орудие, ДП, Дегтярев, котелок, ложка, сорокопятка, Катюша, ГМЧ, топограф, телефон, радиостанция, реваноль, боекомплект, патрон, пехотинец, разведчик, артиллерист, медик, партизан, зенитчик, снайпер, краснофлотец

Тбилиси, эвакогоспиталь № 1422, июль 1942-го года

Интервью и лит.обработка:Ю. Трифонов


Читайте также

Ну, например, такой случай: я лежал на спине – и смотрел на самолёт, который бросает бомбы, а мне старлей говорит: «Ляг на живот, чтобы ты не видел! Потому что ты от разрыва сердца можешь погибнуть: бомба – не твоя, она – чужая, она в другое место упадёт, а ты видишь – она летит. А вот если она правда на тебя полетит, то ты – видел, не...
Читать дальше

Когда образовывалось Курская дуга, наша бригада воевала внутри, в самой северной макушке мешка. Я получил задачу отходить оттуда северо-западнее Фатежа, в район деревни Самодуровка. Оборудованных рубежей там не построили, поэтому пришлось срочно укрепляться и маскироваться самим. У меня две машины, а горючего нет. Я пошёл от...
Читать дальше

Я сам забегал за щит каждого орудия после каждого выстрела и ключом поворачивал шток противооткатного устройства, чтобы выбрать ненужный поворот, который недоставало. Был слишком длинный откат у этой пушки, и была опасность сорвать поршни противооткатного устройства. Однажды получилось так, что я выбежал за щит поправить...
Читать дальше

Вся Военно-Грузинская дорога плотно заселена войсками, проделана огромная работа: туннели, в которых размещены склады, войска, оборонительные заграждения. Город как будто мертвый, только слышно как проходят войска. Фронт уже на подступах к городу. Десятки, сотни немецких самолетов летают над расположениями наших войск и...
Читать дальше

Внезапно над нами появился немецкий самолет, стрелявший из пулемета. Я приготовился стрелять в него из винтовки, но командиры запретили мне делать это, чтобы "не демаскироваться". Попасть в самолет не трудно, но толку от этого мало.

Читать дальше

Первый бой… Как в песне поется: «Последний бой, он трудный самый…»? Не правда! Самый трудный - первый бой, потому что еще ничего не знаешь. Знаешь как фронте считалось? Если в первом бою живой остался - молодец! Во втором бою - фронтовик! А после третьего - бывалый солдат! Уже все знаешь, где присесть, где прилечь, где пробежать, что...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты