Тимофеев Александр Филиппович

Опубликовано 25 сентября 2007 года

18393 0

Б.А.В. - Назовите, пожалуйста, как Вас зовут?

Т.А.Ф. - Тимофеев Александр Филиппович.

Б.А.В. - Чем Вы занимались до войны?

Тимофеев Александр Филиппович ( далее по тексту Т.А.Ф.) - Закончил лесотехническую академию в Ленинграде, ну сейчас Санкт - Петербург. Конечно, все ждали, что вот-вот война будет. Вот, понимаете, плохого ждать, может еще не будет, не в этом году, через несколько лет. Вдруг, она началась. Вот, третий курс. Практика учебная кончилась уже, все. Зачет сдавали уже в бою. В Лисине, это шестьдесят километров от Ленинграда, ну я по старому буду называть, Санкт - Петербург. Уже объявили войну. На следующий день приехали в Ленинград. На всех сразу на оборонные работы. Месяц, наверно, работал на оборонных работах, на этом, на перешейке, севернее Ленинграда. Потом нас вызвали в военкомат и, вот, направили меня в третье артиллерийское училище.

Бровцин Александр Викторович (далее по тексту Б.А.В.) - Третье Ленинградское артиллерийское училище.

Т.А.Ф. - Вот, сорок первый год я весь учился, не воевал. Правда, в августе нас эвакуировали в Кострому. И я кончал училище уже в Костроме. К Новому году сорок второму нам присвоили звания младшего лейтенанта и направили в Главное артиллерийское управление, ГАУ. В Москву. Оттуда нас постепенно брали на разные фронта. Нас было человек двести с чем-то. А вот нас, по каким-то соображениям, человек пятьдесят - шестьдесят, взяли в новые части. Тогда название "Катюша" еще не было. Даже сейчас не знаю, почему "Катюша" назвали. Но были новые гвардейские минометные части. Названий у них особо не было. БМ-13 называли. Вот я туда попал командиром взвода. Огневого. Сначала воевал, потом получил ранение, направлен на второе, но это же, такой же, тоже на "Катюшу", только другую, дивизион отдельный был. Вот в этом дивизионе и воевал до конца войны. Правда, еще был дважды ранен, ну вдогонку уже и…

Ну, нас бросали на разные фронта: Западный, Брянский, Карельский. То есть, нас бросали туда, где наступление планировалось. Ну, а потом, снова Западный фронт, Польша, Одер, Берлин. Ну и закончил, как в песне поется, в Берлине. Сначала командиром взвода, потом начальником разведки дивизиона, потом командиром батареи был. Что Вам еще больше рассказать?

Б.А.В. - Вас так послушаешь, так вся война как бы вот…

Т.А.Ф. - А погодите, война! Конечно, ведь мы старались все, я не ухожу, все мы старались делать как можно лучше. От этого зависела и жизнь наша. Вот в чем дело. Ну, как, если я был начальником разведки дивизиона, как я своих разведчиков буду обучать там смелости и. а сам буду сзади сидеть их, да? Это же понятно.

Б.А.В. - Ну хорошо. Тогда давайте по вопросам пойдем. Александр Филиппович. Расскажите поподробнее об учебе в училище. Какую матчасть Вы изучали?

Т.А.Ф. - Ой, это артиллерийское училище. Мы изучали только конечно не "Катюшу".

Б.А.В. - А что Вы изучали ?

Т.А.Ф. - Изучали, в основном, ствольную артиллерию. Ну, правила стрельбы, их использование, значит, разных орудий. В основном, они же все стреляют, есть определенные правила стрельбы для них всех, для всех орудий одинаковые - для "Катюш", там, для всех. Поэтому, конечно, учились. И раньше учились три года. Нас учили шесть месяцев. Ну, это понятно, почему. И знаний давали, мы все старались, вообще я не могу сказать, нас, сколько было человек - двести с чем-то у нас выпуск был. Я не могу сказать, что вот такие-то относились плохо, не хотели там. Таких я не знаю. Мы понимали, что пойдем на фронт, а там многое зависит от того, знаешь ты или не знаешь.

Б.А.В. - А, в училище у Вас какие орудия были, на которых вы занимались?

Т.А.Ф. - А, ствольная артиллерия, различные там были. Различного диаметра, различные ствола…

Б.А.В. - Сто пятьдесят два миллиметра были?

Т.А.Ф. - Были.

Б.А.В. - Были тоже ?

Т.А.Ф. - Да. "Катюш" не было.

Б.А.В. - А самый маленький калибр - 57;45?

Т.А.Ф. - Я не помню сейчас уже. Не помню. В общем, были большие.

Б.А.В. - То есть, сто двадцать два?

Т.А.Ф. - Да, примерно так вот.

Б.А.В. - И семьдесят шесть миллиметров тоже были?

Т.А.Ф. - Да, да. Были. Тоже были.

Б.А.В. - А как много Вам пришлось стрелять там, в училище?

Т.А.Ф. - А вот это было очень мало. Мы стреляли очень мало. Снарядов то были, уже мало.

Б.А.В. - Ну, и как Вы тренировались?

Т.А.Ф. - Практически, нет. Но это, правило стрельбы, это мы наизусть учили. Все равно учились там, стреляли.

Б.А.В. - Кого-то из преподавателей помните?

Т.А.Ф. - Признаться Вам по совести, я сейчас забыл уже. Фамилии забыл их.

Б.А.В. - А какие были бытовые условия в училище?

Т.А.Ф. - Если считать, что военное время, то бытовые условия были хорошими. Мы все голодными не сидели, все накормлены хорошо. Но жили мы, правда, когда эвакуировали из Ленинграда, в Костроме, там, возле Костромы, там возле вокзала, там была специальная военная минная школа, вот там мы жили. Но, все хорошо, нары были двухэтажные там. Ну, в общем, сказать что плохо, трудности - это не могу. И питались хорошо, нас кормили хорошо. Я не могу обижаться.

Б.А.В. - Какие настроения среди курсантов были во время битвы под Москвой?

Т.А.Ф. - А мы ждали только одного, что нас бросят под Москву. Нас не бросили. Мы командиром, офицером быть не могли, командиром орудия, заряжающим, это все могли быть. Но нас не бросили.

Б.А.В. - То есть, вообще никого из училища не отправили?

Т.А.Ф. - Нет, никого не взяли, абсолютно. А взяли, к новому году, когда мы закончили, нам присвоили звания, и тогда. А мы ожидали, что нас в Москву бросят. Ну, командирами орудий, не офицерами. Все думали мы, ждали этого . Но этого не получилось.

Б.А.В. - А что Вы можете сказать о жизни гражданских людей, там. В Костроме?

Т.А.Ф. - А знаете, мы мало знаем, вообще то. На не пускали никуда.

Б.А.В. - То есть, вы не ходили туда, в город?

Т.А.Ф. - Не ходили. Но, тогда то еще жили так, голодными не сидели, насколько мне известно. Так сказать, неплохо тогда жили еще. Но вот потом уже похуже было. А это сорок первый год ведь был, так что всего хватало. Там, сколько надо? Вот тут я Вам точно не могу сказать. Нас не пускали, не отпускали никуда.

Б.А.В. - То есть, вы в увольнения ни разу не ходили?

Т.А.Ф. - Нет, нет, нет.

Б.А.В. - И на заготовки там?

Т.А.Ф. - Так некуда, некуда было. И нас не отпускали.

Б.А.В. - А по сколько в день часов занятия были?

Т.А.Ф. - Ой, по многу. Часов по двенадцать, наверное, были занятия. А потом еще самостоятельная работа.

Б.А.В. - Подготовка.

Т.А.Ф. - Тоже подготовка, тоже по расписанию там. По расписанию все двадцать четыре часа были расписаны. Вы в армии участвовали, так ведь?

Б.А.В. - Да, я служил, еще даже в Советской армии. Я представляю.

Т.А.Ф. - Да, там тем более.

Б.А.В. - Я представляю, что это такое. А скажите, Александр Филиппович, оценивая с точки зрения фронтового опыта, как Вы считаете, Вас в училище хорошо подготовили?

Т.А.Ф. - Я читаю что не плохо. И мы старались, я говорю не только о себе, а все старались, потому что знали, что нужны знания. И преподаватели с нами работали. Вот, я фамилию не назову, не могу сказать, что такой-то плохой был! Нет. Все старались, и всегда, в любое время, на любой вопрос. И вообще, все нам давали. И сами пример показывали, и в дисциплине, и во всем. Я не могу ни одного назвать преподавателя, который такой был.

Б.А.В. - Как Вас встретили в первой части, в дивизионе минометном?

Т.А.Ф. - Привели меня в отдельный дивизион, командиром огневого взвода. Вот я сейчас даже не помню так хорошо все, нормально все.

Б.А.В. - А взвод это две установки, да?

Т.А.Ф. - Четыре. Два взвода - батарея. Да, четыре, восемь установок, вот так вот.

Б.А.В. - То есть, батарея - два взвода. Во взводе - четыре установки. А в дивизионе сколько батарей?

Т.А.Ф. - Три. Погодите, дайте не напутать. В дивизионе было две батареи, восемь "Катюш". В батарее четыре "Катюши". А взвод один в батарее был огневой и взвод управления.

Б.А.В. - А, понятно, правильно, точно.

Т.А.Ф. - И взвод управления.

Б.А.В. - Как проходило обучение специальности минометчика? Все таки, вас же не к этому готовили, да?

Т.А.Ф. - Так это уже потто, когда уже "Катюши" то. Так знаете, что? Их устройство очень простое. И мне очень помог старший сержант, как бы зам, мой пом командира взвода. Он все очень хорошо знал и мне содержание все рассказал. Потом было руководство. Я прочитал. Оно устройство простое, а правила стрельбы те же самые.

Б.А.В. - Артиллерийские, да?

Т.А.Ф. - Те же самые, да.

Б.А.В. - Расскажите о Ваших обязанностях, как командира взвода огневого?

Т.А.Ф. - Так, как сказать? Обязанность одна - со всеми быть, любить, хорошие отношения, всех обучать и, когда нужно, и требовать. Чтобы все работали как можно лучше, задание выполнять - так, все чтобы были.

Б.А.В. - Как командир взвода, Вы участвовали в выборе огневой позиции?

Т.А.Ф. - Нет.

Б.А.В. - А кто этим занимался?

Т.А.Ф. - А это , потом, когда был уже начальником разведки, тогда я уже выбирал.

Б.А.В. - Позиции, как раз?

Т.А.Ф. - Да, да. Я там был только полгода, а там уже стало управление. Вот тогда это моя обязанность была. А утверждал сам командир дивизиона.

Б.А.В. - Расскажите, каковы были обязанности бойцов Вашего взвода?

Т.А.Ф. - Да как, обязанность у всех разные, там были: командир орудия, его помощник, заряжающие, наводчики. Они должны были знать орудие и знать его, как им пользоваться.

Б.А.В. - А сколько человек в расчете было?

Т.А.Ф. - Полный шесть человек. Небольшой расчет был.

Б.А.В. - То есть, не семь, не восемь?

Т.А.Ф. - Нет, даже меньше. Командир орудия, его, наводчик, его зам, и четыре заряжающих. Все.

Б.А.В. - Я так понял, что у Вас были БМ-13, да?

Т.А.Ф. - Сначала были БМ-8 маленькие. А потом вот, когда я, после ранения, меня послали в другую часть, там были БМ-13. Вот, на них я воевал уже до конца.

Б.А.В. - Войны, да?

Т.А.Ф. - Да. Сначала на БМ-8, потом на БМ-13. Ну, они одинаковы в устройстве. Различия есть, но…

Б.А.В. - А какие различия?

Т.А.Ф. - Ну, снаряды другие там, количество снарядов другое, а так все одинаково.

Б.А.В. - На каких грузовиках были вот эти установки у вас смонтированы?

Т.А.Ф. - Ой, первые то я не помню. Погоди, эти, Горьковского завода, как они назывались?

Б.А.В. - Харьковского?

Т.А.Ф. - Нет, Горьковского.

Б.А.В. - А, Горьковского! Ну, ГАЗ.

Т.А.Ф. - ГАЗ, да. А потом "Студебаккеры" были у нас. Американские.

Б.А.В. - "Студебеккеры", да?

Т.А.Ф. - Да, "Студебеккеры". На них хорошо воевать.

Б.А.В. - На "Студебеккерах"? ГАЗ хуже?

Т.А.Ф. - У них проходимость хорошая.

Б.А.В. - А вот, у ГАЗ, какие-то преимущества и недостатки, какие были?

Т.А.Ф. - Ой, я Вам этого не могу сказать.

Б.А.В. - То есть, Вы этим не занимались, да?

Т.А.Ф. - Нет, так у нас все ездили все нормально, все старались все выполнять. Там, наверно, замечали специалисты какие-то недостатки, но я Вам не могу сказать об этом. Да и думать не хочу.

Б.А.В. - Александр Филиппович, вот если о боевых действиях говорить, сколько позиций было? Вот была исходная позиция и огневая, да?

Т.А.Ф. - Как, исходная?

Б.А.В. - Ну, где вот вы сосредотачиваетесь…

Т.А.Ф. - Нет, это огневая позиция, где стоят орудия.

Б.А.В. - Да. И откуда она ведет огонь, да?

Т.А.Ф. - Но, откуда ведут огонь, откуда? Они были, наши огневые позиции обычно стояли всегда, они были два - три километра, а то и больше. Дальность стрельбы - девять километров. Так ближе двух километров обычно они не подъезжали. Огневые позиции. Наши. Тем более в первый год. Ну, сорок первого не знаю, в сорок втором. Как только стрельба, мы сразу уезжали. Это сорок второй год. А потом специально. Самолеты прилетали, они стрельбу, артиллеристы открывали немцы по нам. Поэтому, мы даже меняли позиции. Но это только сорок второй год. Ну, сорок первый. Я не воевал, не знаю. Наверно, тоже также было. А, начиная с сорок третьего года, мы уже стояли, не уезжали.

Б.А.В. - Не уезжали?

Т.А.Ф. - На других позициях. Не меняли. Чтобы быстро дали и уехали. Этого не было. Это только было, ну, вероятно, весь сорок первый год был такой, у нас было мало, я не воевал тогда, потом сорок второй год. Так это было. Стрельнем и уедем.

Б.А.В. - А, получается, ну если про сорок второй год говорить, что для одного залпа надо было каждый раз новую позицию выбирать, да?

Т.А.Ф. - Да, это получалось так. А потом нет. В сорок третьем.

Б.А.В. - А скажите, как располагались, как выбирались эти новые позиции?

Т.А.Ф. - Так разные. Чтобы было как и где, чтобы стрелять можно было. Чтобы ничего не мешало.

Б.А.В. - Ну, а сколько их? Их же тоже заранее, по сути дела, надо выбирать, да?

Т.А.Ф. - Ну, в какой то степени надо было. Но если временно стояли, то можно было даже определить сразу, что вот отсюда огонь вести я могу. И постоянно выбирали, конечно там уже.

Б.А.В. - Вот если про сорок второй год говорить, какие цели у вас были наиболее характерные? Наиболее частые?

Т.А.Ф. - Как, какие цели?

Б.А.В. - Ну, танки, скопления пехоты…

Т.А.Ф. - А! В этом отношении. Так сорок второй год, нам давали, я же был командиром взвода, по сути дела, нам давали, а я не видал противника то.

Б.А.В. - А! То есть Вам просто…

Т.А.Ф. - А вот уже с сорок третьего года, когда я стал уже командиром разведывательного управления, начальником дивизионной разведки, я стал уже, мог и я выбирать цели, наблюдал за целями. А, когда они стреляют, они же даже противника не видят и не знают.

Б.А.В. - Что такое и…

Т.А.Ф. - Данные дают им и они по готовым данным, там дальность, какое направление, там дальность, прицел…

Б.А.В. - Ну а потом вот, начиная с сорок третьего и до конца, какие цели для Вас были наиболее характерны?

Т.А.Ф. &ndas;А разные были цели.

Б.А.В. - Разные, то есть,нельзя сказать, что вот что то было характерное?

Т.А.Ф. - Особенно, что если было, так сказать, где. Что, если, допустим, готовилось наше наступление, то мы тогда несколько залпов давали по противникам. А, если где они наступали, то, конечно, тогда приходилось нам и по танкам, и по противнику, и …

Б.А.В. - По пехоте, да?

Т.А.Ф. - По пехоте, когда их много. По одному стреляли. У нас был один недостаток - большое рассеивание.

Б.А.В. - Сколько было рассеивание? Какая величина?

Т.А.Ф. - Вообще то, я Вам не скажу, но большое рассеивание. Больше, чем у ствольной артиллерии. Поэтому стрелять по одному танку, по одному орудию - малая вероятность, что попадешь. Не потому, что плохо наводишь, а рассеивание большое.

Б.А.В. - Получается, что больше всего стреляли по площадям, да?

Т.А.Ф. - По площадям. Когда, действительно, большие площади, много танков, не один, а несколько. Или пехота наступает. И тогда было много таких случаев, когда наш залп останавливал атаку или контратаку танков противника. Такие случаи были.

Б.А.В. - То есть, по танкам Вам тоже приходилось стрелять?

Т.А.Ф. - А как же!

Б.А.В. - Довольно таки часто, да?

Т.А.Ф. - Там же прицел различный. По танкам один, по пехоте другой. Вот так.

Б.А.В. - Входило ли в Вашу задачу бороться с немецкими реактивными минометами?

Т.А.Ф. - Так нет, специально, нет.

Б.А.В. - Знаете, вот у них же были шестиствольные, десятиствольные…

Т.А.Ф. - "Ванюша".

Б.А.В. - Да, да.

Т.А.Ф. - Ну так, нет, конечно! Специально это не делалось, но если было, что они стреляют, то обязательно. Вот, Андрей Аверьянович, начальник разведки был, обязательно устанавливал, давал мне показания, откуда стреляют. Все чтобы. А как же!

Б.А.В. - То есть, они никаким приоритетом не пользовались, да? Среди других целей? Их не старались определить?

Т.А.Ф. - Нет, особо, они как обычно входили. Тем более, если там одно - два орудия, так стрелять мало толку от нас. Когда полк - другое дело.

Б.А.В. - приходилось ли Вам стрелять прямой наводкой?

Т.А.Ф. - К, сожалению, приходилось.

Б.А.В. - Как часто? Расскажите об этих случаях.

Т.А.Ф. - Во время Курской битвы, сорок третий год. Там.

Б.А.В. - Это Вы на Брянском фронте были?

Т.А.Ф. - На Брянском, да. Сначала Западный, потом Брянский фронт. Вот так приходилось.

Б.А.В. - Это, наверно, одиннадцатая гвардейская армия там, да? Или где Вы были там?

Т.А.Ф. - Нет, мы были в разных армиях, потому что нас перебрасывали. Я даже не помню…

Б.А.В. - Где это было, да?

Т.А.Ф. - Да. Ну, где я помню, но, в какой был, я не… Мы в разных армиях были. Я об этом даже и не думал в то время. Какое мое дело, в каком подчинении мой дивизион! Мне то что! Мне надо, чтобы правильно все делалось.

Б.А.В. - Не могли бы Вы об этих случаях по подробнее рассказать, когда Вам прямой наводкой приходилось стрелять?

Т.А.Ф. - Так это неожиданно получается ведь, когда не ждешь. Контратака противника. Наши - раз, и отступили. А ты остался. Что делать? Или уезжать, заводить машины, или стрелять. Одно из двух.

Б.А.В. - А было ли у вас, специально, только для вас, зенитное прикрытие?

Т.А.Ф. - Что?

Б.А.В. - Зенитное прикрытие, вот, для вас только.

Т.А.Ф. - Нет.

Б.А.В. - Не было, никогда, да?

Т.А.Ф. - Не было, я не помню этого дела. Этого не было.

Б.А.В. - Какой был промежуток времени между зарядкой, между залпами "Катюш"?

Т.А.Ф. - Это зависело от того, как нужно стрелять. Если сразу, обычно все, как только залп дали, сразу все орудия заряжаются. Заново.

Б.А.В. - Ну вот, за сколько…

Т.А.Ф. - А если второй залп нужно давать, это уже зависело от тех, кто заряжает.

Б.А.В. - Ну вот, самое быстрое, как могли перезарядить?

Т.А.Ф. - Вот, считайте: шестнадцать снарядов, по сорок два килограмма каждый, какое время нужно, чтобы…

Б.А.В. - Так, я не знаю.

Т.А.Ф. - А, вот.

Б.А.В. - Так я спрашиваю, мне интересно.

Т.А.Ф. - Несколько минут надо, конечно.

Б.А.В. - Минут пять, да? Можно за пять минут?

Т.А.Ф. - Да. А, может быть даже, побыстрее можно.

Б.А.В. - Можно и побыстрее даже?

Т.А.Ф. - Да. Ну, там зависит, от тех людей. Которые заряжают. Они уже знали, как, чтобы быстро это делать.

Б.А.В. - Наверно, разные расчеты, и, даже, разные дивизионы, по-разному стреляли, да?

Т.А.Ф. - Может, в какой-то степени.

Б.А.В. - Я знаю, что на полковых минометах, восьмидесяти двух миллиметровых, там были расчеты, которые за минуту сто двадцать мин могли выпустить.

Т.А.Ф. - Так бывает, это, конечно, много зависит от человека, от команды, как заряжают. Но они все старались. На фронте это обычно, не надо подгонять людей. Сама обстановка подгоняла.

Б.А.В. - Как Вы можете оценить потери в Ваших частях, вот где Вы воевали?

Т.А.Ф. - В наших частях потери были небольшие.

Б.А.В. - Ну вот, за месяц, сколько? По ранению, или по смерти?

Т.А.Ф. - Ой, я не знаю. Даже Вам не скажу. Но было не много. Второе дело, если, допустим, дивизион, ну попадали там, во время приближения - это другое дело. А так, потери были небольшие. Вот, после войны, здесь нас было четверо. Так они все умерли. Все прошли, и даже ранения не получали.

Б.А.В. - Ни разу даже, да? А, вот, раз уж Вы сами об этом заговорили…

Т.А.Ф. - Я то, видите, я был в разведке, я же с пехотой ходил вместе все равно. Три ранения, но я же с пехотой ходил. А вот это ошибка была. На Курской дуге. Осенью было. Мы наступали, севернее. Ну, потом, поэтому мы на юг наступали. Первый день наступления, сорок третий год. Осенью, неудачное наступление. А нас ведь на второй день собрали, три дивизиона, весь полк. В районный центр Ульяново. Село Ульяново. И, пока не получили новое направление, там стояли. Вот это была ошибка нашего руководства.

Б.А.В. - Вас там накрыли?

Т.А.Ф. - Им, конечно, сказали, и нас там самолеты.

Б.А.В. - Разбомбили, да?

Т.А.Ф. - Всего две установки повредили тогда наших. Мы выехали сразу, но…Это была просто ошибка. Не надо было там сосредотачиваться нам, нужно было отдельно. Мы бы могли отдельно стоять где-то дивизионом. А нас собрали всех в одно село. А они та где-то, наверно, сидели. Может быть, даже там они и остались. Только что оно там было занято нами, они там были, немцы. Может быть, они та остались, сразу и передали.

Б.А.В. - Это там, на Брянском фронте было, да?

Т.А.Ф. - Нет, это Западный фронт. Западный фронт был, тогда Брянского фронта еще не было. А оттуда стали наступать на юг.

Б.А.В. - А получается, что к тому временивс уже в полк включили, да? А как полк назывался, номер не помните?

Т.А.Ф. - А зачем Вам он?

Б.А.В. - Ну, требуется, чтобы я номера частей тоже указывал.

Т.А.Ф. - Ну, пятьдесят девятый. Можно сказать уже.

Б.А.В. - Пятьдесят девятый гвардейский минометный полк, да?

Т.А.Ф. - ГМП.

Б.А.В. - Александр Филиппович, опишите, пожалуйста, как осуществлялся марш, передвижение с одного места на другое?

Т.А.Ф. - Да, причем тут марш? Двигались туда, куда нужно было.

Б.А.В. - Нет, а как это организовывалось? Маскировка, какая была?

Т.А.Ф. - Так, если ночью, вы имеете в виду?

Б.А.В. - Ну, так вот я и спрашиваю. Вы только ночью двигались?

Т.А.Ф. - Нет.

Б.А.В. - Бывало, что и днем.

Т.А.Ф. - И днем бывало.

Б.А.В. - А как вот?

Т.А.Ф. - Это же не на самой передовой!

Б.А.В. - Я понимаю.

Т.А.Ф. - Там было три, четыре, пять километров до передовой.

Б.А.В. - Я понимаю.

Т.А.Ф. - Старались, днем старались не двигаться. Или незаметно. В основном, ночью двигались. Свет был, но старались без света, чтобы нас не засекли. Вот так. Конечно, сложности были.

Б.А.В. - А днем как добивались скрытности и незаметности ?

Т.А.Ф. - Ну, если можно, как обычно. Не знаю, что даже ответить Вам. Как обычно едет?

Б.А.В. - А какие Вы имеете награды?

Т.А.Ф. -Ну вот, орден Красной Звезды, это мы просто контратаку немецких танков остановили.

Б.А.В. - Вас послушаешь, так плевое дело - контратаку немецких танков отбить.

Т.А.Ф. - Почему плевое. Я бы не сказал. Ну ладно. Пошли в контратаку. Продвинулись километра на три-четыре. Наши все бегут. Пошли на высотку, где мой наблюдательный пункт был. Я сразу подготовил данные и дал залп, в основном по себе. Ну, рядышком были. Четыре танка загорелось, остальные остановились. Разошлись. Раз они разошлись, пусто. Раз они разошлись, ствольная артиллерия отступила. Атака захлебнулась.

Б.А.В. - Это Красной звезды, да?

Т.А.Ф. - Да. А второй получил второй степени - это пленные. Я был начальником разведки - пошли и сцепили. Пока, если немцы остались где-то, группа. Наши то ушли где-то правее, а мы тут вступили в рукопашный бой. Двух пленных взяли.

Б.А.В. - А сколько человек их было?

Т.А.Ф. - Ну, их я не знаю, сколько было. Нас то было всего шесть человек. Нас. Но их, сколько было, не могу сказать. Много. Но они не ожидали. Вступили в бой, вот двух пленных взяли. Вот за это наградили.

Б.А.В. - Вот, Вы были командиром взвода разведки, да?

Т.А.Ф. - Да.

Б.А.В. - Я так понял, что Вы выбирали огневые позиции и цели?

Т.А.Ф. - Ну, не все, но в основном. В основном я выбирал.

Б.А.В. - А какая у Вас связь была? У Вас была рация или Вы по телефону?

Т.А.Ф. - Была рация. Ну, не рация, а телефонная связь. Телефон. А потом рация. Со мной радисты ходили. Два радиста. Правда, они менялись.

Б.А.В. - А как глубоко на передний край Вы заходили? Прямо к траншее или на наблюдательном пункте?

Т.А.Ф. - Если я на обороне, то прямо к передовой, на передовой сидели там, вместе с пехотой. А в бою - так там по-разному бывает.

Б.А.В. - По всякому бывает.

Т.А.Ф. - По всякому бывает. Единственное, что я Вам скажу, пока наши не займут первую линию окопов, я должен был сидеть в траншее и следить.

Б.А.В. - Чтобы контратаки не было?

Т.А.Ф. - Чтобы контратаки не было. Как только они из траншеи, так я должен идти.

Б.А.В. - Вперед.

Т.А.Ф. - Вперед. Вслед за ними. Вот так. А так, всякое было.

Б.А.В. - А расскажите, пожалуйста, в Берлине, чем бои запомнились?

Т.А.Ф. - Ну, понимаете, в городе - это особое условие стрельбы. Там сложности вот в чем: не всегда можно прямо стрелять, бывает также…

Б.А.В. - Здания мешают.

Т.А.Ф. - Здания мешают. Всякое бывает. Трудности есть, поэтому выбрать позиции и стрелять все это, особенности есть, всегда много. Все особенности такие, которые надо как-то все равно избежать. Выбрать огневую позицию. Конечно, где, более такое, без высоких домов, место. Чтобы оттуда стрелять можно было из орудий.

Б.А.В. - А за что орден Александра Невского Вы получили?

Т.А.Ф. - Так вот, за бои в Берлине.

Б.А.В. - То есть это за все бои, как бы, не за какой-то бой?

Т.А.Ф. - Конечно.

Б.А.В. - То есть это, можно сказать, благодаря зам командующего артиллерии фронта, да?

Т.А.Ф. - Ну, может быть, в какой то степени, да.

Б.А.В. - Который в полк приехал, да?

Т.А.Ф. - В какой то степени, да. Потому что у нас командир полка был, он думал только о себе. Он на нас на всех плевал.

Б.А.В. - Ну, вот видите, видите как? А он был кадровый артиллерист?

Т.А.Ф. - Нет, он был не кадровый. Ну, как-то, перед войной что ли, он служил. А, не знаю.

Б.А.В. - Потому, что, кто вот так вот резко о старших и средних командирах пишет, они говорят, что такие, как правило, были из кадровых военных.

Т.А.Ф. - Ну, как правило, да.

Б.А.В. - То есть, они так, на передовой не очень любили появляться, а почести и …

Т.А.Ф. - Но, кадровые то наоборот, любили. Они должны были.

Б.А.В. - Должны были, но… Я, просто, читал воспоминания такие, такой Мухин есть, артиллерист. Вот, он тоже там: командиром взвода был, командиром батареи, дивизиона. Он говорит, что вот всю войну с этим сталкивался. Страдал, говорит, чуть не погиб из-за этого.

Т.А.Ф. - Всякие были командиры, и бойцы разные были.

Б.А.В. - Ну, я так понял, что на командиров полка и дивизиона ему очень плохо везло.

Т.А.Ф. - Нет, были хорошие.

Б.А.В. - Я не спорю.

Т.А.Ф. - Но были и… Ведь понимаете, в чем дело, вот Вы уже сейчас большой чин имеете, должность, так ведь?

Б.А.В. - Ну, это спорный вопрос.

Т.А.Ф. - Но все равно. Ведь многое зависит от Вас самих, как на войне. Если будете только думать о себе, а на остальных всех наплевать, это одно, если думать будете о себе и о других - это совсем другое. Ну, Вы поняли меня. Я, может, не совсем удачно выразился, но Вы поняли.

Б.А.В. - Я понял. И еще вопрос: как вы относились к политрукам и комиссарам на войне?

Т.А.Ф. - Понимаете, это очень такой сложный вопрос. А ведь тоже, разные бывают. И были такие разные, были. Вот, у нас политрук дивизионный был, зам командира дивизиона по политчасти. Он был очень хороший человек. Он со всеми солдатами, со всеми, все дружил, и заботился и о питании, все обо всем заботился. А потом я встретился с заместителем командира полка..

Б.А.В. - По политчасти, да?

Т.А.Ф. - По полит части… Та что, разные. Сказать, что все плохие были, я не могу.

Б.А.В. - Я понимаю.

ТАФ. - Но сказать, что это не нужно было, знаете…

Б.А.В. - То есть, Вы считаете, что они нужны были тогда на войне, да?

Т.А.Ф. - Нужны были…

Б.А.В. - А, разве вот, просто власти командира недостаточно для этого было? Чтобы о солдатах заботиться, чтобы порядок был?

Т.А.Ф. - Нет, не то, что недостаточно, заботы то больше должно быть.

Б.А.В. - Еще больше, да?

Т.А.Ф. - Да. И у них свои особенности, понимаете? Командир, любой командир - не важно там, дивизиона, батареи, прежде всего, отвечал за боевые действия.

Б.А.В. - Понятно.

Т.А.Ф. - А все люд, с ними нужно же работать.

Б.А.В. - И, вот, замполит то с ними и работал, да?

Т.А.Ф. - Это его обязанность была. Поэтому, многое зависит, что за человек политработник был. Если плохой, он не нужен. Были такие, а в основном, вот дивизион, я не могу плохого сказать, только хорошее. Политработник. Зам по полит части.

Б.А.В. - Александр Филиппович, а что вы думаете о наших, которые попали в плен к врагу?

Т.А.Ф. - А что о них думать?

Б.А.В. -Ну, вот, допустим, тогда, я знаю, считалось: кто попал в плен - это предатель.

Т.А.Ф. - Нет.

Б.А.В. - И судьба их после войны была незавидная.

Т.А.Ф. - Понимаете, тут тоже может быть. Может быть, и как предатель. Может, просто, сдался сам. Но бывает, такие условия были, когда неминуемо в плен попадает. И потом, были и такие, которые освобождались и воевали, и неплохо воевали. Поэтому, всех обвинять в том, что вот они в плену были, такие сякие они, и плохие - это, знаете. Так сказать нельзя. Другое дело, что среди них были те, которые не до конца выполняли свои обязанности, это другой вопрос. Были такие и такие. Но обвинять все в том, что, о! Пленные- это негодяи, изменники! Я бы так ни за что не сказал.

Б.А.В. - Но ведь было же такое тогда?

Т.А.Ф. - Ну, отдельное мнение, а так ничего особого то не было ведь. Я не помню, чтобы так относились. И, вот, на войне, я помню, и в нашей части воевали те, которые в плену были. К ним отношение было нормальное. И после войны. Вот, недавно похоронили, об этом даже писали. Столбов - Вы слыхали такую фамилию?

Б.А.В. - Нет, не слыхал.

Т.А.Ф. - Сначала был директор Учхоза, потом как доцент работал у нас, умер.

Б.А.В. - Вот он был в плену?

Т.А.Ф. - В плену был. Сказать, что-то плохого о нем, я знал его, когда он уже работал здесь, сказать что плохого - плохой директор был или доцент был никуда негодный - нельзя так сказать. Так что, пленные разные. Один, действительно, может быть, мужества не хватило, сдался. А многих просто окружили, вот в сорок первом году. Их всех обвинять?

Б.А.В. - Так, было же такое.

Т.А.Ф. - Ну, так, официально то этого не было. Отношение. Так отношение складывается. Это много, вот Вы историк, многое зависит. Историки могут по-разному передать. Так ведь?

Б.А.В. - Можно, да.

Т.А.Ф. - Вот, Карамзин - историк! У! Он этого ничего не знает, а пишет только прочее, прочее. Как на него посмотрите после этого?

Б.А.В. - Карамзин Николай это, да?

Т.А.Ф. - Да.

Б.А.В. - Ну, как? Это ведь классика русской истории.

Т.А.Ф. - Ну это я знаю. Шуткой, не по настоящему сказал. Из истории нужно брать то, что хорошее

Б.А.В. - Конечно. Еще вопросы, Александр Филиппович. Какие чувства Вы испытывали в боевой обстановке?

Т.А.Ф. - Ой, тут даже боюсь ответить, какие чувства.

Б.А.В. - Возбуждение, страх?

Т.А.Ф. - Так и все было, и страх, только надо было бороться с ним. Не показывать. А это понятно, что нам грозит смерть. Какие вот?

Б.А.В. - Люди же разные.

Т.А.Ф. - Так ведь нет, так ведь это, долг был. Ну, что я, бежать должен куда-нибудь?

Б.А.В. - Ну, некоторые же бежали.

Т.А.Ф. - Ну, это, знаете, таких было мало. И там, куда убежишь?

Б.А.В. - Ну, я знаю, что людей это не останавливало.

Т.А.Ф. - Да?

Б.А.В. - Ну, я знаю, что, допустим, на передовой, людей это не останавливало. Целые роты вылезали из окопов и бежали.

Т.А.Ф. - Не знаю. Я таких случаев не знаю.

Б.А.В. - Как Вы относились тогда к немцам?

Т.А.Ф. - Какое отношение к врагу может быть?

Б.А.В. - Я не знаю.

Т.А.Ф. - Как, не знаете?!

Б.А.В. - Ну, Александр Филиппович…

Т.А.Ф. - Я на Вас, вот, замахиваюсь!

Б.А.В. - Александр Филиппович, ну Вы же сами ученый. Вы понимаете, что я просто выполняю свою работу.

Т.А.Ф. - Это вот и дело. Может быть, вот что важно. Я говорил, что все удивляются одному: как такие умные люди, как немцы, у них все же в науке, есть так сказать. Вот. Так поверили Гитлеру. Вот этому многие удивляются, в том числе и я.

Б.А.В. - То есть, ненависти у Вас не было?

Т.А.Ф. - Нет, такой ненависти. Но, вот как они могли это сделать? Так это доказывает, когда мы дошли. У нас никто ведь немецких женщин не стрелял, не расстреливал. Пленных тоже не расстреливали. Так что, отношение ко всему немецкому народу, я бы не сказал, что оно было какое то плохое.

Б.А.В. - А к власовцам? К власовцам какое у Вас отношение было?

Т.А.Ф. - Ну, к власовцам. О Власове говорить не надо. Это изменник.

Б.А.В. - Просто я знаю, что на Западном фронте, на Брянском, их довольно таки много было. То есть, они даже непосредственно на передовой воевали.

Т.А.Ф. - Так было мы, так и отношение было плохое, это изменник. Какое отношение к изменнику может быть? К ним отношение было хуже, чем к немцам.

Б.А.В. - Ну, сейчас же некоторые говорят, что они были патриоты, что они воевали за Россию, но без большевиков?

Т.А.Ф. - Так, слушайте, можно сказать все, что угодно. Да как же так, за какую Россию они воевали против нас вместе с немцами? И факт, это факт.

Б.А.В. - Они Вам попадались?

Т.А.Ф. - Я даже и не помню. Может, попадались, так. Но я лично не брал в плен их. Понимаете в чем дело? Это отношение тут у всех такое, я Вам прямо говорю. Отношение ко всем власовцам такое было всегда. Преступники.

Б.А.В. - Как Вы можете вспомнить отношения с нашими русскими людьми, там вот, в местах, где Вы освобождали и воевали?

Т.А.Ф. - После освобождения? А что? Я не понимаю вопроса.

Б.А.В. - Как Вы вспомните, они рады были, что снова Советская власть вернулась?

Т.А.Ф. - В основном, рады.

Б.А.В. - А почему?

Т.А.Ф. - А потому, что в окружении много трудностей перенесли. Сложностей, трудностей много. И я не помню, чтобы мы вот когда восстанавливали все, отношение было к нам плохое. Я это сказать не могу. И поляки встречали нас хорошо. Правда, потом, как-то с Польшей не получилось.

Б.А.В. - Вы имеете в виду уже после войны?

Т.А.Ф. - После войны. Наших убивали, даже, вот те же немцы. Вот, я полтора года еще служил в Германии после войны, ни одного суая не было, что где-то нашего солдата убили после войны. Даже такой случай могу привести. Я дежурным по гарнизону был. Меня вызывают, я выхожу - два немца, но уже пожилые. На плащ палатке принесли нашего солдата. Он спит. Они говорят, что он пьяный был, напился и заснул. Они его принесли на плащ палатке. Ну, правда, из другой части. Я позвонил в другую часть, его взяли, что там с ним сделали, я не знаю, но факт то, что они его принесли. А он даже и не проснулся. Пьяный. Они могли бы его убить, и никто бы знать не знал. Вот отношение. Вот, после победы, когда я в Германии служил, у нас не было ни одного случая, что бы вот так. А вот в Польше, поляки, такое было. А в Германии этого не было.

Б.А.В. - А какое было Ваше отношение к религии во время войны?

Т.А.Ф. - К чему?

Б.А.В. - К религии.

Т.А.Ф. - А это почему Вас интересует?

Б.А.В. - Потому, что сейчас это изучается. Это так называемые социально - психологические характеристики участников войны.

Т.А.Ф. - Ну как Вам ответить? Я вырос в простой крестьянской семье. Отец у меня был истинно верующий. И меня обучал этому. Я сам читал Евангелие - От Луки, От Иоанна, От Марка, от Матфея, Ветхий Завет, Новый Завет, другие книги. Я это все знал. И, на позициях марксизма - ленинизма проходил, когда учился, в основном, в девятом классе. Причем, очень болезненный переход был. Так что отношение к религии, я считаю так, что истинно верующий человек, христианская вера, это вера хорошая, истинно верующий человек, он должен обладать хорошими свойствами, только у нас таких мало. Показать, что ты верующий, это одно. А истинно верующий - это другое. Вот. Ну, сейчас я не верующий.

Б.А.В. - А на фронте были моменты, когда Вы снова про религию вспоминали?

Т.А.Ф. - Нет. Такого не было. Таких моментов у меня не было. Я не помню и у других. У моих друзей, у солдат, не было.

Б.А.В. - А знаете, было, некоторые говорят, что на фронте люди свои приметы стали придумывать?

Т.А.Ф. - Что придумывать?

Б.А.В. - Приметы. Соблюдение которых позволяло им выжить.

Т.А.Ф. - Нет.

Б.А.В. - Не было у Вас такого?

Т.А.Ф. - Нет. Этого я не знаю. Этого я не знаю и ничего не могу Вам сказать.

Б.А.В. - А как можете оценить отношения солдат и офицеров в ваших частях?

Т.А.Ф. - Ой, господи. В то время, в войну и после войны - самые хорошие отношения. Ничего такого не было. Мне же нельзя, как же, если я с ними воюю. У меня были всегда хорошие отношения, у меня и личные, со всеми солдатами.

Б.А.В. - У меня просто, так как я изучаю это, я сталкивался, что офицеры были разные. Особенно, старшие офицеры - от командира полка и выше. Очень часто, даже в артиллерийских частях, люди сталкивались просто с элементарной некомпетентностью.

Т.А.Ф. - Были. Были, были, были.

Б.А.В. - И безответственность.

Т.А.Ф. - Это были.

Б.А.В. - Вот, что я имею в виду.

Т.А.Ф. - Да, но, понимаете, может быть это… Ну, кто его знает. Но я знаю и другие, которые были полковники, подполковники, и хорошие отношения были. А на фронте так же нельзя.

Б.А.В. - Вот я читал, что были такие и на фронте. То есть, полк воюет, у него командир полка вот такой, он начальник, а дело страдает.

Т.А.Ф. - Не знаю. Ну, таких начальников, конечно, они были, но таких снимали. Это уже после войны появились такие.

Б.А.В. - Как Вы относились к присутствию женщин на войне?

Т.А.Ф. - А у нас в полку, я помню, в дивизионе, только одна женщина. Медик. Одна - единственная и все.

Б.А.В. - Как к ней относились?

Т.А.Ф. - Все к ней относились хорошо, все хорошо, да. И ничего не могу о ней плохого сказать. Потом на ней женился, после войны женился, командир батареи одной. Ну, они видно там… Ничего не могу плохого сказать, а больше женщин у нас не было. А то, что вот в медсанбате я лежал, так там, господи! Дай бог, чтобы таких женщин было побольше. Хороший уход, все, такое отношение. Вот это на раненых очень сильно влияет. Так что, о тех женщинах, которых я встречал, мало я их встречал в войну, но о тех, которых встречал, ничего плохого не могу сказать. Что такая, такая была там…

Б.А.В. - То есть, ППЖ эти Вас не волновали там?

Т.А.Ф. - Нет.

Б.А.В. - Как отдыхали, развлекались на войне?

Т.А.Ф. - О, господи! Я даже не знаю. Не могу Вам ответить.

Б.А.В. - Не было отдыха? Не было развлечений?

Т.А.Ф. - Когда, только вот, допустим, наши установки ремонтировали, там, в Москве. Мы, где то в Подмосковье жили, там месяц, ну сколько. Ну, вот тогда, ну что там? Учеба, ну все, как обычно. Жизнь была. А так то у нас какой отдых? Все. В развлечениях особых никто и не нуждался. Отдых, конечно, был. Все было.

Б.А.В. - Ну, а как вот, что любили? Поспать, поесть, поплясать?

Т.А.Ф. - Ну, поспать, посидеть, полежать, конечно. А как? Я не знаю вашего вопроса, в чем суть его?

Б.А.В. - Ну, понимаете, меня интересует не лакированная эта картинка, меня интересует, как люди жили там, на войне. Вот поэтому я такие вопросы задаю.

Т.А.Ф. - Так жили, так как жили то? Все равно, жизнь то остается, жизнь.

Б.А.В. - Так вот, я про то. Жизнь как без отдыха, без развлечений представить?

Т.А.Ф. - Ну, нет. Отдых есть. А развлечений никаких не было.

Б.А.В. - Ну, кино не приезжало?

Т.А.Ф. - Нет. И на передовой этого не было. Вот когда в тылу, тогда другое, отдыхали там.

Б.А.В. - Бывало дело, все-таки?

Т.А.Ф. - Да.

Б.А.В. - Артисты приезжали?

Т.А.Ф. - Я не помню. К нам не приезжали. Слышали, что куда-то приезжали, но у нас ни разу не было.

Б.А.В. - Как Вас встречали на Родине после войны?

Т.А.Ф. - Где это, на Родине?

Б.А.В. - Ну, Вы учиться дальше продолжали, Вы закончили академию?

Т.А.Ф. - Закончил. Так это уже прошло, я полтора года в Германии, в ноябре месяце демобилизовался. В мае сорок шестого года мне дали отпуск, и я из Германии приехал. Домой, в Курганскую область.

Б.А.В. - Курганская область, да?

Т.А.Ф. - Да, я из Курганской области. Там все село, деревня. Домой я приехал к маме и к отцу. Там набежала полная изба женщин, смеются и плачут все. Смеются, потому что я приехал, радуются за мать. А плачут, потому что у каждой кто-то, то муж погиб, то отец, то брат, то сын. Погибло очень много. Конечно.

Б.А.В. - А как Вы помните? Как Вам дался переход от военной жизни к мирной? Вот Вас сны о войне мучили?

Т.А.Ф. - А почему меня должны мучить?

Б.А.В. - А потому, что некоторые рассказывают.

Т.А.Ф. - Я же ничего плохого не делал в войну. Я воевал. Трудности были. Ну, какие то сны были, наверное. Но я не помню, не могу Вам сказать. А что бы еще и мучили, нет.

Б.А.В. - Не запомнили?

Т.А.Ф. - Нет.

Б.А.В. - Как Вы относитесь к этой войне сейчас?

Т.А.Ф. - Так сейчас войны то нет.

Б.А.В. - А вот конкретно о той войне?

Т.А.Ф. - А чего тут?

Б.А.В. - Ну, сейчас многие говорят, что та война была не просто горем, она была еще и несправедливой, незаслуженной. Что мы защищали тут неправильную власть Советскую. И коммунисты - это люди, в данном случае, которые утопили наш русский народ в крови, для того, чтобы сохранить свою власть.

Т.А.Ф. - Вы знаете, что. Вы, тем более, историк - так же сказали?

Б.А.В. - Да.

Т.А.Ф. - Знаете, что я Вам скажу? Изолгать историю - это очень легко.

Б.А.В. - А Вы что думаете про это? Мне Ваше мнение интересно.

Т.А.Ф. - А что думать то? На нас напали, мы должны были воевать, защищать свою землю, отстаивать свою Родину.

Б.А.В. - Ну, допустим, вот мои студенты, когда я с ним про это говорю, я им говорю: "Вам воевать скоро придется". Они надо мной смеются. Они мне не верят. И они не хотят воевать. Я Вам говорю. Вот студенты, которых я учу.

Т.А.Ф. - Ну, это такое воспитание сейчас. Очень плохое.

Б.А.В. - Так ведь на них тоже нападут!

Т.А.Ф. - Ну, хорошо. Конечно, я там сам читал, можно обвинять и Сталина, что там он неправильную политику вел. Но дело тут даже не в Сталине, и не в руководстве.

Б.А.В. - А в чем?

Т.А.Ф. - А в Гитлере. Он же там поставил на мировое господство, задачу. И к этому стремился. Та что, как не воевать? Я не знаю. Я считаю, что все верно. А сейчас тоже надо защищать. Как же страну не защищать?

Б.А.В. - Ну, вот так они, как то… как-то к этому легкомысленно относятся. Непонятно.

Т.А.Ф. - Нет, не понятно.

Б.А.В. - Я тоже не понимаю.

Т.А.Ф. - Я тоже не понимаю. Как же так?

Б.А.В. - Спасибо, Александр Филиппович. Давайте на этом закончим.

Т.А.Ф. - Пожалуйста.

Интервью:А. Бровцин
Лит. обработка:
О. Кощеев


Читайте также

Первый раз столкнулся, когда окружили: мы дошли до станции Речково, эта станция с запада последняя перед мостом через Дон. Мост – был взорван, часть пролёта. Когда наступали немцы – наши взорвали. Станция Речково была внизу, а наверху – типа сопки, и там немцы приковали наших «власовцев» к пулемёту. Сами ушли – а они...
Читать дальше

Ну, например, такой случай: я лежал на спине – и смотрел на самолёт, который бросает бомбы, а мне старлей говорит: «Ляг на живот, чтобы ты не видел! Потому что ты от разрыва сердца можешь погибнуть: бомба – не твоя, она – чужая, она в другое место упадёт, а ты видишь – она летит. А вот если она правда на тебя полетит, то ты – видел, не...
Читать дальше

Я сам забегал за щит каждого орудия после каждого выстрела и ключом поворачивал шток противооткатного устройства, чтобы выбрать ненужный поворот, который недоставало. Был слишком длинный откат у этой пушки, и была опасность сорвать поршни противооткатного устройства. Однажды получилось так, что я выбежал за щит поправить...
Читать дальше

В первом же крепком бою меня ранило. Пехота напоролась на японские танки. Этого просто никто не ожидал! Чтобы помочь пехоте, мы развернули свою «сорокопятку», подхватили ее и галопом вперед. Мы же у них на подхвате. Выкатили ее вперед на прямую наводку. Ну и попали… А какие у японцев были хитрые укрепления! Когда мы прикатили...
Читать дальше

Летом 1944 года кромешный ад пришлось переживать вторично. Жара до 30 градусов. Атаковать приходится сквозь лесные завалы, которые при нашем приближении немцы подожгли. Пламя, как в доменной печи! Едкий дым до нестерпимой боли "выедал" глаза... И в этом кошмаре, да к тому же под вражеским обстрелом мне - наводчику - нужно точно...
Читать дальше

Прибегаю на позицию, все раскурочено, народ побитый. Елки- палки, гляжу, а там - танков туча. Я вниз бегу, вижу - ездовые. Стали мы отходить по балке. Лошадей всех поранило. Оставили лошадей. Он бомбит. Залезаю на бугор. Там ездит одна бронемашина с белым флагом, чтобы мы сдавались. А танки нас окружили, и чтобы прорваться к...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты