Евстратов Иван Яковлевич

Опубликовано 26 ноября 2012 года

10283 0

Я родился 22 июня 1922-го года, в селе Новый Курлак, Анненского района Воронежской области.

Семья у нас была большая, моя мамочка родила пять девочек и четыре мальчика. В 1928 году мы переселились ближе к Борисовглебску, там чернозем был и мы эту местность как целину осваивали. Всего туда переехало тридцать семей, создали колхоз имени Молотова.

Безграмотность тогда была страшная, у меня бабуля ни читать, ни писать не умела. Для ликвидации безграмотности были созданы ликбезы. Преподаватели в них были, те которые окончили четыре класса церковно-приходской школы. Так что я с бабулей ходил на эти курсы. За три месяца она стала читать, писать, а потом и говорит: «Внучек, а немецкий будем изучать?» Я говорю: «Бабуля, слава богу, что ты русский то изучила!» «А я бы и немецкий…». Потом у нас в поселке организовали четырехлетнюю школу, а семилетка находилась в трех километрах от нашего поселка.

Я был пятым или шестым ребенком в семье. Мой отец был участником Русско-японской и Гражданской войн, во время Гражданской он воевал в Чапаевской дивизии. Старший брат окончил артиллерийскую школу, участвовал в боях на Халхин-Голе и в 1942 году погиб. Другой брат был авиационным штурманом, старшая сестра во время войны была бригадиром тракторной бригады, младшая сестра окончила педучилище.

2 августа 1930 года, недалеко от нас, был совершен первый в Советском Союзе групповой десант. Мне тогда было восемь лет, и у меня появилась мечта – летать как птица. Детское такое мышление было – крылья пришивал, с крыши прыгал, с моста прыгал. Мама за меня так переживала, и сестра и сестра тоже, а отец… Он во время Гражданской войны в Чапаевской дивизии служил и воспитывал нас. Помню, я его спрашивал: «Слушай, пап, как же это, казалось бы, в таком пекле не могут выдержать человеческие нервы, а ты остался?» А он «Ванек, пока не поздно, закаляй себя с детства. В истории твоей жизни будут и благоприятные, и экстремальные условия, а чтобы выживать в экстремальных условиях, надо готовить себя ко всем невзгодам, и хорошей и плохой жизни. Закаляй себя, и не отказывайся, не в коем случае, от физического труда». И я с детства закалял себя. Позже я часто вспоминал его слова.

После окончания седьмого класса, я поступил в техникум, отец хотел меня агрономом сделать, и, одновременно, стал заниматься в Воронежском аэроклубе. В 1940 году я совершил свой первый прыжок и стал такой известностью у нас в районе. Был у нас такой секретарь комсомола Мобрыкин Иван Петрович, так он посадил меня в свой лимузин, это уже в 1941 году было, и возил по совхозам и колхозам – рекламировал: «Комсомол на самолет!»

22 июня мы услышали выступления Юрия Левитана: «Внимание, внимание! Говорит Москва, работают все радиостанции Советского Союза!» Так мы узнали о начале войны. Сразу же началась мобилизация, в деревне остались одни женщины. В военкомате я военкома попросил направить меня в десантные войска, ну и попал в Марксштадт, где проходило формирование.

В марте 1942 года наш батальон выбросили на Волховском фронте в тыл к немцам. Бросали ночью, с минимальной высоты, с принудительным раскрытием. У нас задача была – построить площадку, чтобы на нее могли планеры приземляться. Командование считало, что в районе нашего приземления будут немцы, но их, слава Богу, не было. Мы базировались в местечке Александрия, там немцев никогда не было, там даже колхоз сохранился. Мы начали строить площадку, боеприпасами и продовольствием нас обеспечивали партизанские отряды. Площадку мы построили, но в мае месяцев командование приняло решение о нашем выходе. Часть батальона вывезли самолетами, часть вышли сами.

Прибили в Капотню и там нашу 1-ю воздушно-десантную бригаду преобразовали в 109-й гвардейский стрелковый полк 37-й гвардейской стрелковой дивизии. В августе 1942 года нашу дивизию направили под Сталинград. В середине октября наша дивизия дралась в Сталинграде. С четырнадцатого на пятнадцатое октября – это был самый тяжелейший день. Мы держали оборону в районе Тракторного завода.

Старший политрук Петр Иванов, он потом там погиб, обвешанный гранатами, ходил по ходам сообщений и говорил: «Товарищи, разведка доложила, что на нашем участке идут шестнадцать фашистских танков с танковым десантом! Нам приказано удержать позиции до наступления темноты, чтобы обеспечить переправу частей 62-й армии». Фашисты превосходили нас в людях один к десяти, в танках один к двенадцати, но никак не могли прорваться к переправе. Командующий 62-й армии, Чуйков, в своих воспоминаниях так написал: «Хорошо, что во время прибыли десантники. С десантными кинжалами там, штыками, в десантной форме, и так фашистов встречали, через плечо бросали как мешки с соломой. Но весь полк погиб, но никто не скажет, что они не выполнили наказ Родины!»

Шестнадцать танков прошли через наши головы, бой всю ночь шли, а утром смотрим – трупы у стен навалом валяются. Командир нашего 109-го гвардейского полка был ранен, командование на себя взял лейтенант Иванов. Я был легко контужен, но отказался от госпитализации, и начальник штаба полка, полковник Комалков, назначил меня делопроизводителем полка, я писал донесения, наносил на карту обстановку. Потом Комалкову потребовалось уточнить обстановку, он ушел и не вернулся, погиб… Начальником штаба полка стал один младший лейтенант. Я сформировал и возглавил команду из писарей, команды охраны КП, нас человек девятнадцать.

Комдивом у нас генерал Жолудев был, хороший десантник такой, с орлиным носом – красавец. Его командный пункт при бомбежке завалило, воздуха не хватает и по радио просил: «Подайте мне воздуха по трубе, чтобы руководить подразделениями боя и наладить связь».

А у меня в подчинении двое местных было, юнцы совсем, и они пошли разведывать путь, чтобы раненных отвести. Они вернулись, а мы уже в окружении были. Я приказал переодеться в немецкие шинели и так мы вышли. Отправили раненных на другой берег, нам в помощь разведроту дали, и приказали вывести наш 109-й полк. Мы его вывели и снова заняли оборону.

Я к тому времени уже дважды был ранен и тут меня еще раз ранило, тяжело. Очнулся я уже в госпитале в Ленинске, меня в палату для безнадежных положили. Там я еще брюшной тиф подхватил.

Помню, голова кругом идет, в ушах сплошная музыка и артиллерийская канонада… Но врачи… Я очень благодарен врачам. Помню, ко мне подходила капитан медицинской службы, женщина, и с ложечки поила меня рыбьим жиром. Подойдет, откроет мне рот, а он противный, так она по головке погладит: «Сынок, сынок! Будешь живой, пей!» – и ложку в рот…

После госпиталя меня направили в Нахабино, на курсы командиров стрелково-парашютных взводов. Там я встретил Победу. Радость была огромная. 24 июня я участвовал в Параде Победы. Прошли Красную площадь, потом идем по улицам Москвы, в нас букеты цветов бросают, завалили, невозможно было пройти. Я один букет схватил, смотрю, бумажка там: «Хочу познакомиться с победителем! Сокольский переулок, дом такой-то». Елки-палки, думаю, москвичка, ну как тут с ней встречаться! Я двух слов связать не могу! А правофланговый со мной шел Федя, царство ему небесное ему и он говорит: «Вань, да ты что, фашистов не боялся, а тут… Да ты что!»

А нас, когда мы к параду готовились, от метро Сокольники разместили. Вернулись мы туда, нам привезли водку в ящиках, накрыли стол, ну, закуска там была, икра черная, икра красная… Я немножко поддал, смелости набрался, и пошел. Деревянный одноэтажный дом, я подхожу, стучусь мне дверь открывают, смотрю – капитан, весь в орденах. Прошел в комнату, там стол, на столе бутылка «Столичной», закуска: «Ох, победитель, давай, а то один сижу. От Москвы до Берлина прошел. Как тебя зовут то?» «Иван Яковлевич». «А меня Иван Иванович». «Так я по записке!» «Так моя дочка тут чудит! Давай, дорогой, выпьем за победу!» – и тот первый тост я никогда не забуду: «Много нас Иванов, на святой Руси, выпьем сто стаканов, только подноси!»

Потом и девушка пришла, так я со своей женой и познакомился. 24 июня 1945 года познакомился, а в октябре 1946 года поженились. Я парашютный шелк достал, и ей из этого шелка свадебное платье сшили. Мать ее, она была против, чтобы дочь за десантника выходила: «Дочка, я не советую тебе ни за летчиков, ни за парашютистов, сломают голову, останешься вдовой преждевременно!» Но она мать не послушала. Потом даже вспоминала: «Вот, мамочка, ты не советовала мне за Ванечку, а мы с ним так душа в душу!»

После войны я, сперва, на интендантских должностях служил. Но потом настоял, говорю: «Я окончил курсы командира парашютно-десантных взводов. Прыгать хочу, хочу быть начальником ПДС». Мне генерал говорит: «Давай я тебе внеочередное звание присвою, только останься». Я говорю: «Нет, не пойдет!» В 1953 году окончил отделение начальников парашютно-десантной службы Высшей офицерской школы. Служил начальником ПДС, испытывал новые парашюты.

В 1963 году у меня очень неприятный случай был. Я тогда организовывал показательные прыжки для космонавтов, и был у нас такой парашютист – Никитин Николай Константинович, он был парашютистом-инструктором Центра подготовки космонавтов. Я был выпускающим и вел всю предпрыжковую подготовку. Я первого выпустил, нормально. Второй прыжок выпустил, потом полторы секунды интервал, скорость была двести-двести десять километров в час, и третьего.

Николай Константинович он рекордсмен, хорошо умел свободно владеть телом, свободно планировать, но у него и раньше были такие ошибки, при испытании парашютов он часто падал на купол и тут они голова в голову столкнулись с Новиковым и оба погибли.

Это было семь часов утра. Я в шоковом состоянии. Потом приехали из прокуратуры Московского гарнизона, просмотрели все мои журналы по предпрыжковой подготовке, посмотрели приборы и прокурор сказал: «Ну, делать здесь нечего». И все.

- Спасибо, Иван Яковлевич. Еще несколько вопросов. Голод 1933 года вас коснулся?

- Да, голод был, но мы, как говорится, на подножном корме его перенесли. Вокруг щавель рос, чеснок дикий, крапива. Потом, рядом с домом у нас водоем был, я очень любил рыбачить и вот это нас спасло. Ну и, кроме того, колхоз многодетным семьям помощь оказывал.

- А корова была у вас?

- А без коровы там невозможно! Корова обязательно. Я сейчас не помню две или одна у нас была, но корова была. Потом кроликов было навалом. Вообще семья у нас трудолюбивая был, мы даже иногда дрались, чтобы выполнить работу взрослого.

Наверное, все это и заложило фундамент моего организма. Потом уже, во время войны, нам на Волховском фронте пришлось поголодать, но ничего, перенес.

- Когда вас призвали и направили на формировку, что входило в обучение?

- Круговая оборона, в тылу противника, да и в уличном бою там же неизвестно откуда будет противник. Освоили мы все виды вооружения десантных войск, изучали танки противника.

Кстати, в Сталинграде случай был. Там у стен тракторного завода немецкий танк стоял, немцы его бросили.  Мы с переводчиком, Сашей Халамайзер, в этот танк сели. Я на приборную доску смотрю и говорю: «Слушай, давай запустим». Он мне показал, вот на эту кнопку запуск и так далее. Мы танк легко запустили, а потом я за рычаг взялся, так танк как развернулся, и стену разрушил и сразу заглох. -Прыжки были?

- Обязательно. Мы прыгали без запасного парашюта, во время войны никаких запасных парашютов не было и никаких отказчиков не было. В  общем, прыжков пять-шесть мы, наверное, сделали…

- С аэростата не прыгали?

- Нет, на формировке сразу с самолета. С аэростата я уже после войны прыгал.

- Как на формировке кормили?

- Отлично. И на фронте тоже. Только на Волховском поголодать пришлось. В Сталинграде, если не было горячей пищи, выдавали десантный паек трехсуточный. Там и спирт в шоколадке был – чайком запьешь и в голове зашумело. Десантные пайки были очень хорошие. Питались мы конечно лучше чем в тылу.

- А оружие у вас какое было?

- У меня ППШ с диском. Вообще у всех писарей ППШ были, но в полку все владели всеми видами оружия. В Сталинграде я с ПТР воевал.

- Спасибо, Иван Яковлевич.

Интервью: А. Драбкин
Лит.обработка:Н. Аничкин


Читайте также

Что можно сказать о боях с финнами на Карельском перешейке отдельно? Укрепления у них были очень сильные. Ведь там проходила линия Маннергейма такая. Снаряды наших 45-миллиметровых пушек, которые были у нас в батальоне, у них не брали ничего. Кругом у них были бетон, сталь. В общем, очень сильно укрепленная оборона у них там была....
Читать дальше

Три дня подряд мы пробивались с боем через сжимающееся кольцо преследователей, но получилось так, что нас зажали на узком участке. Вышли оврагами всего четверо. Наткнулись на группу комбата майора Жерносекова, примерно семьдесят человек. Через день нас немцы снова обложили со всех сторон. Казалось уже все -хана. Кто-то из...
Читать дальше

Первый раз я прыгнул спокойно, а на втором прыжке был мандраж. Позже начались прыжки со вторым, запасным парашютом. Прыгали с оружием, штык винтовки обмоткой привязывали к стволу. На прыжки с самолетов, мы отправлялись пешим маршем, на аэродром, находившийся в 25 километрах от нашего лесного лагеря. Все снаряжение и оба парашюта,...
Читать дальше

Когда парашют раскрылся, я посмотрел вниз и увидел только темные пятна, еще подумал: "Не дай Бог на ямы попасть". Приземлился, рядом десантники с других самолетов, из моих саперов увидел неподалеку только двоих. Начался сбор. Мы не успели даже собрать парашюты, как сбоку по нам открыли огонь из пулеметов, стоящие рядом со...
Читать дальше

Спустя некоторое время в наш район подъехала машина, а на ней человек  12-15 человек немцев. Сошли и начали ходить по кустам. Они направились к  нам, а нас всего 6 человек. Мы залегли, а немцы идут, разговаривают,  думают, что тут никого нет. Быстренько распределили кто по кому бьет,  подпустили их метров на 20 и...
Читать дальше

А 28-го декабря рано утром к нам прорвался сейнер, мне командир кричит,  чтобы я принимал конец к тумбам из чугуна на пристани. Немцы  постреливают, потому что корабль видно хорошо. Около пристани один из  матросов вышел к борту, здесь уже не стреляли. Этот моряк бросил мне  трос, я поймал его конец и набросил...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты