Ачаповская (Конопелькина) Татьяна Владимировна

Опубликовано 18 октября 2013 года

3425 0

Я родилась 20 октября 1937 года в городе Бобруйск Белорусской ССР. Отец Владимир Павлович работал грузчиком, а мама трудилась швеей. Папа был сильный мужчина, высокий ростом и здоровый. В семье росло шестеро детей, но к 1941-му выжила только я, остальные умерли в младенчестве. С началом Великой Отечественной войны отца забрали в армию. Вскоре пришли немцы, жить стало трудно, осенью живший по соседству с нами мальчик заболел дизентерией, и умер. Пошел снег, топить нечем. Тогда мама посадила меня на саночки, и мы поехали к папиным родителям в деревню. По соседству с нами жил полицай, и когда весной 1943-го народ начали насильно угонять в Германию, он активно в этом участвовал. Три семьи: мы, Соловей и Труханевские, решили спрятаться в находившемся поблизости лесе. Немцы стали вылавливать беглецов, приходилось с каждым днем уходить все глубже и глубже в лесную чащу. Однажды утром встали рано, мама меня разбудила – солнышко только-только начинало всходить. Вокруг росли большие деревья, я стала что-то на ноги одевать, и в это время знакомый голос полицая закричал: «Ачаповские, Труханевские, Соловей, не бойтесь, свои идут!» Мама посмотрела между деревьями, и говорит: «Какие свои, там немцы с собаками!» В итоге нас окружили и забрали в деревню.

Начали разбираться, куда дальше отправлять арестованных. Мама сказала мне: «Ты стой, никуда не уходи, я сейчас!» и с полицаем пошла к дому бабушки с дедушкой, который располагался немного за деревенской чертой. Позже мама мне рассказа, что она просила полицая: если он нас оставит в деревне, то мать отдаст отцовскую одежду, в том числе выходные хромовые кожаные сапоги, закопанные в саду. Мама была готова все отдать за то, чтобы нас не отправляли в Германию. Ну конечно, он все это откопал: и все равно нас увезли.

Сначала привели в соседнюю деревню, бросили в сарай, на землю солому постелили, на которой мы ночевали. На следующее утро выгнали на улицу, где стоял стол, по бокам которого сидело по немцу. Всех людей записывали. Одних ставили почему-то в одну шеренгу, остальных – в другую. Мама была полненькая, при записи сказала, что она беременна. Надеялась, не угонят. Все равно нас вместе со всеми погрузили в телятники, соломы какой-то бросили на пол, и так повезли. Не помню, чтобы нас кормили в пути, уже в концлагере дали свеклу, нарезанную большими кусками, и острую-острую, по всей видимости, с уксусом. Затем каждый день вплоть до освобождения мы кушали в основном непонятное месиво из какой-то травы, зеленое и мягкое, видимо, перетертое на чем-то.

Нас привезли в лагерь, расположенный, как мне говорила мать, в небольшом городке примерно в сорока километрах от Берлина. Мама работала на строительстве: мешала цемент, а я безвылазно находилась в лагере. Все три угнанные из деревни семьи находились в одном маленьком бараке. В лагере сидели люди разных национальностей – русские, белорусы, украинцы, прибалтийцы, поляки, которые нас критиковали за то, что мы вступили в колхоз, такие-сякие. Я ни с кем из чужих детей не подружилась: в нашем бараке в одной семье было трое детей, два мальчика и девочка, а во второй семье еще два мальчика. Мы с ними все время вместе держались.

Охрана не скажу, что была строгая, надзиратели говорили по-русски, но никуда не выпускали. Весной 1945 года началась стрельба, утром я на кровати сидела и смотрела в единственное маленькое окошко, имевшееся в бараке. Напротив нашего лагеря находился мужской концлагерь, и оттуда стали срочно выводить людей. Когда они подошли ближе к окошку, я услышала, как мужчины между собой шептались, что к нам приближаются советские войска. Днем нас выгнали из барака и повели в какой-то лесочек, где стояли немецкие военные казармы. Ближе к вечеру к нам в комнату забежал немец, наставил на нас автомат и хотел почему-то расстрелять, но пожилой мужчина, у которого было трое детей, стал просить на ломаном немецком языке: «Пожалуйста, не надо стрелять, у нас киндер!» И этот немец не стал стрелять – а в соседней комнате всех расстрелял, кроме женщины, которая куда-то вышла.

Уже вечером нас снова вывели в лесок, и тут наши начали наступление, сверху стали кричать: «Ура!» Между деревьями замелькали солдаты в советской форме, к нам подбежал какой-то командир с биноклем, руководил атакой. Мальчишки стали просить у него посмотреть в бинокль. Он разрешил. Я тоже быстренько глянула: в том городке, где располагался лагерь, все летело и гремело, а из домов падали люди. К утру мужчины нашли каких-то лошадей, запрягли их в найденную поблизости телегу, малых детей посадили на нее, нам дали сопровождающих, после чего мы поехали домой.

- Как обстояло дело с санитарией в лагерных бараках?

- Страшные условия. Грязь вокруг, не мылись ни разу. Но насекомых немцы страшно боялись и уничтожали какими-то порошками.

- Проверки по ночам надзиратели устраивали?

- Было такое. Надзирателем у нас был какой-то славянин по кличке Трубка. Он был более-менее нормальный, детей, в отличие от других, не трогал.

- Лагерь не снится сейчас?

- Нет, но фильмы по войну я смотреть не могу. Не могу объяснить, в чем дело, но или ухожу из комнаты, когда их показывают, или отключаю телевизор. Для меня это почему-то очень сложно.

- Что было самым страшным в лагере?

- Все страшно было. Но самым тяжелым воспоминанием остается постоянное чувство голода. Всегда есть хотелось, мы около окошка часто просили у прохожих еду, и иногда кто-нибудь подавал, в основном немецкие женщины.

 

После освобождения мы прибыли к себе в деревню к бабушке с дедушкой, позже вернулся отец, он всю войну провоевал связистом, дошел до самого Берлина, был награжден.

Интервью и лит.обработка:Ю.Трифонов


Читайте также

Не было есть. Жили на гнилой картошке. В общем, получилось так, что посеять – посеяли, а выбрать – не выбрали, и картошка – перезимовала. В земле, да. Зимой – неубранный урожай. Так мы что дорозумелися (не я дорозумелася – а другие люди: более такие умные). Ну, она перемёрзла – и из неё вытекла вода, осталася «косточка» такая...
Читать дальше

В институте продолжались научные исследования. Животных, в т.ч. и собак, кормили травой. В институте жила пара шимпанзе Рафаэль и Роза. Роза умерла от голода, из нее сделали чучело. Рафаэль очень тосковал без нее. Его вывезли в Москву, но не спасли.
Читать дальше

Питались чем придётся, собирали летом траву, долбили берёзовую кору которую добавляли к выдаваемой муке. Мы, женская часть семьи, была на трудовом фронте в тылу. Я была зачислена бойцом пожарной охраны, мы по два человека дежурили по двенадцать часов, делали обходы следя за пожарной безопасностью. Топить печи разрешалось...
Читать дальше

Сам ли он решился меня лечить, или отец мой просил за меня (отец по-немецки свободно говорил) я не знаю. При мне они не разговаривали. Один раз видела его с другими немцами у костра, он с губной гармошкой был. Я его узнала, и к нему как-то так потянулась, подбежала к нему, а он что-то грубое такое сказал, повернул меня и как бы...
Читать дальше

Через несколько дней, в начале ноября, все население Пинчуков начали вывозить. Опять прочесали все село – искали партизан. Но у нас никаких партизан не было, потому что мужчин не осталось – одни старики, женщины и дети. А уйти нам некуда, потому что везде же немцы. Я помню – подъезжает к бабушкиному дому такой огромный...
Читать дальше

Был и еще случай. Мы очень похожи были на евреев – я был страшно рыжий, у сестры волосы вообще были темно – медного цвета. Волос курчавый, потому что отец курчавый и мать курчавая. И про мать некоторые говорили, что вроде бы еврейка. Ну, тогда не было проблем – еврей ты, украинец, русские – какие вопросы, не было вопросов.

Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты