Андреева (Ворона) Клавдия Семеновна

Опубликовано 25 декабря 2011 года

6399 0

Я родилась в 1937 года в селе Маразлеевка ныне Белгород-Днестровского района Одесской области, а в ту пору эта территория входила в состав Королевской Румынии. Нас в семье было всего двое детей – я 1937 г.р. и моя младшая сестра Анна– 43-го.

Как жилось при румынах?

Была большая бедность, но я бы сказала, что народ жил своей размеренной жизнью. Наши места на редкость многонациональные, но люди всегда жили очень дружно и мирно. И по маминой и папиной линии я молдаванка, но в семье никогда по-молдавски не говорили, только на местном суржике: смеси украинского, молдавского и русского языков, ведь у нас в селе большинство было украинцев. Люди у нас всегда называли себя бессарабцами, и с румынами не было никакого противостояния, но вот власть недолюбливали. И потому что жили бедно, и за палочную дисциплину в школе, и потому что не было возможностей дать детям полноценное образование, ведь за него нужно было платить большие деньги, поэтому все с нетерпением ждали возвращения русских.

Какие у вас остались воспоминания о войне?

Мне хоть и было всего четыре годика, но я помню, как в 41-м появились немцы. Наш дом несколько выделялся среди других, поэтому они встали к нам на постой. Не могу сказать, что они были злые. Да, не спрашивая разрешения забирали продукты, но в целом никого не трогали, даже шоколадом нас угощали. Правда, однажды моя мама посмела как-то выразить свое возмущение, что они заняли половину дома, так один немец в ответ на это как ударил ногой в дверь, и папа ее сразу осадил… Помню, что проходили через нашу деревню и итальянцы-кавалеристы. У нас было две лошади, так одну из них они забрали, а вместо нее оставили раненую.

А в 42-м году папу призвали в румынскую армию. Не только его, но и многих мужчин из деревни, в том числе и маминого брата. До сих пор не знаю подробностей этой истории, но где-то на фронте, видимо, что-то случилось и они поняли, что нужно удирать домой. Все сбежали и папа с маминым братом вернулись домой. Страшно худые, оборванные… Неизвестно, чем бы это могло закончиться, но в той ситуации их спасли знакомые немцы. У нас ведь в округе были поселения немецких колонистов, и, например, совсем рядом с нашим селом, всего в полутора километрах, фактически мы одно целое, располагалось именно такое немецкое поселение - Мансбург. Эти немецкие поселения были более зажиточные, поэтому очень многие люди работали в их хозяйствах. Например, мама моя работала на кухне в одной семье, и они к ней относились, как к дочке. И когда фашисты заставили их уехать в Германию, то, уезжая, они подарили маме какие-то вещи и мебель.

А с отцом моей двоюродной сестры вышла такая история. Когда в 40-м году его жена умерла, то он решил переехать жить в немецкую деревню Романовку, потому что там у него было много друзей. А во время войны он каким-то образом оказался старостой в деревне под Николаевом и за это после войны его арестовали и дали срок. Но он нам потом рассказывал, что просто по глупости следовал за друзьями, поэтому так и вляпался.

В вашей деревне жили евреи?

Именно у нас евреев не было совсем, но зато их очень много жило в Белгород-Днестровске. Что с ними случилось в войну, не знаю, но уже потом я слышала, что там некоторые горожане всю оккупацию прятали их у себя. У моих родителей был знакомый хирург как раз из Белгород-Днестровска, который всю войну служил в Красной Армии и остался жив, а вот вся его семья, все до единого погибли во время оккупации…

И очень хорошо помню 44-й год, как немцы отступали через наше село. Если в 41-м в них прямо чувствовался победный кураж, то на обратном пути их уже было не узнать: такие оборванные, несчастные, завшивленные и неагрессивные, что даже становилось их жаль… Помню, это было как раз перед пасхой, мама напекла для нас куличей, и попрятала их под кровати и шкафы. И немцы, когда заходили в дом, то, конечно, чувствовали запахи, а найти их не могли. В этом плане немцы оказались на удивление бесхитростными. Вот румыны совсем другое дело, те нашли бы и под землей…

Еще такой эпизод. Когда весной 44-го уже шли бои за Одессу, то рядом с нашим селом упал и сгорел советский самолет. Останки летчика похоронили на нашем кладбище, причем что получилось. Православного священника по какой-то причине не оказалось, и тогда провести службу люди пригласили католического из Мансбурга. А уже после войны приехали родственники этого летчика и забрали его прах на родину.

Ясно помню и день, когда нас освободили. Через дорогу от нас стоял хороший дом, и однажды утром смотрим, а возле него стоят мотоциклы Красной Армии, и стремительно бегущая девушка. Люди говорили потом, что это разведчица. Все односельчане были очень рады, что вернулись русские, но вот когда началась коллективизация, тут уже пошло большое возмущение… Но у нас же был такой край, что власть очень часто менялась, поэтому люди были приучены приспосабливаться к обстоятельствам и громко свое возмущение не высказывать.

Когда же во время голода 1946-47-х годов умерло много людей, тут уже возмущению не было предела… Например, один эпизод вызвал просто всеобщее возмущение. У нас кукурузу сажают так. Сразу несколько семян, а потом смотрят, какой из стеблей сильнее, его оставляли, а другие убирали, и эта масса шла на корм скоту. Так вы себе только представьте, в ту тяжелейшую пору, когда люди буквально умирали с голоду, у нас за «хищение» этой вялой зеленой массы арестовали трех женщин и устроили над ними показательный суд. А ведь у одной из них был грудной ребенок… Это было настолько ужасно, что тогда люди добрым словом вспоминали румын… А моя бабушка даже сказала так: «Мы же вас так ждали, а это пришли не русские, а какие-то дьяволы…» Поэтому когда умер Сталин, то у нас никто не говорил «Сталин умер», только «Сталин подох!» и крестились… А одна моя тетя, когда видела в учебниках фотографии Ленина и Сталина говорила так: «Это же дьяволы, как вы этого не видите?!»

И еще помню один случай, после которого вся деревня была просто в ужасе. О нем нам рассказали офицеры, которые жили в нашем доме. С ними у родителей сложились хорошие отношения, поэтому они позволяли себе вести весьма доверительные беседы. И вот эти офицеры рассказали, что у них в части, которая стояла по соседству с нашим селом, расстреляли «сына полка», т.е. фактически подростка… Так не так не знаю, но вроде бы только за то, что по национальности он был калмык. И эти военные сами признавались, что у них рука не поднималась на этого паренька, но приказ есть приказ…

Жительница Одесской области Андреева Клавдия Семеновна

Но ведь и к нам самим в ту пору у власти не было полного доверия. Например, в первые годы после войны многие ребята из нашего села хотели поступать в военные училища, а их не принимали, и люди говорили, что нам просто не доверяют…

Вашего отца в Красную Армию не призывали?

Призвали, и он дошел до Берлина. Мой муж даже помнит, что он был награжден двумя медалями «За отвагу», «За взятие Берлина» и «За победу над Германией». Но сразу после войны люди больше думали, как им заработать кусок хлеба, а к наградам было совсем другое отношение, нежели сейчас. Их не считали особенной ценностью, и я помню как мама давала папины медали вместо игрушек моей сестре.

Папа служил санитаром, и рассказывал, что бои были страшные и людей не щадили совершенно… Пули так и свистели кругом, а их гнали и гнали вперед… И вообще, по его словам, очень многие новобранцы погибали, потому что их, совершенно неподготовленных и необученных, бросали сразу в пекло… Но вот его самого даже не ранило, хотя у нас очень многие односельчане погибли… Погибли, например, старшие мамины племянники – мои двоюродные братья. (По данным ОБД-Мемориал стрелок 320-й стрелковой дивизии красноармеец Кононюк Степан Степанович 1919 г.р. уроженец села Демидовка Аккерманского района Измаильской области погиб 31.10.1944 года при освобождении венгерского города Кечкемет – прим.Н.Ч.)

И особенно мне запомнилось, что папа никак не мог понять, зачем это Гитлеру понадобилось на нас нападать… Зачем им, таким богатым вздумалось напасть на нищих и поломать себе при этом хребет…

При слове война, что сразу вспоминается?

Когда советские солдаты въехали на мотоциклах в наше село. И, конечно, возвращение отца. Как такового праздника Победы я не помню, а вот его возвращение как сейчас перед глазами стоит… Он вернулся осенью. Приехал ночью и я проснулась оттого, что мама кричала от радости… Ведь у нас в деревне всего несколько человек вернулось, да и те калеки…

Интервью и лит.обработка:Н. Чобану


Читайте также

Мы походили целый день по развалинам, пришли опять домой. Прибегает соседка, говорит: «Давайте уходить. На той улице убили Лариониху, она не хотела уходить». Выгнали нас за еврейское кладбище, думали тем краем пройдем в Ельшанку, но там так много было побито немцев, что не пройти. Три дня мы прятались по развалинам, чтобы не...
Читать дальше

Самолёты бомбили город, и если дом загорался — то горел и горел, и никто его не тушил. Нечем — воды не было. И некому — люди совсем обессилили. Поэтому на многих крышах дежурили вот такие отряды самообороны, куда в основном входили мальчишки и девчонки. Мы обороняли свою крышу: друзья — Лёнька Кривский, Олежка Чубинский, Макс...
Читать дальше

Питались чем придётся, собирали летом траву, долбили берёзовую кору которую добавляли к выдаваемой муке. Мы, женская часть семьи, была на трудовом фронте в тылу. Я была зачислена бойцом пожарной охраны, мы по два человека дежурили по двенадцать часов, делали обходы следя за пожарной безопасностью. Топить печи разрешалось...
Читать дальше

Немцы сбрасывали листовки. Их было так много, что мы сначала решили: «Это летят птицы».  Голод уже мучил, кругом мерещилась еда. С криком: «Птицы, птицы!», мы побежали, но оказалась, что это бумажки. Мы начали их собирать, в них был призыв сдаваться немцам. Когда я принесла такую листовку домой, родители сильно отругали меня и...
Читать дальше

Память о войне близка мне ещё потому, что я - дитя войны. Всё началось в рождения 24 июня 1941 года, когда мне исполнилось 7 лет. Как семья военнослужащего я была эвакуирована с мамой и бабушкой (мать отца) в село Самодуровка Саратовской области. Сейчас это село называется Белогорное. На пути следования состав поезда был...
Читать дальше

Поселили к нам в дом немцев, а мы все на кухоньке маленькой ютились. И еды нет, и топить нечем. Я промышлять ездила по станицам, цеплялась за вагоны. Везла вещи, меняла на продукты – пшеничку, кукурузу, овёс. В станицах у людей были продукты, а мы им одежду несли – ботинки, штаны, рубашки. Ходила пешком по восемнадцать километров. В...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты