Беганова Вера Герасимовна

Опубликовано 04 мая 2010 года

8494 0

Родилась я 22 мая 1921 года в Курской области, Скороднянского района, Юрьевского сельского совета в деревне вторая Ивановка. В военное лихолетье я проживала в своей деревне. Осенью 1942 года фашисты угоняли молодёжь в Германию. В список попала и я.

В Германии меня отправили на военный завод, где делали снаряды. На заводе я проработала всего две недели. Снаряды я набивала бумагой, чтобы хоть чем-то помочь приблизить победу над врагом, хотя знала чем мне это грозит. Через две недели я и трое девушек со мной сбежали. Бежали долго, но сколько не помню. Было очень холодно и голодно, страшно хотелось есть. Мы рискнули и постучались в одинокий дом. Хозяйка дома нас впустила и накормила. Но пока мы ели и грелись, хозяйка отправила куда-то своего сына. А мы поблагодарили хозяйку и пошли к лесу. Но в лесу нас уже ждали полицаи.

Привезли нас в жандармерию, допросили, избили и бросили в бункер на ночь. Утром нас опять допрашивали: кто мы, откуда и куда идём. Свои имена мы скрыли. Я назвала себя Лапато. Нам не верили, часто водили на допросы, избивали. Требовали, чтобы мы назвали себя лазутчиками. Нас перевозили из тюрьмы в тюрьму. Так я прошла пять тюрем. В каждой тюрьме нас пытались сломить, избивали, заставляли говорить то, что им нужно было. Мы молчали.

В одной из тюрем нас сильно избили, раздели догола и поставили на всю ночь в ледяную воду. А утром нас опять избили. После каждого допроса нас заставляли работать. В четырёх тюрьмах нас держали по долгу, а в пятой нас продержали не долго. В этой тюрьме нас кормили раз в день морковным супом, но держали нас совершенно голыми. Примерно через две недели нам дали одежду и повели на допрос. Здесь нам зачитали наши настоящие имена, откуда мы прибыли в Германию. А так же было указано место рождения и даже была приложена фотография. Меня сильно избили, дали 25 розенцев. Это был суд. Меня приговорили повесить. После суда нас заставили перенести огромную кучу угля за 30 минут с одного места на другое. Утром следующего дня нас погнали к железной дороге. Но нас не повесили, а погузили в вагоны и куда-то повезли.

В концентрационный лагерь "Освенцим-Бжезинка" нас привезли в 24часа. Когда мы вышли из вагонов, в нос шибанул такой зловонный запах, до тошноты. Позже мы узнали, что это сжигали людей. На ночь нас поместили в длинный деревянный барак.

Утром 22 февраля 1943 года нам накололи номера на руке. Я стала числиться под №36215. Нас заставили снять одежду, остригли волосы и повели в "баню". А "баня" была такой: сначала нас загнали в парную и очень-очень долго держали под горячим паром. Нечем было дышать. Я задыхалась, многие теряли сознание. После парной нас отправили в другую комнату под ледяной душ, где так же держали очень долго. После "бани" нас поставили на сквозняк. Так, на сквозняке, мы стояли до позднего вечера. Уже потом я узнала, что эта "баня" и есть дезинфекция (оставались в живых самые крепкие). Не многие выдержали эту "баню". Вечером нам выдали одежду: полосатое платье и тонкий полосатый пиджачок без подкладки. На голову-марлевый платочек, а на ноги - обувь (шуги на деревянной подошве). На одежде был нашит красный треугольник (треугольники были зелёные и синие, а красные были у политических узников), а на спине у меня красной краской был нарисован крест. Кресты были только у тех, кто подлежал уничтожению. Я и теперь, через много лет, ужасаюсь, вспоминая этот жуткий крест.

Две недели нас держали на карантине. Нас почти не кормили. Многие не смогли выдержать этих испытаний. Оставшихся в живых погнали на работу. На работу нас гоняли под бой барабанов, в который били евреи. Я была в 101-й команде.

Помню полицая-изувера. Я не помню его имени, мы его называли Змей семиголовый. На всю жизнь я его запомнила. Высокий, худощавый, в руках всегда палка костяная, рядом собака.

В нашей команде была беременная женщина. Как-то на проверке перед работой она родила. Змей семиголовый взял ребёнка за ноги и у всех на виду убил головой об угол барака. На стенке остались мозги. Это было чудовищно. В нашей команде была югославская учительница. Она не успела вместе со всеми на проверку. Так этот изверг вытащил её из барака и бил по голове палкой до тех пор, пока из орбит глаза не повылазили. Но он не успокоился, пока её тело не превратилось в сплошную кровавую рану. Только после этого заставил узниц отнести труп в кучу таких же убитых.

Однажды нас гнали на работу, а я отстала от команды. Полицай бил меня ногами и палкой, потом натравил на меня собаку. Не знаю откуда у меня появились силы подняться и догнать команду, а там меня подхватили женщины.

А на работе, потехи ради, Змей семиголовый убивал узницу, разукрашивал её красками, усаживал на носилки в какой-нибудь позе и заставлял узниц нести труп в лагерь.

Евреев сжигали семьями. Мне запомнилась одна женщина пожилая. В этот день сжигали евреев. Они прятались, кричали. Полицаи их загоняли в машины и везли их в крематорий. Отовсюду слышался вопль. Эта женщина валялась в ногах у полицая, умоляла оставить в живых её дочь, чтобы она поработала, ведь она совсем ещё молодая. Страшные были муки. Но эти звери наслаждались этими муками. В этот день сожгли 7, 5 тысяч евреев. Над лагерем расстилались черные тучи дыма, нечем было дышать. Людей жгли прямо в ямах на территории, так как в крематории их сжигать не успевали. Трупы жгли и днём и ночью.

Как-то пригнали нас с работы. А работали мы в каменоломнях. Сделали проверку, отобрали всех русских с красными крестами и раздели до гола. Поставили нас и погнали в крематорий. Но по каким-то причинам комендант приказал нас(человек 200) гнать назад. Полицай поставил нас на колени на дороге и стояли мы так до темноты. Затем нас по одному стали загонять в барак. По обе стороны стояли полицаи и били нас по спине и по голове палками. В бараке мы попадали кто куда и минут тридцать лежали молча. Затем нас опять выгнали на улицу, заставили одеться и поставили напротив барака до двух часов ночи. Так в крематорий нас гоняли ещё раза четыре, но возвращали по каким-то причинам. Мы продолжали работать.

Кормили нас один раз в день солёной баландой из брюквы. Часа в два, три привозили на работу по пол литры баланды. Мы выпивали и опять работали.

Над нами всячески издевались и на долго ставили коленями на мелкие камни. Если на улице снег или дождь, обязательно ставят напротив барака.

Жили мы в грязных, вонючих бараках. Наша одежда превратилась в лахмотья, нас заели вши, на теле гноились раны, покрывались коростой. В бараках были огромные крысы. Многие ночью умирали, и крысы тут же грызли трупы. Работали мы в основном в каменоломнях, рубили камни. Но летом нас гоняли вязать в снопы овёс, рыть траншеи. Если кто подымет голову, полицай тут же бьёт палкой по голове. Часто приезжали на лошадях контроллёры. С разбегу мчались на узниц, сбивали и тут же заставляли их работать.

Однажды я упала от истощения. Меня отправили в барак для больных. Я думала, что меня подлечат, наберусь сил. А там оказалось, что люди умирали голодной смертью. Я там пробыла неделю. Нас всего два раза кормили баландой. Я умоляла, чтобы меня опять отправили на работу, говорила, что здорова. И меня погнали на работу.

Однажды рано утром я пробралась к кухне, где разгружали машину с брюквой. Я взяла всего одну брюкву с машины, но меня заметила женщина-полицай. Била она меня палкой, пока я не потеряла сознание. Меня бросили в кучу трупов возле крематория. Днём эту кучу трупов не сожгли, а ночью от холода я пришла в сознание и добралась до своего барака. Уже в который раз меня обошла стороной смерть. Я просто сильно хотела жить!

В конце декабря 1944 года нас, человек 300, вывезли в другой лагерь, в маленький. Он так же был обнесён колючей проволокой под током. В этом лагере мы работали только ночью на заводе.

А в апреле 1945 года нас погрузили в вагоны и повезли из этого лагеря. Долго везли нас в теплушках, привезли в Прагу. К эшелону подошёл "Красный крест", и многих узников увезли. А нас, оставшихся, повезли дальше. Завезли в тупик. Здесь отобрали мужчин и в лесочке, недалеко от эшелона, расстреляли.

Тут прилетели самолеты, и началась бомбёжка, но эшелон не трогали. После бомбёжки нас везли ещё сутки. Но 8 мая, к вечеру, эшелон вдруг остановился. Нам открыли теплушки. Сколько было радости и слёз, когда увидели своих освободителей!

Нам дали по подмороженной картошке. После, нас повели кормить. Я встала в очередь. Наливали по пол поварёжечки в тарелку. Больше было нельзя, так как наш организм был очень истощен. Мы были похожи на скелетов. Очень хотелось кушать, и я встала в очередь во второй раз. Женщина-полячка заметила меня, но налила ещё пол поварёжечки. И я встала в очередь третий раз. Увидев меня, женщина выпроводила меня, объяснив, что сразу много нельзя кушать, можно умереть. Как я плакала... Мне было так обидно и так хотелось кушать.

Годы идут, а ужасы не забываются. И сейчас в мирное время просыпаюсь от кошмарных снов. Хочется крикнуть всему Миру: Люди! Будьте бдительны!

Берегите Мир! Сохраните чистое небо для ваших детей! Пусть будет безоблачным и счастливым их детство!!!

Р.S.Умерла бабушка 20 февраля 1999 года. Ей было 78 лет. Светлая ей память!

Воспоминания прислала Надежда, внучка Бегановой В.Г.



Читайте также

А, было такое, что лес нам привозили с Пущей Водицы. А там же стреляли много – и в дерево втыкались осколки. И вот, когда осколок попадал под пилу – сейчас же она летела, рассыпалась – и останавливался станок. Там это на три, на четыре часа пауза, пока заменят пилу. Мы с Григорием так и «работали»: железку под пилу сунешь... нам наш...
Читать дальше

Но один полицай, который был охранником, дал им по клочку бумаги, карандаш, чтобы они написали домой записочки. Так мы получили от папы весточку: «Жив…» И, наверное, адрес там тоже был, потому что дедушка, бабушкин брат и мама сразу собрались в дорогу. Взяли продукты и поехали туда. Мама рассказывала, что когда они увидели папу,...
Читать дальше

Занималась я канцелярщиной, писала, освоила машинопись работала машинисткой. Спала в холодном, чуть отапливаемом помещении. Немного действовало паровое отопление, ну там же военные жили. Вечером мы зажигали настольную лампу, и около неё грелись, грели руки, ну а потом под одеяло предварительно надев всё на себя. Как...
Читать дальше

В сентябре вместе с Ленинградом мы оказались в кольце блокады. Начались регулярные бомбежки, транспорт стал ходить с перебоями. Нас не отпускали домой, мы жили на казарменном положении. Во время бомбежек работа останавливалась, свет выключали. После бомбежки собирали раненных и убитых. В дачных домах разместились военные....
Читать дальше

В 1942 году 6-7 апреля была организована последняя эвакуация по Ладожскому озеру, и наша семья оказалась в списках. Это было продолжение тяжких испытаний. Почти все озеро было покрыто водой. Без преувеличения можно сказать, что все мы смотрели смерти в лицо в тот момент. Машины одна за другой уходили под лед. Наш водитель, совсем...
Читать дальше

Поселили к нам в дом немцев, а мы все на кухоньке маленькой ютились. И еды нет, и топить нечем. Я промышлять ездила по станицам, цеплялась за вагоны. Везла вещи, меняла на продукты – пшеничку, кукурузу, овёс. В станицах у людей были продукты, а мы им одежду несли – ботинки, штаны, рубашки. Ходила пешком по восемнадцать километров. В...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты