Демьянишина (Кашуба) Анна Андреевна

Опубликовано 10 декабря 2013 года

3462 0

Я родилась 25 июня 1926 года в селе Петрашовка Тепликского района Винницкой области. Батько Андрей Никитович в совхозе работал, когда заведующим хозяйством, когда бригадиром, а мама на поле то на буряках трудилась, то на ферме. Были у меня два брата: Василь и Володя, и сестра Ульяна. Я окончила шесть классов, правда, в пятом классе пришлось два года сидеть, зато его за шестой засчитали.

22 июня 1941 года по здоровому радиорупору, стоявшему на площади, объявили о начале войны с Германией. Женщины плакать начали, а были и такие, что хлебом с солью готовились встречать немцев. Наша семья плакала, потому что отца мобилизовали, мы остались без помощи мужчины. Война есть война. Батько возвращался домой в 1941-м, потом его в 1944 году снова забрали, и он пропал под Яссами.

Вскоре немцы пришли в село. Если наши русские пешком отступали, то враги только на велосипедах и машинах передвигались. Старосту выбрали, но я уже не помню его фамилию. Вел он себя погано, был всецело за немцев, многих обзывал врагами. Быстренько полицаи появились из наших, украинцев. Мы стали ходить на работу в поле. Первое время немцы даже решили раздать поля, выделить для посева из колхозных запасов жита, пшеницы и люцерны. Но немцы потом ушли, и поля быстренько забрал староста обратно в общинную собственность.

В июне 1942 года меня угнали в Германию. Была облава, по хатам ходили немцы с полицаями и сгоняли молодежь к машинам. Батько меня спрятал на чердаке, но полицаи везде лазили по чердакам и быстро отыскивали спрятавшихся. У кого корову брали, у мамы, например, кожух забрали и через две хаты продали. Такое беззаконие творили. Кое-кому из сопротивлявшихся даже хаты палили.

Ну что ж, забрали всех ночью на машинах и увезли на станцию в Гайсин. Там уже ждали телятники, застеленные соломой. И нас всех, хлопцев и девчат, загнали в один вагон. Долго ехали, около трех недель. Привезут на какую-то станцию, там стоим несколько дней. Есть нечего, мама наскоро в мешочек собрала, когда вечером спекла какие-то пирожки, но они все подробились и пропали. И почти не кормили, так что мы голодные ехали.

Привезли в Германию, прямо в Берлин, нас много оказалось в составе, все из разных сел, отправили в огромное здание, похожее на школу. Поселили всех, хозяева-бауэры приезжали на машинах, и выбирали работников, прямо как скот. Подошел один ко мне, батько говорил перед угоном: «Ни в коем случае не говори, что что-то умеешь делать, доить коров или еще что-то». Но тот немец ничего и не спрашивал. Сказал одно: «Комм!» И показал на машину.

Так что стала работать в деревне Зальтендорф у хозяина. Но при этом нас в лагере закрывали ночью. Боялись, что мы убежим, ведь были такие, что бежали. Их расстреливали при поимке, поэтому я боялась тикать. В лагере мы ночевали примерно около года. Работали на ферме, у бауэра было 40 коров, много телят и свиней, большое поле имелось. Что он говорил, то мы и делали: на поле фасоль рвали, буряки вытаскивали. Но, надо сказать, что хозяин сам с нами рядом работал. Неплохой нам попался бауэр. Хозяйка есть варила, кормили тем, что сами ели. Так как я доила коров и варила свиньям кушать картошку, то могла и с ними вместе наестся. Сносно жили, только что не дома.

Через год хозяин говорит, что у него есть комната для девушек, чтобы нас в лагерь на ночь не забирали. На ферме работало три девушки: одна белоруска, меня называли русской, и полячка. Он о чем-то договорился с комендантом, выделил отдельную комнату для спанья. В 1944-м стали бомбить деревню, но не всех, нашей ферме ни разу не доставалось. Перед подходом советских войск хозяева глубокой ночью уехали, мы ничего об этом не знали, спокойно спали. Как обычно, рано утром встали, смотрим, коровы и свиньи выпущены из сараев, вольно по двору бродят. А нам нечего делать. Потом по совету полячки в подвалах прятались, потому что наши солдаты вступили в Зальтендорф и пошел слух, что над молодежью издевались, особенно над девушками. Через пару дней кто-то подошел к ферме и сказал, что все успокоилось, можете выходить, девчата. Ну что же, вышли и нас стали собирать в сельском совете, откуда отправляли домой. Спрашивали, кто и откуда был угнан, после чего собрали группу и 40 километров пешком мы шли до станции. Все было побито, нечем ехать. В узелок завязала с собой покушать, и топала. Хорошо хоть, что с нами проводник был из солдат, нас до самой станции довел и в вагоны погрузил. Повезли в Винницу. Приехали на Родину.

У мамы хата старенькая, еще два малых сына было, без батька жили. Когда я приехала, что делать, сразу же пошла на ферму работать. Доила коров, год или два отработала, вышла замуж. Моей мамы мама, бабушка, предложила к ней перебраться с мужем в хату, чтобы ее доглядали и жили с ней. Восемнадцать лет там прожили, и тут старая хата стала валиться. Строиться нечем, дерева и соломы не дают. Однажды мне на глаза попался на почте журнал, прочитала в нем, что в Крыму дают переселенцам бесплатно дома, только работать надо. Так мы в 1966-м очутились в селе Митяево Сакского района. Сразу же дали дом, как и обещали. Ну что еще сказать, в семье родилось четыре дочки, трое сегодня живут в России. Внуков больше десятка. Уже и правнуки есть.

Интервью и лит.обработка:Ю.Трифонов


Читайте также

Когда я очухался и стал подниматься на ноги, меня вызвали к начальству. Начальством у нас были офицеры с фронта. Когда я явился, то меня спросили: «Товарищ Сапелкин, а почему Вы остались живы? - вот такой прямой был вопрос, - Вы должны были погибнуть от такой мины. Что Вы сделали, что Вы предусмотрели? Нам очень интересно. Такое...
Читать дальше

Вот такое у меня детство было, я считаю, что не плохое, только вот эти бомбёжки страшные, а остальное было нормально, все старались друг за другом ухаживать, помогать. Помню эти страшные очереди в магазины, когда стояли по талонам получать продукты. Освещения на улицах не было, все ходили с огоньками, круглые такие значки на...
Читать дальше

Люди попрятались, кто куда успел. Мать осталась в машине, она не могла подняться. Когда вернулись, ее уже не было в живых. Ее и еще несколько трупов вынесли и положили рядом с дорогой. Хоронить, рыть мерзлую землю ни у кого не было сил. Нас погрузили в вагон. Павлик был совсем слаб. В вагоне люди умирали. Когда поезд остановился,...
Читать дальше

Питались чем придётся, собирали летом траву, долбили берёзовую кору которую добавляли к выдаваемой муке. Мы, женская часть семьи, была на трудовом фронте в тылу. Я была зачислена бойцом пожарной охраны, мы по два человека дежурили по двенадцать часов, делали обходы следя за пожарной безопасностью. Топить печи разрешалось...
Читать дальше

Был и еще случай. Мы очень похожи были на евреев – я был страшно рыжий, у сестры волосы вообще были темно – медного цвета. Волос курчавый, потому что отец курчавый и мать курчавая. И про мать некоторые говорили, что вроде бы еврейка. Ну, тогда не было проблем – еврей ты, украинец, русские – какие вопросы, не было вопросов.

Читать дальше

Когда мешок вытряхнем, там часто попадались треугольнички - «Первой попавшей девушке». И мы друг другу раздавали - ты пиши этому, я буду писать этому. Я переписывалась с тремя солдатами, потом обменивались фотографиями. У меня три фотографии было. Одному двадцать лет, другому двадцать два, третьему - не помню. На одной написано:...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты