Мельникова-Портнова Галина Мартыновна

Опубликовано 25 апреля 2016 года

6419 0

В списке «Женщины — Герои Советского Союза» — 95 человек. Одна из них — Зина Портнова. В 41-м году, за 10 дней до войны, она — выпускница 7-го класса ленинградской школы, вместе с младшей сестрой Галей отправилась на лето к родственникам в Белоруссию. Там сестёр застала война. Там же, на станции Оболь Витебской области, Зина вступила в подпольную организацию «Юные мстители». Молодые подпольщики — ученики 7-10-х классов местной школы — начали с расклейки листовок. А затем перешли к диверсиям. За два года своей деятельности они взорвали несколько мостов и железнодорожных составов, в том числе состав с тяжёлыми немецкими танками, идущий на Курскую дугу. Сожгли электростанцию, кирпичный завод, льнозавод. Уничтожили единственную водокачку в округе, которая заправляла фашистские поезда. В августе 1943 года Зина Портнова отравила пищу в немецкой столовой — погибло больше 100 эсэсовцев. Тогда же она ушла в партизанский отряд. В декабре 43-го, возвращаясь с задания, проходя по деревне Мостище, она была арестована: её опознала мать местного полицая. Зину отправили в гестапо. На одном из допросов она схватила со стола пистолет и застрелила следователя — известного своей жестокостью капитана Краузе, и ещё двух немцев.

Пыталась бежать, но была схвачена. Девушку пытали, а потом расстреляли. Никого из своих товарищей она не выдала. В 1958-м, по ходатайству белорусских партизан, Зина Портнова посмертно была награждена Золотой Звездой.

В Петербурге сегодня живёт младшая сестра Зины – Галина Портнова (сейчас Мельникова), которой в 41-м году было 7 лет. Которая тоже ушла к партизанам, и с которой старшая сестра прощалась, уходя на своё последнее задание.

- Галина Мартыновна, говоря о поступках, которые совершают люди, тем более — молодые, мы имеем в виду и родителей, которые воспитали своих детей. Расскажите, пожалуйста, о ваших родителях.

- Они родом из Белоруссии, оба — из Витебской области. Папа был из деревни Станиславово: в 14-м году он приехал в Петроград на Путиловский завод, и всю жизнь проработал на нём простым рабочим. Мама — из деревни Зуи, с той самой станции Оболь, где мы жили во время войны с Зиной. Интересно, как познакомились родители. Отцу было уже 30 лет, а супруги в Ленинграде он всё ещё не нашёл. И вот он купил для своей будущей, ещё неведомой жены туфли, платье, фату, и поехал на родину искать девушку. Засватал одну, другую, но сердце ни к кому не лежало. За три дня до окончания отпуска они ехали с другом через Зуи. А дедушка — мамин папа — работал путейцем, жил с семьёй в будке путевого обходчика. И вот из окошка этой будки выглянула мама — ей было 16 лет. Как рассказывал отец, сердце у него замерло. "Заедем!" — сказал он другу. И вот он заходит — нарядный, в костюме, из кармана цепочка с часами выглядывает, из Питера. Мама стоит босиком в дверях, нога об ногу трёт. "Давайте я на ней женюсь!" — предложил родителям. А они только что другую дочку выдали замуж, говорят: "Да что вы, у нас и приданого никакого нет". Папа берёт спичечный коробок, кладёт на стол: "Что положите, то и будет приданым. Я через три дня приеду!" Никто ему не поверил.

Но вот через три дня подъехало несколько подвод. Маму прямо в этот день повели в церковь, и на поезд. Она потом говорила папе: "Спасибо, что нашёл меня, как бы я без тебя жила!"

Маленькая Зина с родителями


- А какие по характеру были родители? Как они воспитывали вас?

- Папа был очень простой человек. Гостеприимный. На Новый год к нам съезжались все родственники из Белоруссии. Как воспитывал? Помню, когда у Зины что-то не получилась в школе, он говорил: "Детка, сядь. Два, три, четыре раза — ты всё сможешь, ты всё одолеешь". Мама всегда держала себя с достоинством, была очень сдержанной, неголословной. Никуда никогда не вмешивалась, ни с кем не ругалась.

- В июне 41-го вы отправились на каникулы в Белоруссию…

- Да. Мы поехали с родственниками — дядей Колей, тётей Ирой и двоюродными братьями Лёней и Колей. Тогда родители последний раз видели Зину. Мама потом вспоминала, что на платформе к ней подошла какая-то женщина, и сказала: "А что это ты детей отправляешь? Война же скоро". У мамы сжало сердце, но она подумала: "Что за глупости? Какая война!" Несколько дней страшно расстраивалась. А через 10 дней напали немцы.

Маленькая Зина Портнова, в центре справа


- Как война началась для вас?

- Мы приехали на станцию Волковыск, на границе с Польшей. Жили в большом доме — бывшей барской усадьбе. Помню вечер накануне: дядя Коля пришёл с работы, у него отчего-то поднялась температура, его отпаивали чаем. Потом мы легли спать. А утром я проснулась от тишины. В комнате никого не было: ни братьев, ни сестры.

Что такое? Я вбежала в гостиную, а там стоят тётя Ира с Зиночкой обнявшись, и плачут. Я — "Что случилось?" А они: "Галка, война началась!" В это время позвонил по телефону дядя Коля (он был начальником станции), и говорит: "Срочно приезжайте!" Помню бархатная салфетка на круглом столе лежала, тётя Ира схватила её, кинула туда какие-то тряпки, будильник, завязала в узел, и мы бросились на станцию. Там уже стоял готовый к отправке товарный эшелон, забитый людьми. Тётя начала меня подсаживать в вагон, а люди обратно выталкивать — места нет! Поезд ушёл, подали второй эшелон, и он долго-долго не отправлялся. Выяснилось, что тот, первый, начисто разбомбили! Под бомбёжками мы доехали до Витебска. Там купили билеты на Ленинград — отправление через четыре дня. А уже через два дня город взяли немцы.

Запомнилось, как тётя Ира переживала: как же Зиночка — такая тонкая, чувствительная девочка — будет жить среди всего этого? Мы отправились пешком на станцию Оболь к бабушке — 60 километров. Помню, когда шли по шоссе, начался немецкий налёт. Тётя Ира бросила в сторону узелок, мы по откосу съехали в кусты. Лежим, ждём. И вдруг, когда самолёты полетели прямо над нами, на дороге зазвенел тот самый будильник в салфетке…

Зина Портнова, 5-й класс, 1939 г.


- Скоро всё-таки пришлось оказаться среди фашистов?

- Сначала в Оболи их не было. Потом начали прибывать машины с солдатами, на станции образовали комендатуру. Конечно, встречались среди немцев и нормальные люди. Когда мы играли на торфзаводе в мяч, один всё время останавливался, подходил, гладил меня по голове, давал какие-то сладости. Я от него, конечно, шарахалась.

Когда у бабушки отобрали корову, она жаловалась немцу, который пришёл к ней за молоком, и он схватил кирпич и крикнул: "Надо этим кирпичом Гитлеру рот заткнуть!" Но больше запомнились полицаи. Это ужасно. Того самого Гречухина — предателя, который выдал 30 подпольщиков, в том числе Зину, я не помню. Но знаю, что уже после войны, когда спустя 10 лет его нашли на Урале и привезли в Оболь, то местные жители его чуть не разорвали.

- В Оболи Зина вступила в организацию "Юные мстители". Каким вам запомнилось это время?

- Подпольное движение создала комсомольская активистка Ефросинья Зенькова. Она собрала 30 надёжных ребят из школы — после их число росло. Зину взяли сразу, несмотря на то, что она была самой младшей, единственная пионерка. Её очень любили и уважали: она была отзывчивой, внимательной, ласковой. Мне тогда было 8-9 лет, и я, конечно, ничего не знала о подпольной работе. Помню, у Зиночки собирались друзья. Меня тогда высаживали на завалинку, и говорили: "Галка, у нас вечеринка, если увидишь полицая или кого-то подозрительного, пой: "Во поле берёзонька стояла". И я пела. Вообще, в это время Зина была мне, как мать — ухаживала, следила, учила читать и писать. Например, говорила: "Запомни наш адрес — Балтийская, 24. Если что-то случится, ты будешь знать, откуда ты, где живут наши родители".


- Каким образом вы попали в партизанский отряд?

- Это было в августе 43-го. На одной из вечеринок девушки сообщили, что людей начинают увозить в Германию. Я тогда спросила Зину: "И мы тоже поедем в Германию?" Она обняла меня: "Галенька, мы никуда не поедем. Мы в партизаны уйдём, только ты молчи!" На следующий день она попросила меня одеться как следует, сказала, что вернётся на следующий день и ушла на работу в офицерскую столовую. Ночью вместе с другими подпольщиками я отправилась в партизанскую зону — на запад, за Западную Двину: там, в глубоком тылу у немцев, была настоящая советская власть, действовали 16 партизанских бригад, и немцы туда носа не совали! Меня сразу определили в госпиталь — в избу, в которой лежали раненые. Я подавала им пить, читала стихи, пела песни, скручивала из парашютной ткани бинты. Зина пришла к нам на следующий день, как раз перед этим она отравила немецких офицеров! Но отравилась и сама: фашисты заставили её попробовать суп. Несколько дней она болела, её отпаивали молоком. Но выздоровела. Её определили в разведку.

- Спустя несколько месяцев вы остались одна — Зину схватили…

- Да. Она ушла на задание, поцеловала меня, сказала: "Вернусь через три дня". Больше я её не видела. Незадолго перед этим мы с ней отправили родителям письмо, которые ничего не знали о нас. Зина написала: "Здравствуйте, мамочка и папочка! Мы живы и здоровы, чего и вам желаем. Мама, мы находимся сейчас в партизанском отряде, бьём немецко-фашистских оккупантов. Галочка тоже вместе с нами. Мамочка, пока писать много не буду, так как не знаю, получите ли вы эту записку. Как получите, так сейчас же дайте ответ. С приветом, ваша дочь Зина". Письмо это шло полгода, но родители получили его. А скоро им пришло ещё одно послание — от командира партизанской бригады, где он на трёх листах сообщал о подвигах и гибели Зины…

- Как сложилась ваша судьба дальше?

- Когда Зина не пришла в положенный срок, я побежала в штаб к командиру бригады с вопросом: "Где моя сестра?" Меня не хотели расстраивать, и сказали: жива. Оставили у себя. Какое-то время я была при штабе. А потом, когда немцы начали проводить широкомасштабную операцию против партизан, меня отправили довеском к раненым на самолёте на "большую землю". Во время той операции выжил только один из десяти партизан! Подорвался на мине мой брат Лёня. Брат Коля попал в немецкий концлагерь — в конце войны его освободили… Меня определили в детский дом на станции Озерище. Я помнила домашний ленинградский адрес и написала на Балтийскую, 24: "Дорогие мама и папа, я жива, приезжайте за мной". И ответ пришёл: "Галочка, за тобой едет папа!" В один из дней мы сидели с девочками в комнате, били вшей, все были побриты наголо. Вдруг заходит воспитательница: "Галя, выйди на минутку". Я взялась платок повязывать, а она: "Не надо, иди!" Вышла на крыльцо. А там — папа… После мы поехали в Ленинград. Помню Балтийский вокзал, бумажные полоски на окнах и разбитые дома. Мне казалось — весь город разбит! Потом я бежала по своей лесенке, звонила в колокольчик, и встретила маму, которую не видела три с половиной года…

- А почему о подвиге "мстителей" и Зины заговорили только спустя десять лет после окончания войны?

- Не знали. Открыли обольцев, по сути, совершенно случайно. В 1955 году белорусский журналист и писатель Владимир Хазанский разговорился на одной конференции, посвящённой войне, с комиссаром нашего партизанского отряда Борисом Маркияновым. И он — Маркиянов — начал рассказывать об операциях, которые совершали обольские комсомольцы-подпольщики. Хазанский уцепился за это, после окончания конференции они пошли в парк, и всю ночь комиссар рассказывал о подвиге ребят. Наутро, как рассказывал мне позже Хазанский, он бежал в редакцию и думал — "Как же так! Почему не знают!" И страшно переживал: "Прошло много лет, это никому не будет интересно!" Он опубликовал статью "Это было под Витебском" в областной газете. С этого времени начали поднимать архивы и об обольцах заговорили.


- Галина Мартыновна, ещё совсем недавно о подвиге вашей сестры знал каждый школьник в нашей стране. А как с этим обстоит дело сейчас? Современные дети знают, встречаются с вами?

- Всё зависит от учителя. Действительно, когда-то каждая вторая дружина в Ленинграде носила имя Зины Портновой. Была школа её имени. Во многих учебных заведениях существовали музеи, которые потом, в 90-е годы, разорили. Но у меня очень много картин, рисунков, аппликаций, стихов, писем и открыток и от современных школьников! Есть несколько петербургских школ, в которых педагоги продолжают рассказывать о Зине: это школы №№ 249, 384, 387, 504, судостроительный лицей на Кронштадтской улице. Спасибо им! Но, хочу заметить, что если имя Зины ещё помнят, то имя других забывают. Среди наших ленинградок-землячек — это пионеры-герои Лариса Михеенко, Нина Куковерова. Многие другие герои по всей стране. О них надо чаще говорить, о них надо помнить.

P. S. В феврале 2015 года в школе №608 Кировского района Петербурга был открыт музей имени Зины Портновой – экспонаты и личные вещи Зины в школу передала Галина Мартыновна Мельникова-Портнова. Также школе присвоено имя пионерки-героя.


Интервью и лит. обработка: С. Прудников


Читайте также

Мы походили целый день по развалинам, пришли опять домой. Прибегает соседка, говорит: «Давайте уходить. На той улице убили Лариониху, она не хотела уходить». Выгнали нас за еврейское кладбище, думали тем краем пройдем в Ельшанку, но там так много было побито немцев, что не пройти. Три дня мы прятались по развалинам, чтобы не...
Читать дальше

Самолёты бомбили город, и если дом загорался — то горел и горел, и никто его не тушил. Нечем — воды не было. И некому — люди совсем обессилили. Поэтому на многих крышах дежурили вот такие отряды самообороны, куда в основном входили мальчишки и девчонки. Мы обороняли свою крышу: друзья — Лёнька Кривский, Олежка Чубинский, Макс...
Читать дальше

Однажды мама не пришла. Все рыбаки уже забрали свои пропуска. В этот день немец перестрелял всех лошадей. Подлетел низко на самолете и расстрелял из автомата. Мать спряталась в льдину, когда вылезла, все вокруг было в дырках от пуль. У мамы с ее братом дядей Ваней  была одна лошадь на двоих. Немцы застрелили лошадь, а дядю...
Читать дальше

Картошку и коров из деревни забирали для фронта.  Оставили на всю деревню одну корову, но потом забрали и ее. Даже собаку у нас забрали ночью. Мы слышали, как она визжала. К зиме уже были съедены все продовольственные запасы. Пили соленую воду, чтобы утолить голод.  Мы с мамой ходили в лес, шкурили сосны, снимали мягкий...
Читать дальше

Поселили к нам в дом немцев, а мы все на кухоньке маленькой ютились. И еды нет, и топить нечем. Я промышлять ездила по станицам, цеплялась за вагоны. Везла вещи, меняла на продукты – пшеничку, кукурузу, овёс. В станицах у людей были продукты, а мы им одежду несли – ботинки, штаны, рубашки. Ходила пешком по восемнадцать километров. В...
Читать дальше

Мы, четыре жены, каждый день ездили туда. Где пешком шли, где румыны нас подвезут из жалости. Как-то увидели, что на допрос первым вели моего мужа. Дальше слышно, как его один раз хлестнут по спине. Плетками их били. Когда его назад вели, то он плюнул чернотой. Кровью. Пытки там были страшные. Позже мне рассказывали, что арестанты...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты