Токомбаев Тарас Алиевич

Опубликовано 08 апреля 2012 года

4539 0

Я родился в Москве в 1930 году. На Арбате. Дело в том, что мой отец работал в интернациональном секторе «Госиздата». А как он там оказался, это целая история. Отец из простой семьи, но в годы Великого Исхода 1916 года остался сиротой. (В 1916 году, когда Российская Империя стала испытывать большие трудности в I-й Мировой войне, попытка проведения широкой мобилизации вызвала в отдаленных провинциях Средней Азии мятеж, который был жестоко подавлен. По данным разных исследователей в это время до двухсот тысяч киргизов ушли через горы в Китай, но в дороге десятки тысяч из них погибли. В советские времена этот трагический эпизод замалчивался, но сегодня в Киргизии его вспоминают и отмечают как «Уркун» - «Исход» – прим.А.Д.) А после революции, когда и в Китай дошли слова: Ленин, свобода и прочее, то многие потянулись на родину. Но по дороге от голода умерли и дедушка с бабушкой, и мама с папой, так что отец остался сиротой и скитался по родственникам.

Но в нем с самого детства была большая тяга к образованию, поэтому, когда он где-то прослышал, что в Ташкенте работает Среднеазиатский Коммунистический Университет, то решил попробовать туда поступить. Нанялся погонщиком скота, который гнали в Ташкент, добрался туда. Оказалось, что в этот университет охотно набирают сирот среднеазиатских национальностей и его приняли. И, несмотря на то, что у него не было ни одного класса за спиной, отец хорошо учился, даже стихи писал, которые публиковали в первой киргизской газете. А после окончания университета его направили работать в Москву, где в это время училась наша мама. Она тоже сирота, правда, казашка. Там они и познакомились, поженились, родили двух сыновей. Но когда мне было года полтора, родителей перевели на работу во Фрунзе.

Какой вам запомнилась предвоенная жизнь?

Жилось нелегко. Дело в том, что отец был первым председателем Союза писателей Киргизии, фактически он его и создавал, но в 1937 году отца репрессировали… Из дома нас выгнали, скитались по родственникам, но куда ни пойдешь со всех сторон упреки: «Дети врага народа!» Такая паршивая была жизнь, что два моих старших брата захотели попасть в детдом. Но самого старшего, названного брата, приняли, а родного брата не взяли, как «сына врага народа»... Вот так и жили неустроенно… Но в школу меня приняли. Советская власть не могла позволить, чтобы кто-то остался неграмотным. Спасибо ей за это, она в этом плане ко всем относилась хорошо. А в 1939 году отца полностью реабилитировали и восстановили во всех правах и даже в партии. И маму в партии тоже восстановили. Отец с матерью у нас были такие настоящие, упертые, я бы даже сказал злые коммунисты.

Как вы узнали о начале войны?

В те дни отец с матерью, старшим братом и сестрой отдыхали на Иссык-Куле, а я жил в колхозе у наших родственников. Меня каждый год к ним отправляли на лето. Но мы же пацаны совсем были. Чего нам, война, так война. Мы ведь и так все время играли в войну. И только потом оказалось, что это очень и очень серьезно…

А во время войны все жили тяжело, сложно. Во Фрунзе было эвакуировано очень много госпиталей, учреждений, военных училищ и даже несколько академий. Для всех для них требовалось много помещений, и, прежде всего под них отдавали здания школ. Поэтому детей гоняли из одной школы в другую целыми классами. Я, например, за войну несколько школ поменял.

Голодать в войну пришлось?

У нас в киргизских семьях никогда не знали, что такое первое, второе, третье. Сварят лапшу, вот и все. И перед войной так было, и после войны, да и сейчас мы так живем. Рисовый суп, утром чай, а вечером чаище. У нас нет такого понятия – обед. Утром позавтракал, пошел на работу, вечером пришел, поел. А в то время мы жили настолько скромно, что для нас даже самые обычные пряники были лакомством, но и их мы видели только по большим праздникам.

Но что бы я хотел особенно отметить. Я благодарен советской власти, что во время войны к нам, детям было исключительное внимание. За это она заслуживает самой большой похвалы. Семьям погибших воинов оказывали всяческую помощь. Прямо в классы, например, приносили обувь и одежду. И даже в то тяжелейшее для страны время считалось недопустимым, чтобы дети не учились в школах. За этим очень строго следили специальные комиссии. Прямо по семьям ходили, сверяли по спискам, где, сколько детей, и где они учатся. А сейчас, в мирное время, никому это не нужно… Сколько детей не учатся, а катают на базарах тачки... В советское время такого даже и представить себе было невозможно.

День Победы помните?

Это было что-то неописуемое… Такая сумасшедшая радость, что знакомые и незнакомые люди на улицах обнимались, плакали и целовались… А я тогда учился в автодорожном техникуме и меня наши старшие ребята потащили в парк. Налили вина или водки, не помню уже, и в первый раз в жизни я тогда глотнул чуть-чуть спиртного. А я и сейчас непьющий, а тогда вообще не пил, и, конечно, одурел. Но очень радостные были дни. Повсюду организовывались торжества. Другу к другу ходили в гости, поздравляли.

Как сложилась ваша послевоенная жизнь?

В 1948 году мы с приятелями вчетвером поступили учиться в Московский Автодорожный институт. Но там среди нас учился демобилизованный фронтовик, капитан. Слово за слово, и получилось так, что он меня увлек военной карьерой, и я решил стать пограничником. Ведь у нас соседи были пограничники, а друзья – дети пограничников. Рассказал об этом старшему брату, который учился в Гидромелиоративном институте, так он меня так отлупил. Но я все равно бросил институт и вернулся домой.

Объяснил родителям, что хочу стать военным, и они меня поддержали, ни словом не попрекнули. Они были мудрые люди и понимали, что кто-то должен работать на заводе, кто-то пахать, а кто-то и защищать родину. Окончил алма-атинское пограничное военное училище, служил, а сейчас вот являюсь председателем организации ветеранов войны, труда, вооруженных сил и правоохранительных органов Киргизской Республики. Но что бы я хотел сказать в конце.

Сейчас у нас в Киргизии осталось совсем немного ветеранов Великой Отечественной войны, всего около четырех тысяч и каждый год от нас уходят более пятисот человек. Но мы не можем равняться по уровню экономического развития с Россией, Беларусью или Казахстаном, и, к сожалению, нужно признать, что социальная поддержка ветеранов, живущих в Кыргызстане, неважная. И не потому, что государство жадное, а из-за слабой экономики страны. Но ведь не все меряется деньгами, поэтому я бы хотел сказать молодым поколениям, что каждый из ветеранов ВОВ достоин уважения больше, чем министр и даже премьер-министр. Поэтому если вы увидите ветерана, уступите ему место, поклонитесь, поздравьте. Ведь если бы не было Победы, не было бы и вас. Ваши дедушки и бабушки сгорели бы в печах Освенцима. Помните, кому вы обязаны жизнью!

Интервью и лит.обработка:А.Драбкин, Н.Чобану


Читайте также

Кампания по уничтожению ценностей продолжалась недолго. Городскую маслобойню, тоже расположенную поблизости от нашего дома, подожгли, предварительно испортив взрывчаткой оборудование, и чёрный дым от горящего масла и семечек застлал небо. Мы с соседскими ребятами забрались на забор, чтобы лучше видеть пожар. И тут рвануло...
Читать дальше

Там санитарная часть была, туда положили и поставили одного дежурить,
пока я приду в себя, чтоб допросить. Я два дня была без сознания, а на
третий день начала приходить в себя. И вдруг подходит врач. Так мы знали
уже там врачей, там же работали. Он подходит ко мне: «Лили, ты мёртвая.
Ты понимаешь?» Он не знал, как я...
Читать дальше

Она ушла на задание, поцеловала меня, сказала: "Вернусь через три дня". Больше я её не видела. Незадолго перед этим мы с ней отправили родителям письмо, которые ничего не знали о нас. Зина написала: "Здравствуйте, мамочка и папочка! Мы живы и здоровы, чего и вам желаем. Мама, мы находимся сейчас в партизанском отряде, бьём...
Читать дальше

Питались чем придётся, собирали летом траву, долбили берёзовую кору которую добавляли к выдаваемой муке. Мы, женская часть семьи, была на трудовом фронте в тылу. Я была зачислена бойцом пожарной охраны, мы по два человека дежурили по двенадцать часов, делали обходы следя за пожарной безопасностью. Топить печи разрешалось...
Читать дальше

О том, что началась война, мы узнали по радио. Двоих старших братьев, Ивана и Семена, забрали на фронт, и они пропали без вести. Корову у нас забрали в начале войны. В конце лета пришли военные, забрали картошку. Оставили только несколько мешков. Карточек у нас не было. Когда разбомбили Невскую Дубровку, в нашу деревню пришло...
Читать дальше

Немцы вошли в хату, собака унюхала мясо и давай на нас прыгать. Мы на печке сидим, ревем, но мяса за нами не видно. Офицер сказал, чтобы чердак проверили, так, когда немец наверх полез – мать потеряла сознание, знала, что сейчас немец спустится, нас построят и однозначно расстреляют. Все затаились, ждут. Жандарм с чердака...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты