Токомбаев Тарас Алиевич

Опубликовано 08 апреля 2012 года

4652 0

Я родился в Москве в 1930 году. На Арбате. Дело в том, что мой отец работал в интернациональном секторе «Госиздата». А как он там оказался, это целая история. Отец из простой семьи, но в годы Великого Исхода 1916 года остался сиротой. (В 1916 году, когда Российская Империя стала испытывать большие трудности в I-й Мировой войне, попытка проведения широкой мобилизации вызвала в отдаленных провинциях Средней Азии мятеж, который был жестоко подавлен. По данным разных исследователей в это время до двухсот тысяч киргизов ушли через горы в Китай, но в дороге десятки тысяч из них погибли. В советские времена этот трагический эпизод замалчивался, но сегодня в Киргизии его вспоминают и отмечают как «Уркун» - «Исход» – прим.А.Д.) А после революции, когда и в Китай дошли слова: Ленин, свобода и прочее, то многие потянулись на родину. Но по дороге от голода умерли и дедушка с бабушкой, и мама с папой, так что отец остался сиротой и скитался по родственникам.

Но в нем с самого детства была большая тяга к образованию, поэтому, когда он где-то прослышал, что в Ташкенте работает Среднеазиатский Коммунистический Университет, то решил попробовать туда поступить. Нанялся погонщиком скота, который гнали в Ташкент, добрался туда. Оказалось, что в этот университет охотно набирают сирот среднеазиатских национальностей и его приняли. И, несмотря на то, что у него не было ни одного класса за спиной, отец хорошо учился, даже стихи писал, которые публиковали в первой киргизской газете. А после окончания университета его направили работать в Москву, где в это время училась наша мама. Она тоже сирота, правда, казашка. Там они и познакомились, поженились, родили двух сыновей. Но когда мне было года полтора, родителей перевели на работу во Фрунзе.

Какой вам запомнилась предвоенная жизнь?

Жилось нелегко. Дело в том, что отец был первым председателем Союза писателей Киргизии, фактически он его и создавал, но в 1937 году отца репрессировали… Из дома нас выгнали, скитались по родственникам, но куда ни пойдешь со всех сторон упреки: «Дети врага народа!» Такая паршивая была жизнь, что два моих старших брата захотели попасть в детдом. Но самого старшего, названного брата, приняли, а родного брата не взяли, как «сына врага народа»... Вот так и жили неустроенно… Но в школу меня приняли. Советская власть не могла позволить, чтобы кто-то остался неграмотным. Спасибо ей за это, она в этом плане ко всем относилась хорошо. А в 1939 году отца полностью реабилитировали и восстановили во всех правах и даже в партии. И маму в партии тоже восстановили. Отец с матерью у нас были такие настоящие, упертые, я бы даже сказал злые коммунисты.

Как вы узнали о начале войны?

В те дни отец с матерью, старшим братом и сестрой отдыхали на Иссык-Куле, а я жил в колхозе у наших родственников. Меня каждый год к ним отправляли на лето. Но мы же пацаны совсем были. Чего нам, война, так война. Мы ведь и так все время играли в войну. И только потом оказалось, что это очень и очень серьезно…

А во время войны все жили тяжело, сложно. Во Фрунзе было эвакуировано очень много госпиталей, учреждений, военных училищ и даже несколько академий. Для всех для них требовалось много помещений, и, прежде всего под них отдавали здания школ. Поэтому детей гоняли из одной школы в другую целыми классами. Я, например, за войну несколько школ поменял.

Голодать в войну пришлось?

У нас в киргизских семьях никогда не знали, что такое первое, второе, третье. Сварят лапшу, вот и все. И перед войной так было, и после войны, да и сейчас мы так живем. Рисовый суп, утром чай, а вечером чаище. У нас нет такого понятия – обед. Утром позавтракал, пошел на работу, вечером пришел, поел. А в то время мы жили настолько скромно, что для нас даже самые обычные пряники были лакомством, но и их мы видели только по большим праздникам.

Но что бы я хотел особенно отметить. Я благодарен советской власти, что во время войны к нам, детям было исключительное внимание. За это она заслуживает самой большой похвалы. Семьям погибших воинов оказывали всяческую помощь. Прямо в классы, например, приносили обувь и одежду. И даже в то тяжелейшее для страны время считалось недопустимым, чтобы дети не учились в школах. За этим очень строго следили специальные комиссии. Прямо по семьям ходили, сверяли по спискам, где, сколько детей, и где они учатся. А сейчас, в мирное время, никому это не нужно… Сколько детей не учатся, а катают на базарах тачки... В советское время такого даже и представить себе было невозможно.

День Победы помните?

Это было что-то неописуемое… Такая сумасшедшая радость, что знакомые и незнакомые люди на улицах обнимались, плакали и целовались… А я тогда учился в автодорожном техникуме и меня наши старшие ребята потащили в парк. Налили вина или водки, не помню уже, и в первый раз в жизни я тогда глотнул чуть-чуть спиртного. А я и сейчас непьющий, а тогда вообще не пил, и, конечно, одурел. Но очень радостные были дни. Повсюду организовывались торжества. Другу к другу ходили в гости, поздравляли.

Как сложилась ваша послевоенная жизнь?

В 1948 году мы с приятелями вчетвером поступили учиться в Московский Автодорожный институт. Но там среди нас учился демобилизованный фронтовик, капитан. Слово за слово, и получилось так, что он меня увлек военной карьерой, и я решил стать пограничником. Ведь у нас соседи были пограничники, а друзья – дети пограничников. Рассказал об этом старшему брату, который учился в Гидромелиоративном институте, так он меня так отлупил. Но я все равно бросил институт и вернулся домой.

Объяснил родителям, что хочу стать военным, и они меня поддержали, ни словом не попрекнули. Они были мудрые люди и понимали, что кто-то должен работать на заводе, кто-то пахать, а кто-то и защищать родину. Окончил алма-атинское пограничное военное училище, служил, а сейчас вот являюсь председателем организации ветеранов войны, труда, вооруженных сил и правоохранительных органов Киргизской Республики. Но что бы я хотел сказать в конце.

Сейчас у нас в Киргизии осталось совсем немного ветеранов Великой Отечественной войны, всего около четырех тысяч и каждый год от нас уходят более пятисот человек. Но мы не можем равняться по уровню экономического развития с Россией, Беларусью или Казахстаном, и, к сожалению, нужно признать, что социальная поддержка ветеранов, живущих в Кыргызстане, неважная. И не потому, что государство жадное, а из-за слабой экономики страны. Но ведь не все меряется деньгами, поэтому я бы хотел сказать молодым поколениям, что каждый из ветеранов ВОВ достоин уважения больше, чем министр и даже премьер-министр. Поэтому если вы увидите ветерана, уступите ему место, поклонитесь, поздравьте. Ведь если бы не было Победы, не было бы и вас. Ваши дедушки и бабушки сгорели бы в печах Освенцима. Помните, кому вы обязаны жизнью!

Интервью и лит.обработка:А.Драбкин, Н.Чобану


Читайте также

Занимались тем, чем и должны заниматься СМИ во время войны: проводили пропаганду против фашизма, гитлеризма, всё как обычно. Передавали фронтовые сводки, рассказывали о победах союзников, писали статьи на разные темы. Утром собирались, намечали программу на день, после чего выходили в эфир в несколько смен. Причём, все выпуски...
Читать дальше

Но один полицай, который был охранником, дал им по клочку бумаги, карандаш, чтобы они написали домой записочки. Так мы получили от папы весточку: «Жив…» И, наверное, адрес там тоже был, потому что дедушка, бабушкин брат и мама сразу собрались в дорогу. Взяли продукты и поехали туда. Мама рассказывала, что когда они увидели папу,...
Читать дальше

Партизаны в селах чувствовали себя свободно. Помню, 7 января 1943 года в нашей хате праздновали Рождество. Поскольку моя бабушка Прасковья и моя мать пекли партизанам хлеб, то они иногда к нам наведывались. Вот и сидят на Рождество у нас гости, среди них и Дмитрий Розбицкий, переводчик немца-агронома. Он знал немецкий язык, потому...
Читать дальше

Люди попрятались, кто куда успел. Мать осталась в машине, она не могла подняться. Когда вернулись, ее уже не было в живых. Ее и еще несколько трупов вынесли и положили рядом с дорогой. Хоронить, рыть мерзлую землю ни у кого не было сил. Нас погрузили в вагон. Павлик был совсем слаб. В вагоне люди умирали. Когда поезд остановился,...
Читать дальше

Сказали: «Собирайтесь». Из нашей семьи поехало пять человек: родители, я, сестра и брат. Было объявлено явиться на станцию Мельничный Ручей. Когда мы переезжали Ладожское озеро, то некоторые машины уходили под лед. Несколько месяцев нас возили по стране, даже не помню, что мы ели. Когда нас привезли на море Лаптевых, то через 7...
Читать дальше

Сам ли он решился меня лечить, или отец мой просил за меня (отец по-немецки свободно говорил) я не знаю. При мне они не разговаривали. Один раз видела его с другими немцами у костра, он с губной гармошкой был. Я его узнала, и к нему как-то так потянулась, подбежала к нему, а он что-то грубое такое сказал, повернул меня и как бы...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты