Роднянский Исмаил Израилевич

Опубликовано 23 июля 2006 года

16377 0

Командир огневого взвода 221-й Краснознаменной батареи, позже - помощник команидра 140-й батареи 113-го Печенегского Краснознаменного Отдельного Артиллерийского дивизиона Северного Оборонительного района


Примерно за две недели до начала войны вечером был сильный туман, и когда туман рассеялся, на тарверзе батареи был обнаружен большой транспорт. Не помню, был ли П. Ф. Космачев (командир батареи), но хороош помню, что был помкомбат Ф. Поночевный и я. На запрос вахтенного мл. сержанта Глазкова вначале семафором, затем Люкасом: "Куда следуете? Какой стране принадлежите?" с транспорта ответили: "я ваш сигнал не понимаю". На вторичный запрос по международному коду ответ последовал тот же. По команде с КП, помнится, замкомбата Поночевного: "Прожектор - луч! Куда следуете? Какой стране принадлежите? Открываю огонь!" С транспорта ответили: "Я англичанин, заблудился в тумане, следую в Петсамовуоно." С Петсамо вышел катер с флагом "у меня на борту находится лоцман", подошел к транспорту, лоцман поднялся по трапу и завел транспорт в Петсамовуоно. Еще до 21 июня 1941 года я договорился с политруком 6-й погранзаставы Волковым провести товарищескую встречу по волейболу. Встреча не состялась...

В субботу вечером 21 июня 1941 года я дежурил на КП и мне позвонил политрук 6-й погранзаставы Волков: "Роднянский, к нашему берегу должна подойти шлюпка, надо ее принять, пошли пару вооруженных матросов." Я назначил командира отделения пулеметчиков Гречишникова и с ним двух матросов и послал по берегу. Спустя 1-1.5 часа Волков снова позвонил: "как твои люди, не вернулись? Если придут, больше не посылай, шлюпку приняли в Пуманках наши." Поздно вечером мне позвонил с батареи политрук Пашуков: "Товарищ оперативный, на горизонте линкор!" Я обратился к Глазкову: "Глазков, что на горизонте? "Пока ничего, товарищ лейтенант," - ответил Глазков. "Как ничего? Вот 222-я батарея докладывает, что на горизонте линкор." "Пока не докладывайте в МУР (Мурманский Укрепленный Район), они могут ошибаться, пусть подойдет поближе." На горизонте показалась мачта, затем нос, затем из-за горизонта выползло какое-то судно. "Младший сержант Глазков, посмотрите внимательно!" - приказал я. "Далеко очень, товарищ лейтенант, но по-моему, это торгаш." Вдруг опять зазвонил телефон и тот же голос политрука Пашукова доложил: "товарищ оперативный, на горизонте миноносец." Что за чертовщина, ведь в порт Петсамовуоно в мирное время никогда военные корабли не заходили! "Глазков, что там еще?" "Пока ничего,"- ответил сигнальщик, "не торопитесь докладывать, пусть подойдут на видимость." Спустя некоторое время показалось шесть единиц. Шли строем кильватера, сильно камуфлированные. Запросил сигнальщика: "под каким флагом?" - "Пока цвет трудно различить, не видно." - ответил сигнальщик. Спустя некоторое время можно было различить красный флаг с синим крестом. Суда шли под норвежским флагом. Я доложил оперативному МУРа, который приказал: "наблюдайте". На подходе к мысу Ристиниеми можно было различить 2 транспорта, 2 тральщика, одно нефтеналивное и один сторожевой катер. Подойдя к бухте Петсамовуоно, катер и тральщики стали по обе стороны бухты, пропустили транспорты и нефтеналивное судно, затем вошли сами. Примерно в 23.00 опять позвонил с 6-й погранзаставы политрук Волков: "Знаешь, дорогой, придется нам воевать." - на что я ему ответил: "Ты что, с луны свалился? С кем это?" - "С немцами." - ответил он.

Следует также описать, как белый буксир, позднее оказавшийся камуфлированным тральщиком, перебрасывал людей, и видно было, что военных, на остров Большой Хейносаари, как однажды примерно за неделю до начала войны он застопорил ход на траверзе батареи, на водной границе, и расчехлил очевидно дальномер, мы тогда думали, что дальномер или орудие, и засекал раположение наших орудий.

Через пару дней он перешел нашу границу на 1/4 кабельтовых и приспустил шлюпку, после объявления нами БГ-1 полным ходом ушел в Петсамо, другой раз в Варангер фиорд. Однажды из-за него я чуть не имел большую неприятность. В основном оперативными дежурными дежурили я и замкомбата Поночевный поочередно. Так вот, этот буксир вышел из Петсамо и стал на траверзе батареи. Я позвонил оперативному-1, но линия была занята, я сказал пароль "катер" и довольно энергично: "освободите линию!", на что последовал ответ: "кто со мной так разговаривает?" Я вторично: "вы русский или турок, освободите линию!" Опять: "кто со мной так разговаривает?". Тут меня наш коммутатор отключил. С коммутатора передали: "товарищ лейтенант, командующий вас просит." Я передохнул и сказал: "включайте!" Довольно бодро, набравшись духа, четко и быстро выпалил: "оперативный дежурный лейтенант Роднянский слушает!" - "Кто со мной разговаривал?" - "Не могу знать!" - ответил я. "Ну хорошо, что там такое?" Я доложил обстановку. По-моему, это как раз был случай, когда буксир перешел границу н 1/4 кабельтовых, я доложил командиру и он объявил БГ-1.

21 июня 1941 года мы в дальномер отчетливо видели, как по хребту Мустатунтури спускались вьючные лошаки и люди, причем военные, так как на солнце поблескивали отдельные части аммуниции. Обо всем мы докладывали в МУР, но получали приказ: "Наблюдайте!"

Первый бой 221-1 батареи (очерк Е. А, Макаренко)

Налет 28 июня 1941 года

Во второй половине дня, под вечер, мне позвонил на огневую Космачев и передал: "Роднянский, сегодня будут пролетать над батареей наши самолеты на Петсамо." Я ответил: "есть, добро." На огневой позиции остался один орудийный расчет 1-го орудия. Остальной личный состав мылся в бане, наряд ужинал. Я закурил и пошел к матросу пулеметчику Лукьянову, посмотреть "зенитную защиту". Пулемет Максим на треноге стоял в кустах метров в 30-40 от 1-го орудия, есл идти на ОП, то справа. Побеседовав с матросом Лукьяновым, я докурил, бросил папиросу и заметил большую группу самолетов (36 штук). Надо пойти на орудие и сообщить, что это наши самолеты и что они летят на Петсамо. Спокойно, ничего не ожидая, я пошел на 1-е орудие. Только я сделал один шаг в траншею первого орудия, как самолеты сделали круг над батареей, один из них дал белую ракету, самолеты поочередно пошли в пике и начали сбрасывать бомбы. Меня сшибло воздушной волной, мичманка моя улетела, какой-то небольшой камушек ударил меня по голове, через меня далеко в тыл ОП полетели бревна, щебенка, осколки бомб, куски человеческого тела. Когда самолеты отбомбились и начали улетать, мимо меня пробежал матрос Жбанов. Я спросил у него, нет ли перевязочного пакета, на что он ответил: "есть, товарищ лейтенант", и отбежав к мелкому кустарнику, напротив пулемета Лукьянова (если идти на ОП, то слева), мы присели, и Жбанов начал перевязывать мне голову. Не успел он сделать два мотка вокруг головы, как один из самолетов заметил нас, развернулся, дал по нас пулеметную очередь и сбросил небольшую бомбу. Мы пригнулись и прижались друг к другу. Бомба разорвалась далеко от нас, и нас обдало только мелкой щебенкой и пылью. И только когда самолеты улетели, Жбанов закончил перевязку. Я поднялся и пошел к кустарнику, где находился Лукьянов. К этому времени туда начали собираться огневики, у некоторых были перевязаны головы, руки, лица. Я обратился к ним: "ну, кто пойдет со мной на огневую? вы пойдете, тов. Веселов?" (Из орудийного расчета 1-го орудия, его не было во время бомбежки на орудии). "Есть, товарищ лейтенант" - ответил Веселов. "И вы, товарищ Хомяков." - "Есть."

Приближаясь к первому орудию, мы услышали стон. Незадолго до начала войны ко мне в огневой взвод был переведен матрос, бывший хозяйственник, кладовщик продсклада Гусев. Когда началась бомбежка, он залез под щит орудия и сел за вертикальное наведение, ногу поставил под сектор вертикального наведения. Бомба попала в орудийный дворик, воздушной волной ствол приподняло вверх, и сектором ему почти совсем перекусило ногу. Вместе с ним под щитом находился матрос Евгений Шубин, который еще в мирное время хорошо усвоил оказание первой помощи и перевязки. Он не растерялся, и под бомбежкой сделал закрутку, перевязал ногу и прибинтовал ее к винтовке. Гусева перенесли в казарму. Впоследствии ему ампутировали ногу и отправили в тыл.

Впечатление нагневой было жуткое: штыки винтовок превратило в бублики, пахло гарью, горелым человеческим телом и горелыми волосами, трупа целого ни одного не было, кругом куски человеческого мяса, отдельно кусок головы, часть лица, отдельно нос, рука, стопа и т. п. Как ни странно, здесь же валялась часть денег, облигаций и документов. Хомяков произнес: "весь первый орудийный расчет погиб!" на что Веселов ответил: "Как весь? Я-то еще жив!" Веселов потом еще участвовал во многих боях, был награжден Орденом Красного Знамени, был артмастером при освобождении Печенги.

На огневую прибежал Космачев, увидев мою перевязанную голову, спросил: "как тебя, здорово?" Я ответил: "нет, царапнуло" - "ну ладно, убери трупы, чтобы не действовало на людей." Я ответил "есть." Убрать трупы! Но как? Трупов как таковых нет, есть только отдельные части человеческого тела. Принесли носилки, покрыли белой простыней, и лопатами начали собирать отдельные части наших замечательных матросов, наших боевых друзей, и вместе с щебенкой класть на носилки. На белой простыне отпечатывалась еще не застывшая кровь. Могилу в щебенке вырыть поти невозможно. Сделали у озерка по дороге к городку небольшое углубление и похоронили останки наших бойцов вместе с щебенкой и сверху покрыли той же щебенкой. Так еще в начале войны 28 июня 1941 года погиб почти полностью весь 1-ый орудийный расчет.

После этого я был списан в морской отряд, в 349-й отдельный пульбат. В конце августа 1944 года я решил вернуться на батарею и по рапорту вернулся на 140-ю батарею командиром огневого взвода. В 349-м отдельном пульбате до этого я был помощником командира 1-й роты по артиллерии.

Батареей командовал Слава Зайцев, бывший помощник Поночевного. За день до начала освобождения Печенги, 9 октября 1944 года к нам на КП пришел Герой Советского Союза, тогда капитан-лейтенант Шабалин (впоследствии стал вице-адмиралом). Изучая в стереотрубу берег противника, он обнаружил на траверзе батареи большую морскую мину в примерно 19 кабельтовых. Так ка ему предстояло идти с десантом ночью с притушенными огнями и прижиматься к берегу, то, чтобы не напороться на мину, ее необходимо было уничтожить. Он доложил командующему. Командующий приказал нам расстрелять ее. Подтянули пулеметы к берегу и открыли огонь, но пули не попадали по взрывателям. Тогда открыли огонь из "бобиков" (37мм зенитные орудия), но результат был тот же. После чего командующий запросил: "какое орудие может достать ее?" 2-е орудие батареи стояло несколько выше остальных. Второе ответило: "я могу достать". Слава Зайцев и я были на КП. Быстро подготовили исходные данные. Как мне помнится, я был оперативным дежурным. Слава скомандовал: "второму огонь!" Только успели сделать 2-3 выстрела, как по второму орудию с Ристиниеми открыла огонь дура - 210 мм батарея. Связь прервалась. На запрос с КП: "вторая! вторая!" ответа не последовало. "Третья, выяснить, что на второй!" После некоторого молчания командир 3-го орудия сержант Алексей Виноградов, хороший такой паренек, спортсмен, ленинградец, небольшого роста, доложил: "прямое попадание во 2-е орудие, имеются убитые и раненые." Слава Зайцев обратился ко мне: "Роднянский, бежим на орудие!" Мы побежали на орудие. Часть орудийного расчета убиты: замковый, прибойничный, подносчик, часть ранены. Начали оттаскивать раненых. Дура опять открыла огонь и несколько человек опять ранило. После того, как оказали помощь и отнесли раненых, Слава сказал мне: "идем на КП". Мы направились на КП, а дура опять открыла огонь уже по нас. Зайцев передвигался впереди короткими перебежками и прикрикнул на меня: "ложись! убьют!" Снаряды ложились перелетом, и мне почему-то казалось, что это уже не 1941 год.

Снаряд 210 мм фашистской батареи попал в казенную часть 2-го орудия, разбил пневматический досылатель, казенную часть щита, заклинил замок и разбил заднюю стенку орудийного дворика. О случившемся доложили командующему, который приказал: "орудие восстановить! Орудийный расчет подготовить и чтобы на следующий день орудие было в полной боевой готовности!"

На орудие пришли старые наши знакомые: старший матрос Веселов (еще с 1-го орудия 221-й батареи) в качестве артмастера и старшина артмастер, если не ошибаюсь, Назаркин. Они провозились 2-3 часа, но замок все-таки открыли, ну а досылатель восстановить было уже невозможно. Орудие восстановили, ну а как с людьми? Сняли шофера, радиста, телефониста, пекаря, хозяйственников и тут же из них создали артиллерийский расчет. Обучать их пришлось тут же, на месте. Наводчиков так: "центральный пост, повращайте стрелку 44го прибора! Смотрите, красная стрелка вращается, беритесь за штурвал и совмещайте белую механическую стрелку с красной электрической. Орудие дает угол возвышения." Новоиспеченный наводчик отвечает: "да!" - "Вот так и будете совмещать, ясно? Так же был подготовлен наводчик горизонтального наведения. Замковому поакзали: "вот так открывается замок, вот так закрывается. После того, как прибойничный дошлет снаряд, а зарядный - заряд, закройте замок и подайте команду "Товсь!", после чего не забудьте сделать шаг назад, а то вас может убить откатом, и дергайте за шнур." В общем, к утру и орудие, и орудийный расчет были полностью готовы к бою.

Следующий день ушел на подготовку и проверку матчасти и подготовку боезапаса. Примерно в 23.00 пришел долгожланный приказ: открыть огонь по группе "Норд"! Одновременно, но по заранее распределенным целям открыла огонь вся артиллерия, находящаяся на полуостровах Средний и Рыбачий. Зрелище для нас незабываемое! Налет длилися примерно минут десять, после чего наступило полное затишье. Через какой-то промежуток времени - второй налет и затем третий. Потом, примерно в 23.30 передали сообщение: "наши маленькие вышли". Это шли торпедные катера Героя Советского Союза капитан-лейтенанта Шабалина с десантом с 348-го и 349-го пульбатов. С огневой хорошо было видно их, казалось, что и противник тоже хорошо видит их. Но они необнаруженными прошли траверз батареи, но затем прожектор с Нумерониеми открыл луч. Нам поступил приказ: "погасить прожектор! Десять беглым, огонь!" Только прожектор потушил огонь, как прожектор с Ристиниеми открыл луч, и начал освещать наш берег и вход в бухту Петсамовуоно. Снова приказ: "десять беглым огонь!" В общем, это повторялось несколько раз. Затем немецкая батарея с мыса Крестовый сделала несколько выстрелов осветительными снарядами, вначале 1-2 выстрела сегментовыми, затем парашютовыми. Нам хорошо было видно, как наши катера с десантом приближаются к бухте Петсамовуоно, казалось, что и фашисты должны были их видеть. Снова приказ: "подавить батарею противника!" Немецкая батарея била с закрытых позиций, и снова 40 снарядов обрушились на нее. Катера с десантом при подходе были обнаружены, но, поставив дымовую завесу, ворвались в залив.

Отряд разведчиков Северного флота под командованием капитана Барченко был высажен в Мастивуоно и должен был по скалам приблизиться к батарее на мысе Крестовый и захватить ее. Одновременно 12-я Краснознаменная бригада морской пехоты должна была прорвать передовую и прямо в лоб ударить по немцам. 63-я бригада, как мне помнится, действовала несколько левее отряда Барченко. Из четырех орудий 140-й батареи каждому пришлось стрелять по различной цели. Отряд капитана Барченко, приблизившись к батарее на мысу Крестовом, завязал бой с батарейцами фашистской батареи. Фашисты с Линахамари послали контрдесант на мыс Крестовый. Барченко запросил огонь. Одно из орудий поддерживало отряд Барченко. Почти в то же время 12-я бригада морской пехоты попросила нас поддержать ее огнем, и так второе орудие поддерживало 12-ю бригаду. Десант, ворвавшись в залив Линахамари, встретил сопротивление, и также попросил нас поддержать их. Третье орудие стало поддерживать десант 348-го и 349-го пульбатов. Между прочим, в этом бою погиб капитан Волков, у которого я ранее был помощником по артиллерии. Четвертое орудие поддерживало 63-ю бригаду. Бой был очень продолжительным и длился, если не ошибаюсь, шесть суток. Из 4 орудий 140-й батареи одновременно вели огонь только три. Двутавровые балки, на которых крепится комендорская палуба и сиденья, от сотрясений ломались и старшине артмастеру Назаркину и артмастеру Веселову пришлось беспрерывно сваривать автогенной сваркой поочередно балки орудий. Краска с нарисованными на стволе 31 звездочками сгорела. Все время на стволах клали мокрые тряпки, с которых подымался пар, как в парилке хорошей бани. Шесть суток шел бой. У подносчиков снарядов и снарядных от усталости подкашивались ноги, но бойцы, несмотря на усталость, поддерживали друг друга шутками, и с честью выдержали этот бой. В Приказе Главнокомандующего дивизиону Строкера (он тогда был нашим комдивом), всему рядовому и офицерскому составу была объявлена благодарность, и многим бойцам и офицерам была вручена письменная благодарность, красиво оформленная "Герою за освобождение Печенги" . Наш дивизион получил наименование "Печенгский". Мне командующий Печенгской военно-морской базой вручил Орден Красной Звезды.

Материал для публикации любезно предоставлен

Е. А. Макаренко.

Лит. обработка:

Баир Иринчеев



Читайте также

Когда мы стали опрашивать командира подводной лодки, им оказался капитан-лейтенант Вернер Шмидт, выяснилось, что мы потопили новейшую cубмарину «V-250», которая была вооружена какими-то новыми торпедами, о которых никто из членов нашего экипажа ничего не знал. Что интересно: торпеды загружались и устанавливались на подлодке...
Читать дальше

Помню бой батареи 16 мая 1942 года, когда 6 вражеских кораблей загнали подлодку прямо под наш берег. Потом оказалось, что это М-172 Героя Советского Союза Израиля Ильича Фисановича, тогда Краснознаменная, а позже Гвардейская. 3 тральщика, 2 сторожевика и артиллерийский корабль "Бруммбер" преследовали лодку, не давая ей зарядить...
Читать дальше

Мы были прижаты к земле теми двумя пулеметами стрелявшими непрерывно. Надо было что-то решать. Я вскочил и последними патронами ударил по камню за которым лежали пулеметчики. Мне было важно чтобы они спрятались перестали вести огонь. А один из лучших наших бойцов Семен Агафонов по моему приказу бросился к этому камню метрах в...
Читать дальше

Пошло нас 400 человек а осталось - 98 в том числе тяжелораненых и искалеченных. После окончания войны мы кто остались в живых собрали деньги и на месте боев в память о погибших соорудили памятник - он называется "Якорь".

Читать дальше

Запомнился случай во время освобождения Белоруссии, 22 марта 1944 года ударил сильный мороз и Днепр встал. Флотилия не успевала за нами. Кончилось продовольствие, не было хлеба. Но местное население нам помогало. Но когда подошел флот, население получило сполна белым хлебом. Тогда американцы поставляли белую муку. В Польше был...
Читать дальше

Нас распределили по разным участкам острова: кого в Кремль, кого ещё куда, а нас, радистов, отправили в Савватьево, монастырский скит в 14 километрах от Кремля. Учиться нам предстояло в здании бывшей тюрьмы. Около Красного озера мы разместились в землянках, сооружённых прошлыми выпускниками, юнгами первого набора. Но наш курс...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты