Клименко Виталий Иванович

Опубликовано 19 июля 2006 года

21701 0

Почему я пошел в летчики? Тогда время такое было. Они в героях ходили: Чкалов, Леваневкий, Ляпидевский, Каманин, Водопьянов, Громов. Хотелось быть похожим на них. Я родился и жил в слободе Замостье Курской области. Оттуда ребята постарше уходили в летные училища. Приедут в отпуск в красивой форме, в таком, понимаешь, реглане. Я и решил, что пойду только в авиацию! Я мечтал получить реглан, форму и освоить современный истребитель. Вот с этими мыслями я поступил в Чугуевское училище. Дали мне пятнадцать провозных полетов вместо тридцати на У-2 и выпустили самостоятельно. Что самое главное в первых полетах? Самое главное выровнять самолет на посадке примерно в полуметре от земли. А то смотришь, а курсант выровнял метров на десять. Ему с посадочного «Т» кричат: «Эй! Тебе лестницу подать?!» Слава богу, у меня хорошо получалось, а некоторых отчисляли - не могут определить высоту. Потом прошел пилотаж в зоне - виражи, бочки, петлю. Петлю сделать сложно поначалу, а если вдруг вверху завис - вся пыль и мусор из кабины на тебя сыпется. Перешли на УТИ-2. Эта машина и более скоростная и строже, чем У-2. Я самолеты не ломал, а другие ломали, даже У-2. А как сломают его, мы сидим без полетов, пока сами же под руководством техников его не отремонтируем. Когда закончили программу на УТИ-2, пересели на И-16 - прекрасный истребитель, но очень строгий. В особенности на посадке и на взлете. Сначала учились рулить на старых истребителях с ободранными плоскостями, чтобы не взлететь ненароком. И ведь не у всех даже это получалось! А в увольнение в Чугуев идем на танцы или в клуб, так девушкам уже врешь, что на истребителе летаешь. Но, ничего освоили. Вот так с 1937 по 1940 год я проучился в училище. Забыл сказать, что кроме летной подготовки, мы конечно же осваивали материальную часть, очень много внимания уделялось физической подготовке - турнику, в футбол играли, даже боксом занимались.

Вот так… По окончании училища нам присвоили звания лейтенантов. Я попал в город Шауляй Литовской ССР в 10-й ИАП. Я уже думал, что я истребитель, но когда опытные летчики начали проверять пилотаж, то они сказали: «Ребята, вам еще учиться надо» и мы фактически заново стали осваивать И-16. Было ли ощущение, что война будет? Ну конечно было. Разведчики немецкие летали через границу, мы их сопровождали, пытались сажать, да без толку. Приказа сбивать их у нас не было.

На аэродроме Кочетовка в Чугуевском училище 1938 год рядом с другом и земляком Иваном Шумаевым. В училище мы занимались боксом и он, будучи хорошим боксером, однажды так меня приложил, что после этого я решил, что это не мой вид спорта.

Перед войной стали изучать конструкцию самолета МИГ-1. Причем изучали ее обычно по субботам, а после занятий все наши записи отбирал особый отдел. Вдруг в газете «Каунасская правда», смотрю нарисован МИГ. Как же так? Где же секрет-то?
В субботу 21-го Июня 1941 года мы ходили в город Шауляй, гуляли с девушками. Молодые же были - 20 лет! У меня была знакомая красивая девушка, парикмахер, литовка Валерия Бунита. Мы с ней договорились, что в воскресенье я возьму отпуск, и мы поедем прогуляемся на озеро Рикевоз. А в это время мы были в летнем лагере, жили в палатках возле аэродрома - как раз шли учения ПрибВО. Проснулся часов в пять, думаю, надо пораньше поехать, чтобы успеть позавтракать, потом сходить к Валерии и ехать на это озеро. Слышу, гудят самолеты. Дежурили на аэродроме И-15 из третьей эскадрильи. Мы эти самолеты прозвали гробами - на них постоянно были аварии. Вот, думаю, налет с Паневежиса, а эти его небось прозевали. Открываю полу палатки, смотрю над нами «кресты» и идет пулеметная трасса по палаткам. Я кричу: «Ребята, война!» - «Да, пошел ты, какая война!» - «Сами смотрите - налет!» Все выскочили - а уже в соседних палатках и убитые есть и раненные. Я натянул комбинезон, одел планшет, и бегом к ангару. Технику говорю: «Давай выкатывай самолет». А дежурные самолеты, что были выстроены в линеечку, уже горят. Запустил двигатель, сел в самолет, взлетел. Хожу вокруг аэродрома - я же не знаю, куда идти, что делать! Вдруг ко мне подстраивается истребитель. Покачал крыльями: «Внимание! За мной!» Я узнал Сашку Букача, командира соседнего звена. И мы пошли на границу. Граница прорвана, смотрим идут колонны, деревни горят. Сашка пикирует, смотрю у него трасса пошла, он штурмует их. Я за ним. Проштурмовали. Там промахнуться было невозможно - такие плотные были колонны. Они почему-то молчат, зенитки не стреляют. Я боюсь оторваться от ведущего - заблужусь-же! Два захода сделали. Прилетели на аэродром, зарулили в капонир. Пришла машина с командного пункта: «Вы летали?» - «Мы вылетали». - «Давайте, на командный пункт». Приезжаем на командный пункт. Командир полка говорит: «Арестовать. Посадить на гауптвахту. Отстранить от полетов. Кто вам разрешал штурмовать? Вы знаете, что это такое? Я тоже не знаю. Это может быть какая-то провокация, а вы стреляете. Вы что знали, кто это такие? А может быть, это наши войска?» Я думаю: «Твою мать! Два кубика-то слетят, разжалуют на фиг! Я же только в отпуск домой съездил! Летенант! Девки все мои были! А теперь рядовым как я домой покажусь?!» Когда в 12 часов выступил Молотов, мы из арестованных превратились в героев. А переживали страшно! Потери были большие, много самолетов сгорело, сгорели ангары. Из полка только мы вдвоем дали хоть какой-то отпор не дожидаясь приказа. Далее пошли тяжелые дни отступления по направлению к Риге. Самолетов оставалось штук двенадцать. На Рижском аэродроме, нам удалось сделать несколько вылетов на разведку, и один на сопровождение наших бомбардировщиков. Из полка на рижском аэродроме у нас осталось всего 5-7 истребителей. Фактически полк остался «безлошадным». Мы на попутках отступали вместе с пехотой на запад до Смоленска. Там летный состав посадили в транспортный самолет ЛИ-2 и выгрузили на Центральном аэродроме в г. Москве, где должны нас обеспечить новыми истребителями МИГ-3.

Декабрь 1938. В отпуске на родине. В училище курсантам не разрешали носить синюю пилотку и «курицу» на рукаве, только перед отпуском нам выдали эту форму.

- А.Д. Миг-1 не приходили перед войной?

Был один. На нем вылетели только командиры эскадрилий - взлет-посадка. На этом Миг-1 после полудня вылетел летчик. А тут как раз идет немецкий самолет-разведчик, он к нему пристроился и не стреляет. Я думаю: «Что же ты делаешь!?» Он отвалил, еще раз зашел - опять не стреляет. Когда он приземлился, мы подошли выяснить в чем дело. Говорит: «гашетки не работают». А они были просто прикрыты предохранительными рамками! Их просто надо было откинуть!
С Центрального аэродрома нас перебросили в Рязань на аэродром Дягилево, гда мы получили МИГи. В течении двух-трех месяцев мы их освоили и в конце августа вылетели под Ельню на аэродром у города Спас-Деменска. Полк уже был двухэскадрильного состава. С этого аэродрома мы выполняли обычные боевые задания по разведке, прикрытию наземных войск, сопровождению штурмовиков, бомбардировщиков и даже по штурмовке войск противника, так как у нас не хватало штурмовиков, также выполняли с воздуха корректировку артогня.

Как-то раз послали пару командир эскадрильи капитан Рубцов и я на прикрытие войск.

Я на Як-1 вылетаю с аэродрома Сукромля на разведку станции выгрузки немецких войск Оленино

Ходили-ходили, уже к концу прикрытия Рубцов решил штурмовать немецкую передовую. Его никто не посылал, приказа такого не было. Я же не могу его бросить, я тоже за ним. Сделали заход, на второй заходим, а из-за облаков «мессера». Я бросился отбивать, смотрю - его уже подбили, он горит. Высота маленькая - с парашютом не прыгнешь. А тут по мне стреляют. Я вскочил в облака, а в них я еще не умел летать. Вывалился, а меня уже ждут две пары «мессеров». Я опять в облака. Так крутился-крутился, но все же подбили они меня и легко ранили осколками снаряда. Я стал имитировать беспорядочное падение, и они меня бросили - видать горючие у них кончилось. Начинаю выравнивать самолет, выровнял, а мотор начал давать перебои и винт встал. Надо садиться, а куда? Лес кругом. Заставил себя, верхушки деревьев принимать за землю. Одно крыло отлетело, второе, а потом я сознание потерял. Очнулся в кабине. Хорошо горючего уже почти не было, а то бы сгорел. К останкам самолета подходит старик с пацанами. Они мне помогли вылезти: «Ну, парень, давай иди вперед. И не думай бежать». Они так со мной обошлись, поскольку недавно в их районе сбили Пе-2, на котором немецкие летчики на разведку летали. Вот они и арестовали меня на всякий случай. Привели в деревню Бабынино и в сарай заперли. Думаю: «Елки-палки, попал. Надо драпать, а то еще немцев приведут». Я же не знаю на чьей территории упал. Так я довольно долго сидел, думал, что же делать. Голова шумела страшно! Решил я разгрести солому, которой была покрыта крыша сарая и бежать. Только начал я ее разгребать, как открывается дверь и заходит оперативник. Говорит: «Парень, не торопись, тут все свои». Я говорю: «Ты извини, я же не знал, куда попал». На следующий день вернулся в полк, но поскольку был контужен, то врач мне летать запретил, отправив меня в госпиталь, в котором я пролежал около месяца.

После удачного боя с группой из 13 Ю-88 и 6 Ме-109 в августе 1942 года в раоне города Ржев.

Вот так для меня закончился первый тур. После этого летчиков нашего 10 ИАП передали в 29 ИАП, который 6-го декабря был преобразован в 1 Гвардейский ИАП. Узнали мы об этом в городе Молотове, ныне Пермь, куда прибыли за материальной частью. Вооружили нас «Харрикейнами». Барахло, а не машина. МИГ он у земли утюг - утюгом, зато на высоте король, а у этого ни скорости, ни маневренности. Крыло толстое. У наших бронеспинка сферическая, а у него плоская - легко пробивается. Вроде шесть пулеметов хорошо, да к ним боезапас крошечный. Моторы «Мерлин-ХХ» ни к черту не годные. На форсаже мог перегреться и заклинить.
Немцам уже под Москвой надавали, и мы рвались на фронт. Наконец, нас перебросили на аэродром Мигалово под городом Калинин. Откуда мы вели работу в районе Зубцов, Карманово, Ржев. В феврале 1942 г. мы перебазировались на аэродром Пречисто-Каменка расположенный в р-не города Кувшиново, где расположен был штаб 3-й воздушной армии, командовал которой Громов. В марте 1942 г. мы в основном выполняли различные задания командования 3-й воздушной армии, занимаясь прикрытием нашей штурмовой и бомбардировочной авиации, наземных войск, а также воздушной разведкой, прикрытием наземных войск 30 армии. Марте-апреле 1942 г в полку из 26 «Харрикейнов» осталось 13.
Началась распутица и мы вернулись в Мигалово, где была бетонная ВПП. Где-то в это время паре я и Семен Рыбалко поручили прикрытие линии обороны 30-й армии, расположенной на левом берегу р. Волги в районе г. Ржев. Время уже к концу подходило, когда появились четыре Ме-109 и навязали нам бой. Отражая атаки, мы сбили один Ме-109, но по мне несколько раз попали. Они ушли на свою территорию, а мы отправились домой. Не доходя до аэродрома, я обратил внимание, что температура масла растет. По радио сообщил своему ведомому, а он мне говорит, что у меня за хвостом черный дым. Аэродром был уже рядом. Я, не соблюдая никаких правил, постарался зайти на бетонку, заложил крутой вираж, отстегнул ремни, чтобы в случае чего выскочить из самолета, если он загорится. Однако при крутом развороте у меня остановился мотор, самолет левым крылом зацепился за землю - так мне потом сказали те, кто наблюдал за посадкой. Самолет разбил, но остался жив, хотя и потерял сознание от удара. В госпитале я провалялся примерно полтора месяца. Вот так закончился второй тур. В мае 1942 года мы вылетели в Саратов, где получили истребители ЯК-1 Саратовского авиазавода. Быстренько переучились.

Аэродром Сукромля. Сбит Ю-88 значит заработал еще 2000 рублей

Так вот получили самолеты и сразу перелетали на фронт. Под Ржевом на станции Старица постоянно разгружались наши войска. Немцы регулярно ходили ее бомбить, а мы соответственно их оттуда отгоняли. Вот здесь мы впервые встретились с эскадрой Мельдерса, «Веселыми ребятами», как мы их называли. Как-то раз вылетел штурман полка, вернулся и говорит: «Ребята, прилетели какие-то другие летчики. Это не фронтовая авиация, не «мессера», а Фокке-Вульфы». Надо сказать, что у «Фокке-Вульфа» мотор воздушного охлаждения. Он в лобовую ходит легко! А мне на черта в лоб, мне пулька в двигатель попала, и я готов. Ну, я приспособился, как ходить в лобовую - я ногу давал и скольжением уходил с прямой линии. Точно также и бомбардировщика - нельзя прямо идти, стрелок же огонь по тебе ведет. Вот так, чуть боком и идешь в атаку.
Так вот с «Веселыми ребятами» мы хорошо дрались. Во-первых мы делали «шапку». Что это такое? Термин пошел от штурмовиков. Они нас так называли: «Шапки», когда просили прикрытия. Так вот, если завязался воздушный бой, то по договоренности у нас одна пара выходит из боя и забирается вверх, ходит наблюдает за происходящим. Как только видят, что на нашего заходит немец, срезу сверху на них сваливаются. Там даже не надо попадать, только перед носом у него показать трассу, и он уже выходит из атаки. Если можно сбить, так сбивали, но главное выбить его с позиции для атаки. Во-вторых, мы всегда друг друга прикрывали. У них летчики сильные, но они надеялись только на себя. Конечно, сбить его было очень трудно, но у одного не получилось - второй поможет… Мы потом с «Веселыми ребятами» на операции «Искра» встретились, но там они были более осторожными. Вообще после Ржева мы с немцами были уже на равных, летчики уже чувствовали себя уверенно. Лично я, когда вылетал, не ощущал никакого чувства страха. Морду они нам в начале войны хорошо набили, но научили нас воевать.

После воздушного боя с «мессерами» с инженером полка Тимченко рассматриваем следы от пуль на правой ноге моего «Яка»

Третий раз меня сбили в этих летних боях под Ржевом. Летали мы с аэродрома Сукромля под Торжком. Командир эскадрильи повел четыре пары на прикрытие переднего края. Я со своим ведомым как раз обеспечивал «шапку». Смотрю, идут Ю-88. Я предупредил по радио, что справа группа противника и пошел в атаку. То ли ведущий меня не слышал, то ли еще что, но факт, что атаковал я их парой, да и то мой ведомый куда-то потерялся. Одного «Юнкерса» я подбил, зайдя снизу, а тут на меня две пары «мессеров» авалились. Кое-как я оттянул их на свою территорию. Подбили они меня, и я имитируя хаотичное падение пытаюсь от них оторваться. Они за мной - хотят добить и тут два «ишака» завязали с ними бой. Я кое-как машину выровнял и под селом Старица сел на пшеничное поле на пузо. В горячке боя я даже не почувствовал, что ранен в руку. Подбежали наши пехотинцы, отправили меня в медсанбат. После перевязки говорят: «Скоро будет машина, с ней поедешь в госпиталь в Старицу», а на хрен мне туда ехать если там бомбят все время? Вышел на дорогу, проголосовал и добрался до аэродрома, что возле этой Старицы. Там меня направили в санчасть. Вдруг вечером приходят летчики, спрашивают: «Где тебя подбили?» - «под Старицей» - «А ты знаешь, мы сегодня одного Яка спасли». - «Так это вы меня спасли». - «Ой, твою мать, давай бутылку!» Медсестра говорит: «Ребята, нельзя». Какой тут нельзя. Выпили. Через несколько дней за мной из полка прилетел самолет. Опять я немного повалялся в госпитале и к ребятам на фронт. Надо воевать. А как же!? Скучно без ребят.

Вскоре нас перебросили на Волховский фронт. Прилетели на аэродром у города Будогощ. А надо сказать, что на Калининском фронте мы долго не имели возможности помыться, а тут взяли машину и всей эскадрильей поехали в баню. Но на следующий день летчики не то что летать, сидеть в теплой кабине самолета не могли от зуда по всему телу - подхватили чесотку. В общем, вся эскадрилья вышла из строя. Полковой врач положил каждого на лавку, обмазал какой-то черной, пахнувшей нефтью, мазью с ног до головы. Потом каждого обмотал простыней и в кровать. В комнате стоял запах, как на нефтяном складе. Несколько дней мы лечились. Прежде чем помыть нас в другой бане, ее продезинфицировали, и только тогда нас туда запустили. Надо сказать, что он порядком струхнул - это же его обязанность предотвращать эпидемии, а тут вся эскадрилья слегла.

Пара "Яков" 1-го ГИАП

После мы перебазировались на южную окраину ладожского озера на аэродромы Валдома и Кипуя, откуда вели боевую работу по прикрытию «дороги жизни», сопровождению бомбардировщиков и штурмовиков.
Весной 43-го года мы предали оставшиеся самолеты другому полку, а сами полетели вооружаться в Воронеж. Несколько дней сидели в районе города Старый Оскол, летали прикрывать войска, а потом нас отправили севернее Орла. В летних боях 1943-го года я лично сбил шесть самолетов противника. Помню, мы прикрывали сосредоточение 1-го и 5-го танковых корпусов. Немцы пришли группой до сотни самолетов. Нас десяткой подняли на перехват. Я шел ведомым командира полка Каинова. Подошли к бомбардировщикам снизу. С первого же захода Каинов и я сбили по одному Ю-88. Истребители немецкие неизвестно где болтались, рядом их не было. Бомбардировщики начали беспорядочно сбрасывать бомбы и разворачиваться, подошли еще наши истребители. Немецкие истребители очухались и завязался бой, но мы свое дело уже сделали - налет их мы сорвали, да и посшибали их прилично, а своих ни одного не потеряли.
После летних боев я был переведен инструктором в высшую школу воздушного боя в городе Люберцы. Обидно мне было. Ведь к этому времени у меня было тринадцать лично сбитых и шесть в группе, до «Героя» двух самолетов не хватило…

- А.Д. На каких типах «Яков» Вы воевали?

Перед отправкой в госпиталь после ранения прямо в кабине У-2 меня принимают в партию

На Як-7Б и Як-1. Для меня они были одинаковые. Самый страшный истребитель - это И-16, а все остальное ерунда. Миг так он сам садился, хоть ручку бросай. Что можно сказать о самолетах? Кабина вполне удобная, остекление и обзорность хорошая, поэтому летали с закрытым фонарем. Вообще обзор назад зависит от летчика. Во-первых есть зеркало, во-вторых все время нужно слегка отворачивать самолет, чтобы осматриваться, ну и головой крутить. Ты должен знать заднюю сферу, иначе тебя убьют. Бывало так головой накрутишься, что красная шея, а еще когда на И-16 летали у нас целлулоидные воротнички были, так до крови шею натирали. Прицелы были нормальные, но в «собачьей свалке» некогда им пользоваться - целишься по собственной трассе. Молодые летчики, так те как на гашетку нажмут, так ее и не отпускают, пока ствол не загнется. Прилетят - стволы синие, перегрелись надо заменять. А когда опыт есть, трассу кинул, подвел и бьешь. Бомбардировщик? Его тоже сбить не так-то просто. Если группа идет, то сбивать надо ведущего - все по нему ориентируются, да и бомбы часто «по нему» бросают. А если хочешь лично сбить, то надо ловить летчиков, которые летят последними. Те ни хрена не соображают, там обычно молодежь. Если он отбился - ага, это мой. Считай две тысячи рублей в кармане (за бомбардировщик давали две тысячи, за разведчика почему-то полторы тысячи, а за истребитель тысячу). Ну, мы деньги все в кучу складывали, а если затишье, то посылали гонцов (или самолет в мастерскую отогнать или еще что) за водкой. Я помню пол-литра стоила тогда 700-800 рублей.

- А.Д. Самый «трудный» немецкий самолет?

Комиссар полка Кузнецов, Клименко В.И., Забегайло И.И. и Тихонов у самолета Забегайло. Июль-Август 1942 года

Все зависит от летчика. Мессершмитт хорошая машина, Фокке-Вульф очень хорошая машина с двигателем воздушного охлаждения, но маневренность у него похуже чем у «мессера». Вообще сбить тяжелее истребитель, чем бомбардировщик, но подойти к строю бомбардировщиков тоже не просто. Заходить надо от солнца или из облака и лучше когда атака идет одновременно с разных направлений, например одни снизу, другие сверху. Первой очередью стараешься попасть в кабину, потом можно перенести огонь на плоскости. Оставляешь боезапас на второй заход, а то некоторые расстреляют все, а потом таранят. У нас в полку никто не таранил. Почему? Потому что был хороший летный состав, с хорошей подготовкой. Конечно, молодежь приходила только взлетать и садиться умела. Ее готовили. Сначала вокруг аэродрома полетает, потом район обследует, потом берешь его в пару. Сразу в бой не пускаешь, постепенно готовишь. Он же ни черта не видит и в бою! Он будет просто мишенью для немцев. Ведомый должен оберегать меня, когда я иду в атаку. А как я буду атаковать если он только и делает, что смотрит, как бы не оторваться от меня, да не заблудиться? Это не ведомый! Так что если в группе молодой летит, то его вся группа охраняет, пока немного не освоится.

- А.Д. Как подтверждались сбитые самолеты?

В ноябре группе летчиков 1 ГИАП, отличившихся в боях, были персонально вручены председателем торговых работников истребители ЯК-7Б. Такой самолет с надписью на борту «Торговый работник», получил и я.

В общем, так. Прилетаешь на аэродром и докладываешь командованию полка, что вели воздушный бой в таком-то районе, сбил один самолет противника, который упал там-то. Если это на нашей территории, то от войск, расположенных в этом районе должно прийти подтверждение, а если у немцев, то от партизан или должны подтвердить экипажи самолетов, которые мы сопровождаем или летчики, с которыми делали вылет. Были ли случаи приписок? Это было не принято. Все же на виду. Что, значит, сбил в группе? Поначалу было так, что я атакую, сбиваю, но ведь ведомый меня прикрывает. Я пишу, что мы сбили в группе. Кто тогда считал? Все равно тысячу или две рублей в шапку кладут.

- А.Д. Вы летали на сопровождение. Кого тяжелее сопровождать Ил-2 или бомбардировщики.

Прикрывать сложнее штурмовиков. Они очень низко ходят. Я же не могу рядом с ними идти - собьют. Забрался выше, а их и не видно на фоне леса или снега - очень легко потерять. Бывало, что «мессера» к ним проскакивали. Слышишь по радио: «Шапки-шапки, нас атакуют! Прикройте нас!» Тогда ныряешь вниз к группе. Наказывали ли за потерю в сопровождаемой группе? Нет, были разборы полетов, на которых можно было схлопотать дисциплинарное взыскание. Война есть война. А с бомбардировщиками хорошо - они летят на три-четыре тысячи метров. Мы идет чуть повыше их, а то и рядом: «бочку» закрутишь перед ними, для поднятия бодрости духа. Конечно, если ввязался в бой, то они очень быстро уходят и догнать их почти не возможно.

- А.Д. Когда появилась устойчивая радиосвязь?

В 41-м годункакой радиосвязи, можно сказать, не было. Один треск в наушниках стоял, никто радио не пользовался. В 42-м году, когда пошли Яки, Миги, мы уже начали радио пользовать как между своими самолетами, так и для связи с сопровождаемой группой

- А.Д. Воздушные бои на какой высоте в основном шли?

В начале войны на малых высотах до полутора тысяч. Вот тут мы много теряли, а постепенно высоты поднялись до примерно трех тысяч.

- А.Д. Случаи трусости были?

Были. В особенности вначале войны. Даже помню в соседнем полку расстреляли летчика перед строем за самострел.

- А.Д. Бывали случаи, когда вы не ввязывались в бой, видя, что немецкая группа больше или она выше?

Уйти до боя? Никогда! Будь там хоть 100 самолетов, хоть 200, хоть тысячу. Почему? Потому что тебя же все не будут атаковать одновременно.

- А.Д. Как Вы оцениваете квалификацию немецких пилотов?

Были среди них и сильные и слабые летчики. Морально и физически мы были сильнее. Что касается предвоенной подготовки, которую я прошел, ее было достаточно для ведения боя на равных, а вот наше пополнение было очень слабым и требовало длительного введения в боевую обстановку.

- А.Д. Приметы, предчувствия, суеверия были?

Все боялись 13-е число, а наоборот стремился получить самолет с номером 13. Мне иногда даже казалось, что немецкие истребители бывало отворачивали видя цифру. Может быть это мне и помогло, спасло. А вот не фотографироваться или не бриться перед вылетом - этого не было.

- А.Д. Каково значение физической силы и подготовки летчика?

Колоссально значение. Причем не только физическая, но и моральная подготовка. Летчик-истребитель не только испытывает не только перегрузки во время боя, ему не только пилотировать на пределе возможного, на него так же ложится и груз ответственности за товарищей, за ведомых, на него влияют потери своих друзей. Ко всему этому он должен быть готов.

- А.Д. Давали отдых летчикам на фронте?

В периоды затишья вблизи аэродромов организовывали какой-нибудь дом отдыха, туда отправляли на недельку. Там же отдыхали после ранения.

- А.Д. Кормили хорошо?

Да. Пятая норма, летная. Летчиков на сухарях нельзя держать. А мы, молодежь, отсутствием аппетита не страдали. Так же не было проблем со снабжением бензином или патронами со снарядами. ДА и одевали нас хорошо.

- А.Д. Чувство страха у Вас возникало?

Перед вылетом или при получении задания - никогда. Бывало, что тебя наводит наземная станция, а я не вижу группу противника. Вот тут нервничаешь, вроде как слепой: где-то есть враг, может быть готовится меня атаковать, а я не вижу. Психуешь. Как только его увидел - все в порядке. Тут уж кто кого. На Волховском фронте мы сопровождали «Пешки». НА обратном пути один подбитый бомбардировщик стал отставать. Я ведомого послал с группой, а сам остался с бомбардировщиком. Однако защитить бомбардировщик мне не удалось. Откуда-то выскочил «мессер» и сбил его. Зашел мне в хвост, промазал и выскочил вперед. Мы с ним встали в вираж. У меня уже темно в глазах от перегрузки, и круче вираж уже не заложишь и он не может этого сделать. Вот так мы наверное минуты две гудели на вираже. Наверное их подняли вдогон за нашей группой и у него кончался бензин, он выскочил из виража и ушел. Я тоже пошел домой. Вот тут такое ощущение возникает, что хочется сбить, а не хватает мощности техники.

- А.Д. К потерям, как относились?

Тяжело. Друзей терять тяжело. В моем звене был молодой летчик, Валентин Соловьев, с которым мы дружили. В одном из воздушных боев на Калининском фронте я обернувшись назад увидел, что в хвост ему зашел «мессер», и он вспыхнул. Все это заняло какие-то секунды, я даже крикнуть не успел. Помочь я ему ничем не мог и от этого очень переживал. Остался нехороший осадок от того, что потерял друга, и я не смог ему оказать помощь. Потом, конечно, свыкаешься с потерями - так должно быть. Кто-то будет жив, кто-то нет.

- А.Д. Что делали с личными вещами погибших?

Какие у нас личные вещи? Шинель. Регланов не было. Сапоги никуда не отправишь.

ИТОГ МОЕЙ БОЕВОЙ РАБОТЫ, записанный в моей личной летной книжке с 22.06.41 по 19.08.43
Работа
с…. по
тип самолета
Наименование фронтов. Всего боевых вылетов Прикрытие наземных войск Сопровождение бомбардировщиков Штурмовка Разведка
2с 2.06.41 по 07.41
И-16
Начало ВОВ. Прибалтийский ВО западный фронт. Всего боевых вылетов - 18 7 5 3 3
с 06.41 по 01.11.41 И-16, МИГ-3 Западный, Калининский фронт. Бои за г. Ельня на дальних подступах к Москве.
Всего боевых вылетов - 81
38 23 7 13
с 12.03.42 по ноябрь 1942
«Харрикейн», ЯК-1
Калининский фронт
Всего - 119
41 37 5 36
с 14.01.43 по 28.02.43, ЯК-7Б «Торговый работник» Волховский фронт. Прорыв блокады Ленинграда.
Всего - 37
9 20 - 8
с 22.04.43 по 10.05.43.
ЯК-7Б
Воронежский, Калининский фронты
Всего - 8
8 - - -
с 10.05.43 по 19.08.43
ЯК-7Б
Орловско-Курская операция
Всего - 72
37 9 - -
ИТОГО: 335 боевых вылетов 140 94 15 60

Участвовал в 42 воздушных боях
Дважды ранен.
Награжден двумя орденами «Красное Знамя» №№ 40785 и 4073г; одним орденом «Отечественной войны» I-й степени № 1468245.
Медали: «За победу над Германией в 1941-45 гг.»
«За оборону Ленинграда» № АБ-68730.
«Ветеран Волховского фронта». И еще 17 различных медалей.
Участник парада победы 24 июня 1945 г. в г. Москве. Удостоверение № 1948.
Участник воздушного парада над Москвой в День авиации в 1944 г.

 

Количество сбитых самолетов противника по записи в летной книжке
Дата Количество и тип лично сбитых Количество и тип сбитых в групповых боях
22.06.41 по ноябрь 1941 Прибалтийский фронт, Западный фронт -
02.08.42


Западный, Калининский фронты
1 - Ю-88



05.08.42 1 - Ю-88
06.08.42 1 - Ю-88
Прорыв блокады Ленинграда Волховский фронт
23.01.43 1 - фв-190 1 - фв-190
11.02.43 1 - Не-126
19.02.43 1 - ФВ-190 2 - ФВ-190
24.02.43 1 - ФВ-190
Воронежский, Калининский фронты, Орловско-Курская операции
05.07.43 2 - ФВ-190
19.07.43 1 - ФВ-190
27.07.43 1 - Ю-88
31.07.43 1 - Ю-88
02.08.43 1 - ФВ-190
15.08.43
3 - ФВ-190

 

 

Интервью: Артем Драбкин

Лит. обработка: Артем Драбкин




Читайте также

Я хорошо помню, что хотел сосчитать, сколько там машин шло. В это время стал переходить к другому и крылом солнце прикрыл. И вот тут что-то дернуло меня оглянуться. А он со стороны солнца зашел и уж обороты прибрал. Мессер109. И как дал-дал мне. Я только успел ноги дать и правый бок подставить. Думал, что хоть правую сторону — сердце...
Читать дальше

А у нас на Ханко воевать некому было. В эскадрилье всего 22 летчика, так что мы не успевали отдыхать даже, вот прилетишь, раз сразу, заправляешь машину, все такое, вот значит пока там доклад, все. Нас было всего немного и потом - сбивали! Вот первого летчика сбили - Чернова Мишу мы полетели девяткой. В Турку полетели бомбить аэродром....
Читать дальше

Я могу вам поведать историю как летчик Герой Союза избил тылового генерала , или кто и когда летал в бой пьяным. Или рассказать о такой «легендарной» личности как Бобров .Только зачем вам нужна эта «чернуха»? Что бы кто- то прочтя этот текст ехидно похихикал? Вот , мол, "герои"... Воевали люди, а не ангелы. Нас сейчас на земле...
Читать дальше

Я в основном специализировался на разведке - из порядка 200 боевых вылетов, что я совершил на истребителе, 86 - на разведку. Помню, однажды уехали мои товарищи за новой порцией самолетов, а мне дали поручение на разведку со штурмовкой, "свободную охоту". Во время таких вылетов мы жгли автомашины, взрывали склады, корабль один...
Читать дальше

Во время барражирования вместо бомбардировщиков, которых мы ждали, появились "мессера". Они так неожиданно появились, что мы их прозевали. Я, как ни старался смотреть вокруг, все же они нас первыми обнаружили и обстреляли. Конечно, нам тут нужно было выкручиваться. Ведущий, Николай Дубинин, закричал: "Держись!" Нужно...
Читать дальше

За один день я изучил самолет, на следующий день сделал три тренировочных полета, и после небольшого перерыва в этот же день вылетел в паре с летчиком Насоновым на прикрытие Ленинграда. Минут через тридцать я заметил вражеский бомбардировщик "Юнкерс-88", идущий от Кронштадта к Ленинграду на высоте 4 000 метров. У меня высота...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты