Купцов Сергей Андреевич

Опубликовано 26 марта 2011 года

22306 0

В Москву я приехал из деревни, где жил с дедушкой. Пять классов закончил в сельской школе. Пришел в шестой класс. Как выхожу к доске, так все надо мной смеются, над моим деревенским акцентом. Правда, потом перестали. Классный руководитель, Александр Андреевич, всех собрал, поговорил с ребятами, попросил чтобы не смеялись. Надо сказать, что я быстренько сообразил, как надо говорить по-московски и учился хорошо. В десятом классе стал старостой. Я всегда был аккуратный, но зубрить стишки, литературу учить у меня плохо получалось, а математика шла хорошо. В 10-ом классе к нам пришел молодой человек в авиационной темно-синей форме. Он начал рассказывать об авиации. Я честно говоря и не думал стать летчиком! Он сказал, что можно записаться в аэроклуб пройти комиссию, пройти теоретический курс по авиации, а затем научиться летать. Все ребята, а было нас шестеро в классе, пошли записываться в летчики. Отобрали троих Смирнова, Купцова и Караушева. Остальные не прошли медкомиссию.

Учились в аэроклубе Пролетарского района. Мы проходили устройство самолета, мотора. Были макеты. Писали под диктовку конспекты. Начинаешь писать и такой сон берет тебя, невозможно удержаться. Посмотришь налево, товарищи также клюют. Меня это очень смешило. Весной начали летать с аэродрома в Чертаново. Перед полетами кормили в столовой. Давали салатики, первое и второе. После обеда чай. Ну, нам казалось, что кормят отлично - мы же из рабочего класса. Первый полет по кругу с инструктором. Понравилось. Начал учиться. Вначале были погрешности, не без этого, а потом нормально летал

После окончания аэроклуба, нас призвали в армию и послали в истребительную школу. Какую сейчас не помню. Там на медицинской комиссии меня забраковали. Оказалось, что одна ступня у меня короче другой. Сказали: "В истребители тебя на возьмем, отправим учиться на бомбардировщика". Так я попал в Пермскую авиационную школу. В Перми прошел программу на Р-5. учеба давалась нелегко. Был момент, что решил написать прошение об отчислении, но ничего как-то пережил. Группу выпускников зимой 1941 послали в Новосибирскую военно-авиационную школу учиться на СБ. Часть курсантов добровольно ушла в лыжный батальон, который отправлялся на защиту Москвы. Я был щупленький, медкомиссия на меня посмотрела, и оставила доучиваться. Окончил Новосибирскую школу летом 42-го года. Собрали группу и переслали нас под Куйбышев, переучиваться на Ил-2. В выходной мы пошли на речку купаться, а через несколько дней меня схватила тропическая малярия. Я был без памяти. Меня ребята погрузили на машину, и повезли на какую-то станцию около Куйбышева. Там целых десять дней мне делали уколы против малярии. Когда вернулся, обратно моей группы уже не было. А тут из-под Ленинграда на переформировку прибыл 154-й гвардейский штурмовой полк, которым командовал Стародумов. Меня зачислили в него летчиком. Завершив формирование, полк перелетел на Брянский фронт. Первый вылет провели на изучение района действия. Второй вылет - боевой. Утром нас разбудили еще затемно. От линии фронта гул слышан - началась артиллерийская подготовка. Пришли на аэродром, к своим самолетам. Я летел на одинарке. Я маленький, силы не много. А одинарный легче управляется, на рули лучше реагирует. Нам подвесили по четыре дымовые бомбы - требовалось поставить дымовую завесу на берегу какой-то реки. Взлетели, только стало светать. Нам говорили, что на первом вылете ноги дрожат. Посмотрел на ноги - ни чего подобного, не дрожат.

- С какого вылета вы почувствовали уверенность в своих силах?

- Когда слетал 10 вылетов. Когда один раз упал. Тогда я понял, что я летчик, я многое могу. Боялся, конечно. Страшно было. Боялся, что убьют.

- Механик все время один был?

- Сначала было так, что какой самолет дадут, на том и летишь. К концу войны у меня был механик самолета Иван Керц. Стрелок радист был Колупаев Иван с 18-го года, старший сержант. Хороший стрелок, смелый.

- С техниками какое было взаимоотношение?

- Нормальное. Я был сержант, командир экипажа, командир звена. Ко мне не обращались по званию, а просто: "Командир". Если истребители атакуют, то стрелок кричит: "Командир, влево, влево!"

- Какое ощущение испытывали, когда возвращались после выполнения задания?

- Ощущение исполненного долга, чувство исполненного долга.

- Бывало, что возвращались не выполнив задание?

- В Польше, летали бомбить эшелоны. Мне поставили задачу. Я пошел, но меня облачность прижала так, что пришлось вернуться. А один раз пришлось вернуться из-за обледенения самолета. … а так больше не было.

- Какая у вас была мотивация? Хотелось нанести больший урон противнику или чтобы быстрей война закончилась? Почему летали?

- Летал, потому что мне приказывали. Я был предназначен для чего? Для войны. Я стал летчиком, пришел на фронт с определенной задачей, выполнять вылеты. А что война не кончится в 42-м я знал, и в 43-м не кончится. Мы же на были на Украине. Когда еще доберемся! Когда мы вошли в Германию, мы уже знали, что война закончится. Вот тут мы уже побыстрей хотели закончить войну. Хотелось, чтобы американцы помогли… Надо заканчивать. Потому что жить хочется, все-таки 21-й год.

- Ощущение, что можешь по идеи дожить, когда оно появилось?

- Когда освободили Украину, вошли в Польшу, тут уже стало понятно, что победим. С воздуха были видны группировки войск наши, немецкие. Видно, как наступают, как идут операции. Мы видели, что мы научились воевать. Ведь первые два года войны мы не умели, совсем не умели воевать.

- Когда был в полку отбой? С наступлением темноты?

- Как только нас отпускали с аэродрома, мы считали себя свободными до следующего утра… Как-то задачу выполнили, а садились уже на другой аэродром. Пришли в деревню, а у одного дома вдоль забора немцы стоят с винтовками! Подошли ближе, смотрим у них у каждого папироса во рту. Оказывается, это наши пехотинцы замерзшие трупы поставили, дали им в руки винтовки.

- Когда вылетов не было по погодным условиям, чем занимались?

- Играли в карты. В подкидного дурака. В преферанс я тогда еще не играл. Сядем, посидим, поболтаем. Смотрим, уже задание дают.

Летчик-штурмовик Купцов Сергей Андреевич, великая отечественная война, Я помню, iremember, воспоминания, интервью, Герой Советского союза, ветеран, летчики-бомбардировщики, СБ, Пе-2, А-20Ж, A-20G, Пе-8, Р-5, Ил-2, истребитель, мессер, боевой вылет, Ил-4, По-2, У-2, Б-25, B-25, пулемет, радист, штурман, летчик, стрелок, стрелок-радист, Як-1, Як-3, Як-9, Як-7, Як-7Б, УТ-2, УТИ-4, И-15, И-15, И-153, ЛаГГ-3, Миг-3, Ла-5, Ла-7, Ме-109, Ме-110, ФВ-190, ФВ-189, возбушный бой, Боевой разворот, кобра, Р-39, пушка, ВЯ, РС, РС-82, реактивный снаряд, штурмовка, взлет, посадка, бомба, ПТАБ, механик, моторист, приборист, оружейник

 

 

Летчик-штурмовик Купцов Сергей Андреевич, великая отечественная война, Я помню, iremember, воспоминания, интервью, Герой Советского союза, ветеран, летчики-бомбардировщики, СБ, Пе-2, А-20Ж, A-20G, Пе-8, Р-5, Ил-2, истребитель, мессер, боевой вылет, Ил-4, По-2, У-2, Б-25, B-25, пулемет, радист, штурман, летчик, стрелок, стрелок-радист, Як-1, Як-3, Як-9, Як-7, Як-7Б, УТ-2, УТИ-4, И-15, И-15, И-153, ЛаГГ-3, Миг-3, Ла-5, Ла-7, Ме-109, Ме-110, ФВ-190, ФВ-189, возбушный бой, Боевой разворот, кобра, Р-39, пушка, ВЯ, РС, РС-82, реактивный снаряд, штурмовка, взлет, посадка, бомба, ПТАБ, механик, моторист, приборист, оружейник

Летчик Купцов и стрелок

Благовидов Борис Владимирович

- Ночные вылеты делали?

- Один раз на Сандомирском плацдарме поздно вечером получили задачу бомбить эшелоны. Взлетели засветло, на цель пришли в сумерках, а когда вышли из атаки уже стемнело. По радио нам передали, что нас аэродром закрыло туманом и надо садиться на соседнем. Там нам зажгли плошки. И хотя опыта ночных полетов ни у кого не было, сели все нормально. Других полетов ночью не было.

- С вещами погибших, что делали?

- Не знаю. Какие у нас вещи? Война закончилась у меня был шлемофон, куртка и радиоприемник. Больше ничего не было ни у кого. Чемодана-то не было! Нас кормили, поили, ругали…

- Часто?

- А как же.

- Блудили много?

- Бывало. На Прибалтийском фронте после выполнения задания возвращались на аэродром. Шли на бреющем. Я заметил, что мы пересекли железную дорогу, где нам нужно было повернуть и идти вдоль нее. А ведущий идет прямо, при том курс держит на запад по компасу. Я сразу решил, что он перепутал восток с западом. Передатчика у меня не было. Я залетаю вперед, машу крыльями. Разворачиваюсь и выхожу на железную дорогу. Смотрю ведущий выходит вперед, машет мне крыльями. Я понял, что он берет командование группой на себя. Я опять к нему пристроился. Так я ему помог. Такой же случай был под Шауляем. Там я помог ведущему найти аэродром подскока, а то он чуть мимо не пролетел. Надо сказать, что после полета такие моменты не обсуждались. Как будто, так и надо.

- Страшно бывало? Если бывало страшно, то когда?

- Когда ты делаешь неправильные действия, ошибаешься. У меня был очень трудный не боевой вылет. Перегонял самолет после ремонта с одного аэродрома на другой. Когда я взлетал, то заметил, что бежал кто-то и махал красным флажком. То есть, как бы запрещая полет. Но я уже пошел на взлет, возвращаться было уже некуда. Я продолжил полет. На пути меня прижала облачность. Перешел на бреющий Вошел в что-то типа лощины - справа склон и слева склон. И я летел не шелохнувшись - только по сторонам смотрел, чтобы не врезаться. Вот тут было страшновато. Выскочил на аэродром - тут тоже облачность низкая. До аэродрома все видно, а дальше ничего не видно. Коробочку не сделаешь - надо садиться сходу. Я перевел самолет, как падающую птицу, на скольжение. Убрал газ, поставил самолет навстречу воздуху боком. Начал выходить из скольжения, скорость потеряна, самолет прямо провалился, у меня даже дыхание захватило, а меня приподняло в ремнях. Мотор начал осекаться, но самолет идет, рулей слушается. Потихоньку, потихоньку дал газ, он у меня начал тыр-тыр-тры, начинал забирать, начал работать. Вижу, что я почти до земли допарашютировал. Сам аэродром у меня оказался в стороне. Набрал немного скорость. Я разворот с максимальным креном чуть ли не 90 градусов влево. Не могу вывести! Сил не хватает. Я газ держу левой рукой, а правой рукой не хватает сил! Я коленками зажал ручку, помогаю тянуть и вышел я из крена. У меня самолет по инерции влево летит боком. Я отлично видел, когда самолет имеет снос. Как врос в самолет, у меня было такое состояние. Я его чувствую. Я вправо крен 45 градусов, скольжение Держу, держу, снос кончился, я сразу вывел самолет в горизонтальный полет. Подвожу прямо к земле, сажусь на три точки. Самолет покатился и я прямо вздохнул свободно. Командир полка, конечно, все это видел. После он сказал, что грамотно я принимал решения. Вылезаю из кабины, а тут прибегает посыльный и говорит, что командир полка сказал идти в клуб, там будут выступать артисты. Раз командир полка сказал, я пошел в клуб. Что смотрел, уже не помню.

Летчик-штурмовик Купцов Сергей Андреевич, великая отечественная война, Я помню, iremember, воспоминания, интервью, Герой Советского союза, ветеран, летчики-бомбардировщики, СБ, Пе-2, А-20Ж, A-20G, Пе-8, Р-5, Ил-2, истребитель, мессер, боевой вылет, Ил-4, По-2, У-2, Б-25, B-25, пулемет, радист, штурман, летчик, стрелок, стрелок-радист, Як-1, Як-3, Як-9, Як-7, Як-7Б, УТ-2, УТИ-4, И-15, И-15, И-153, ЛаГГ-3, Миг-3, Ла-5, Ла-7, Ме-109, Ме-110, ФВ-190, ФВ-189, возбушный бой, Боевой разворот, кобра, Р-39, пушка, ВЯ, РС, РС-82, реактивный снаряд, штурмовка, взлет, посадка, бомба, ПТАБ, механик, моторист, приборист, оружейник

Купцов С. А. 1943 г.

- Сколько у вас боевых вылетов?

- По списку 116 боевых вылетов. Последний боевой вылет я сделал 19 февраля 1945 года. После первого боевого вылета меня вызывал командир полка: "Полетишь в одной из групп на то место, где был". А бомбили мы железнодорожную станцию в районе Бреслау. Я был недоволен - все пошли после полета по 100 грамм, а мне лететь. Я сам на вылеты не напрашивался, но никогда не отказывался. Был на хорошем счету, занимал должность заместителя командира эскадрильи. Пошли группой четыре или шесть самолетов. В первом вылете я приметил место, проходя которое нас обстреляли зенитки. Во втором вылете, пока на цель шли, оттуда опять огонь. Думаю, ладно на обратном пути я вам дам. Отбомбились, идем обратно на высоте метров 600. Только я над этим местом развернулся, чтобы посмотреть где у них батарея и проштурмовать ее, и тут удар. Самолет пошел в пикирование. Сразу мысль: "Попали". Только я это подумал, как Что-то впереди фукнуло, отбросило назад, глаза закрылись, рот закрылся и меня обсыпало какими-то осколками. Позже я решил, что взорвался передний бензобак, который расположен за приборной доской. Тогда я не понимал этого. Я пытался вернуть самолет в горизонтальное положение. Открываю глаза, чтобы посмотреть, в слепую-то не полетишь. Глаза открыть не могу - все горит. При пожаре единственное спасение - это выброситься с парашютом. Отбросил фонарь двумя руками, Расстегнул привязные ремни Вскочил на ноги и рванул. Но зацепился о край кабины и меня воздухом прижало в фюзеляжу. Я летал в шинели, видимо она зацепилась. Пока я все это делал, я не дышал, а тут рот открыл, вдохнул горячий воздух, и в глазах показалось лицо матери. Успел подумать, что она наверное плакать будет и больше ничего не помню. Очнулся и чувствую, что вокруг меня все мягкое, меня обдувает холодный воздух. И лечу я как будто вверх. Такое ощущение как будто я спал. Я задал себе вопрос: "Что со мной?" Ответил сам себе: "Я спрыгнул с парашютом". У меня заработала сознание. я сразу за кольцо дернул, но рука соскочила. Тогда я двумя руками нащупал кольцо и выдернул трос. Сразу почувствовал, что парашют стал раскрываться. Ноги мои полетели вниз, я перевернулся, как мне показалось, потом осел на парашюте при этом потерял один кирзовый сапог. Надо было приготовиться, к приземлению. Попытался осмотреться - ничего не вижу, спрошной туман. Я еще подумал, что нахожусь на территории противника и туман поможет мне спрятаться. Я был в таком шоке, что не чувствовал, что обгорел. Приземлился, отстегнул парашют и забрался в канаву. Спрятался. Вскоре в эту канаву приполз и мой стрелок. Оказалось, что я-то быстро выскочил, а стрелок Борис замешкался. В какой-то момент он открыл фонарь привстал из кабины и выдернул кольцо, стоя прямо в кабине. Его выдернуло и практически в тот же момент самолет упал и взорвался, а он упал на ноги и навзничь. У него болела спина, он ходил после войны с корсетом. Мы спрятались. У ощущение, что грудь разрывает. Сил нет, воздуха не хватает. Борис спрашивает: "Где мы?" - "У немцев". - "Надо выбираться". Поползли к своим, но так у меня сил не хватало. В глазах пелена. Я второй сапог сбросил. Ногам прохладно и вроде мне легче. Вдруг началась такая стрельба, что нельзя голову поднять. Грохот стоял такой, как если молотком по столу бить. Все вокруг рвется, разлетается, кругом осколки. Я даже подумал, что мы на нейтральной территории. Потом, значит, стрельба прекратилась и не успел я ничего подумать, как на канаву наезжает бронетранспортер, с него соскакивают автоматчики и к нам. Видимо это расчет зенитной батареи.

Обыскали, забрали пистолет. Избивать, не избивали. Посадили на бронетранспортер. И вдруг я в какой-то момент вдруг почувствовал холод - я же без сапог. По-моему мне дали мои же сапоги или чьи-то еще. Немножко проехали и нас ссадили. Я подумал, что меня сейчас расстреляют. Но нас привели к какому-то штабу. Здесь у нас забрали документы, посмотрели и обратно вернули. У меня было такое парализованное состояние, я не соображал, что происходит, как будто картину про себя смотрел, вроде как не со мной это происходит. Посадили нас на машину и повезли. Лицо у меня отекло, губы спеклись, рот не открывался - только маленькая щелочка, через которую кормили. Помню немец дал кусочек сала.

Ночевали в каком-то доме. В нем был еще один штурман по фамилии Дремлюга с пикирующего бомбардировщика. Я был в полузабытье, а стрелок с ним разговаривал на счет побега. Я еще подумал, что же он так сразу с незнакомым человеком говорит на счет побега. Тут я отключился.

Утром поехали дальше, а я уже настолько ослабел, что ходить не мог. Ребята мне помогали. Привезли в офицерский лагерь. Стрелка отправили в другой, он меня нашел уже после войны. В лагере в больничную палату, наверное, положили. Не допрашивали. Я был почти всегда без сознания, в бреду. Мне представлялось, что я вернулся, прилетел в полк, меня там встретили, накормили. Когда приходил в себя, то очень болело сердце. Боль такая, что невозможно терпеть. Так болит как будто зажали в клещи, рот открыли и сверлят зубы. думаешь, хотя бы чуть-чуть отпустило, а потом отключаешься... Ничего не чувствуешь, но остаются картины бреда.

Мне мазали лицо каким-то жиром. Потом стал понемногу приходить в себя. Глаза долго не видели, наверное, целый месяц. Лагерь был интернациональным, но все национальности содержались раздельно. В апреле нас группами стали уводить на запад подальше от линии фронта. По дороге останавливались у немецких крестьян, бауеров. Я еще плохо себя чувствовал, еле шел, отставал от группы, наверное, метров на двадцать пять. Думал, что пристрелят. Помню в пути летели английские истребители. Конвоиры дали команду: "Ложись!" Мы легли прямо на дорогу. Я стал бежать от дороги, думаю, какая разница, бежать еще хуже. Задрал голову, смотрю. Они начали один за другим пикировать, но не стреляют. Попикировали, попикировали и улетели. 23 апреля остановились на ночлег в каком-то сарае. Утром мимо нас пошли танки с белыми звездами. Прибежали бывшие пленные американцы и взяли в плен конвоиров. Те не сопротивлялись. Они уже чувствовали, что деваться некуда. Освободили нас из этого сарая, мы, конечно, обрадовались. Мы пошли дальше и дошли до какого-то городишка. В нем мы жили где-то до середины мая. К нам присоединились и другие военнопленные и угнанные на работу гражданские. Немецкое население вело себя нейтрально. Они боялись вступать с нами в конфликт. Ребята начали лазать по подвалам в поисках еды и спиртного, хотя американцы нас довольно сносно кормили. 9 Мая пошел шум, что окончилась война. Все выбежали на улицу, я тоже выбежал. От радости кричали, аплодировали, закончилась война! Немцы было просто по-моему потрясены.

Все время ходили какие-то слухи, что американцы соблазняли вступить в их армию, что нас не будут возвращать на родину, но где-то в середине мая пришла колонна "Студебекеров", и нас отвезли в Австрию в расположение наших войск. Там был организован сборный пункт. Жить было негде, пришлось строить землянки. Я чувствовал себя плохо и обратился к охране. Меня положили в лазарет. Там я написал письмо матери в Москву. Сообщил, что такого числа был сбит, обгорел, чтобы она не расстраивалась, лицо заживает нормально. Мать отнесла письмо в Москворецкий военкомат, а то ведь оттуда уже похоронка пришла. Ведь моя группа улетела, не увидев мой раскрывшийся парашют.

Летчик-штурмовик Купцов Сергей Андреевич, великая отечественная война, Я помню, iremember, воспоминания, интервью, Герой Советского союза, ветеран, летчики-бомбардировщики, СБ, Пе-2, А-20Ж, A-20G, Пе-8, Р-5, Ил-2, истребитель, мессер, боевой вылет, Ил-4, По-2, У-2, Б-25, B-25, пулемет, радист, штурман, летчик, стрелок, стрелок-радист, Як-1, Як-3, Як-9, Як-7, Як-7Б, УТ-2, УТИ-4, И-15, И-15, И-153, ЛаГГ-3, Миг-3, Ла-5, Ла-7, Ме-109, Ме-110, ФВ-190, ФВ-189, возбушный бой, Боевой разворот, кобра, Р-39, пушка, ВЯ, РС, РС-82, реактивный снаряд, штурмовка, взлет, посадка, бомба, ПТАБ, механик, моторист, приборист, оружейник

Летная книжка С.А. Купцова

Из Австрии нас на поезде отправили в Первую горьковскую стрелковую дивизию - так назывался фильтрационный лагерь где-то на территории Белоруссии. Там я узнал, что 23-го февраля мне было присвоено звание Героя Советского Союза. Это сказали ребята, которые были сбиты после меня и тоже проверку проходили. Я особо не афишировал это дело, но во время проверки мы писали все, что знали друг про друга и это естественно всплыло. Поэтому ко мне относились очень хорошо, никаких нажимов не было. Я сам относился к работникам КГБ с большим уважением. Для нас это была героическая профессия. Где-то в августе, когда пришли все ответы на запросы, мне дали шинель с пехотными погонами, какой-то документ и выпустили. Я приехал в полк, а к этому времени весь наш корпус расформировали. Командующий вызвал меня: "Вы летчик опытный, но все же сильно пострадавший. Здоровья у вас нет. Образование среднее. Предлагаем вам поехать домой". Вот так в 1946 году меня демобилизовали. Приехал в Москву, обратился в Военкомат. Там еще раз прошел проверку. В этом же году поступил в Московский Энергетический институт. Через год меня вызвали в военкомат и вручили Золотую Звезду.

Интервью и лит.обработка:А. Драбкин


Читайте также

Через пять или шесть вылетов в тот же район, меня при выходе из атаки на высоте 650 метров подбила зенитка. Стрелок кричит: «Командир! Дырка в фюзеляже!» Чувствую - управление хрустит. Снизился на 100 метров. Впереди - лес. Я ручку на себя, а она не действует! Так мы в этот лес и врубились. Я только помню, увидел как пол-плоскости...
Читать дальше

Землю я начал видеть, наверное, вылета с десятого. Тут уже я начал летать более осознанно. Как правило, летчики-штурмовики погибали на первых 10 вылетах, среди тех, кто перешагнул этот рубеж потерь было меньше, хотя, конечно, гибли и после. Мне на штурмовике летать нравилось, это очень хороший самолёт. Такой живучий! Много раз...
Читать дальше

И начал я считать. Стал в круг... Не было опыта... Это, наверно, десятый вылет. Надо же считать, так надо же было оперативно оценить ну с точностью до десятка примерно. Сто пятьдесят или двести машин... Ну, какая разница? Главное много... А я начал считать. Круг, второй круг, абсолютно потерял и страх, и контроль за обстановкой. Решил,...
Читать дальше

У "ила" радиус виража меньше и на вираже я его подловил. Всадил хорошую очередь ему в брюхо, и он клюнул на нашей территории. Пред самой землей летчик выровнял машину и притер ее в сугробы. А я ушел. Тогда слухи ходили, что наши летают на немецких самолетах. Я подумал, что может я своего сбил. Пойду, думаю, посмотрю....
Читать дальше

Я приземлилась не на твердую поверхность, а попала в какое-то озеро, и  меня по грудь засосало, так что никак не могла выбраться. Только когда  прибыл башенный кран, меня удалось вытащить на землю – столько на мне  было ила и грязи, что до сих пор страшно вспоминать. Довезли меня до  ближней воинской части, и...
Читать дальше

Самые интенсивные воздушные бои произошли во время освобождения  Будапешта. Здесь мы применили бомбы в 250 килограмм весом. Немцы и  венгры, окруженные в городе, не сдавались, а когда наша пехота наступала  по улице, они на вторые этажи зданий затаскивали пушки, и лупили из них  по нашим ребятам. Тогда нас...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты