Болдырев Очир Натырович

Опубликовано 12 июля 2013 года

3940 0

Я родился 15 марта 1925 году в Лиманском районе Астраханской области. Мой отец был рыбаком, а мать домохозяйкой. Она больной была, глухонемой, но, не смотря на это, у нее пять детей было.

Перед войной я окончил 4 класса. Должен был больше, но я два года из-за болезни пропустил. Мы как раз обедали и тут приходит один мужчина, сосед наш через три дома. Он что-то отцу сказал, отец встал и вышел из дома, а раз отец пошел, то и я за отцом. Приходим к дому учительницы, Широковой Марии Павловны, она сама русская была, а муж у нее калмык. Я смотрю, все соседи пришли. Оказалось, у учительницы работница была, Поля, и она повесилась. Я хочу смотреть, а никак не получается, людей полно, я никак между ними протиснуться не могу. Но там кирпич был, я на него влез, смотрю в окно – там отец, как член комиссии, еще другие представители и Поля прямо передо мной висит, язык свесился. Я как это увидел перепугался, и заболел. Потом выздоровел и пошел дальше в школу учиться, а тут в 1939 году отец умер. А у нас мать, сестра старшая, сестра младшая, брат от первой жены отца и я. Надо как-то жить. Меня директор колхоза, Мориец, пригласил и говорит: «Пойдешь на МРС работать? Там людей не хватает, так что я могу тебя на сейнер 710 масленщиком определить». Я говорю: «Пойду. Работать надо, семью кормить надо». И поехал на Каспий кильку ловить. Числился масленщиком, а так, людей же не хватало, и со стрелой работал. Кильку же как ловили – посередине стрелы лампочка горела. Мы стрелу в море опускали и килька шла на свет. Сидим смотрим на свет. Как он пропадает – значит килька все закрыла. Мы тогда включаем лебедку и вытаскиваем кильку. Вытащили, на палубу вывалили и сразу же на палубе солили и в ящики заколачивали. Затарим ящики и опять ловить. И так пока 180-200 ящиков не наловим. Потом шли в Гурьев и там сдавали. Когда началась война, то над рубкой сейнера установили пулемет и с нами два солдата плавало. А то, бывало, подойдешь с барже заправиться, а нас немцы атакуют, бомбят.

Рыбаком я работал до 1942 года. Потом нас всех в район вызвали. Рыбаки на брони были, но, тем не менее, нас построили и сообщили, что забирают нас в армию. Мы, молодые, впереди стоим, а сзади старики стоят, лет по 50. И вот офицер какой-то проходит мимо строя, спрашивает у кого какое образование. Ко мне подходит: «Сколько классов?» «Четыре». «Ну раз четыре, три шага из строя». Таким образом 3 или 4 человек отобрал и говорит: «Вы не бойтесь. Вы в полковую школу пойдете, будете там на 45-мм пушку учиться, минометы, пулеметы».

В 45 км от нашего района находилось село Зензели, а в 12-15 км от Зензели наш полк стоял. В полковой школе я обучался на минометчика. Потом, когда подошел мой выпуск, тогда как раз юбилей дивизии был, и к нам в полк приехал Городовиков. Я попал в почетный караул. Потом были экзамены и я их так хорошо сдал, что мне присвоили звание ефрейтора.

После выпуска нас распределили по подразделениям, я попал в батарею 82-мм минометов, в которой и служил до самого конца.

Из Зензеля нас отправили на фронт. Прибыли туда и практически сразу пошли в наступление. Я, как наводчик, на лошади был, а остальной расчет на тачанке. И тут немецкий самолет пролетает, бомбы скинул и открыл пулеметный огонь. Мы стали от него убегать, прятаться кто куда. Я за скирдой хотел спрятаться, а там обрыв был. Только я за скирду заскочил, а тут моего коня убило, я из седла вылетел, а конь в овраг покатился. Когда самолет улетел, я в овраг спустился, у меня же там вещмешок был. Из оврага вылез, пошел искать свой расчет. Тут мне навстречу лошадь бежит. Я смотрю – у нее за спиной кровь. Ну, раз хозяина нет, взял его за повод, пошел искать своих. Нашел батарею и комбат, капитан Тарасов, подошел ко мне и говорит: «Это конь командира 1-го взвода Иванова». Ну что ж, раз узнали чей, надо отдать. Командир моего расчета во время этого налета был ранен и, когда я пришел, его уже увезли в госпиталь. Так что комбат назначил меня одновременно и наводчиком и командиром расчета.

Ну приказ есть приказ. А оказалось, меня во время этой бомбежки контузило, правда я этого совсем не ощущал.

После этого пошли дальше в наступление. Опять бомбежка, вторая контузия и меня еще в ногу осколком ранило. Но я, сперва, не почувствовал этого и только после бомбежки чувствую что-то неладно. Болдуев, мой подносчик, он по-калмыцки обучен был, говорит, что у меня кровь бежит. Так я своей мочой рану обмыл, народная медицина, и вроде все успокоилось.

А потом, когда калмыков выселять стали, меня из армии забрали и отправили в лагерь в Красноярске, там я встретился со своим двоюродным братом, он перед высылкой тоже в армии служил, но не воевал, а в учебном полку был под Камышином.

Прямо с фронта меня направили в лагерь Широкий, и там распределили кого куда. Меня поставили на бетономешалку и, одновременно, назначили командиром взвода. Мы строили ГЭС. Я как бригадир у бетономешалки был, а внизу и вверху у меня по три тележки было. Мы котлован заливали. Что там плохо было – кормили не очень. Помню приходит к нам подполковник Иванов и говорит: «Кто здесь  командир взвода?» «Я». «Слушай, – говорит, – мы не успеваем, после смены еще 2-3 часа можете поработать?» Я говорю: «Я не против». «Тогда зови всех своих ребят». Я пошел, ребят позвал. Когда пришли, командир спрашивает «Сможете?» «Раз такое дело то да, сможем». «Мы вам дополнительный паек дадим». А дополнительный паек – это пирожок грамм 250 и чай. Ну Иванов я добро дал, и ушел.

Продолжаем работать. Работу заканчивать надо, делаем последний замес и я полез вниз, проверять как там и что. Проверяю как там, с помощником разговариваю, а ребята наверху последние остатки бетона спускают. А там гравия как орех и он мне по голове стукнул. Я упал, оглох, даже говорить не могу, язык отнялся. Потом очнулся, у меня все зажило.

Потом, после войны, я переехал в порт на Таймыре, там работал. Начальство уважало меня, директор Ершов как-то меня вызывает и говорит: «Мы тебе квартиру дадим, будешь отдельно жить». И действительно, дал. Я тогда женат уже были, так мы там и жили. Я вообще – где бы не работал – обо мне всегда положительно отзывались. В 1957 году я с семьей вернулся в Калмыкию.

Интервью: А. Пекарш
Лит.обработка:Н. Аничкин


Читайте также

В минометной роте сначала я служил наводчиком. Специально не учился, почитал только наставление по стрелковому делу. Хотя для того чтобы стрелять правильно из миномета, нужна наука, надо много знать. Ведь это страшное оружие, подвижное, мощное, но знающих минометчиков у нас не было, офицеры обслуживали в основном 120-мм полковые...
Читать дальше

Немцы перешли в контратаку, пехота стала отходить. Вдруг, встает в полный рост, женщина-офицер, помню ее рябое лицо. Пистолет в руке держит и кричит -«Не отходить! Немцы нас тогда в реке утопят!». Ну мы и поднажали, рванули вперед, прямо на врытые в землю танки, и на зенитки, стрелявшие прямой наводкой. Потери у нас были страшные...
Читать дальше

26 декабря сорок первого года я высаживался в Камыш-Буруне. Шли через залив на старом «корыте» с гордым названием «Василий Чапаев». Долго болтались в штормовом море. Всем выдали сухой паек, по три сухаря и по пачке манки. Прыгали с бортов сейнеров в воду и по горло в ледяной воде шли к берегу. Высадились с малыми потерями, а вот...
Читать дальше

Мы сидели в польском погребе - полузасыпанный кирпичный свод длиной 10 м и шириной 2 метра, с выходом посередине. Выход был, к сожалению, в сторону немцев, которые находились от нас на расстоянии 150-200 м и все видели. Ночью к нам набежали соседи с противотанковой 45мм пушкой, и с рассветом началось движение. Немцы это хорошо...
Читать дальше

Как-то попали мы во все той же Прибалтике под сильнейший обстрел, залегли, разрывы мин близко-близко ложатся - страх! Все на пузо плюхнулись, я смотрю, а перед глазами у меня - черника! И ягоды крупные такие, много ее! Плевать на все, начали ее лежа губами собирать. Потом все было черное. Вспомнилось сразу Измайлово, как мы в лес...
Читать дальше

В невиданной двухнедельной, невиданной на Украине снежной пурги, мы держали внешнее кольцо окруженной немецкой группировки. Немцы сосредоточили здесь десятки танков и пытались прорвать нашу оборону, но вся наша полковая артиллерия (минометная батарея, 76-миллиметровая, и "сорокапятки") и приданный дивизион...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты