Скиба Иван Лукич

Опубликовано 11 октября 2009 года

10965 0

Я родился 12 июня 1927 г. в с. Сохино Хорольского района Полтавской области. Родители мои были крестьянами-середняками, хозяйство кое-какое было, но позабирали в колхоз все, что тогда было делать, всех заставляли идти, стало тяжело, во время голода в 1933 г. мать умерла, кстати, отец также умер от голода, но уже в 1946 г., его мой брат, вернувшийся из армии, хоронил. В школу я пошел в 1934 г., окончил до войны 7 классов. Никто и не думал, что 22 июня 1941 г. будет таким страшным днем, это как раз было воскресенье, мой отец тогда сторожевал у тракторов, там была будка, надо следить за бочками с бензином, соляркой и таким всем, и вот в субботу вечером он говорит: "Сынок, пиды, за мене посторожуешь". Ну что, я пошел и охранял, в будке побуду, выйду осмотрюсь, ночь, и вдруг самолеты начали гудеть с запада на восток, а я же не знал ничего, только вижу, что начали прожекторами водить над Полтавой, а самолеты через какое-то время улетели. Как утром развиднелось, пришли трактористы, приняли от меня всю технику и стали работать, я же сразу домой побежал. У нас в селе рядом со школой было круглое радио на столбе, и вот по нему объявляли, мол, так и так, началась 22 июня война. И очень быстро, через, наверное, сутки или что-то около того, прибыли немцы, они появились так быстро, что никто и не сообразил первое время, что к чему. Мы, пацаны, собрались, некоторые из нас, как сказать, отряхи, боевые хлопцы, они подошли к одному немцу и попросили: "Пан, дай мне мыло, руки помыть!" И он посмотрел так на них, туда-сюда, вытягивает пистолет и по-немецки что-то говорит. Тогда мы хода побыстрей оттуда, что уж, попугал он нас знатно. Немцы сразу встали в селе, разместились в школе, потом разошлись по квартирам, и у нас в хате были, все спокойно, но тут один немец чистил винтовку, и случайно застрелился, так я увидел первого мертвого фашиста. Похоронили его под немецким крестом возле школы напротив окна. Причем выкопали яму с колено, не больше, как я потом на фронте увидел, немцы глубоко не хоронят.

В нашем селе немцы вели себя очень нагло, забирали куры, кролей, но особенно любили брать свиней и резать в столовой своей, кроме того, даже бычков, муку отнимали. У всех брали, и у нас, и у соседей побогаче, я тогда жил с Дарьей Михайловной, мачехой, а у всех в селе дети, есть хотят, но немцев это не интересовало. Они встали гарнизоном недалеко от села, потому и еду забирали, но вот воду у нас никогда не пили, у них с собой обязательно свои фляги, был строгий санитарный контроль. Но вот одежду стирать они приносили, особенно тем, кто в детдоме в соседнем селе жил. Немцы, как всякие люди, были разные, кто-то даже и сочувствовал нам, особенно молодые ребята, я с ними даже разговаривал, и как-то прямо подружился с шофером, который возил гарнизонное начальство, пусть я язык не знал, но хоть и на пальцах, все равно общались. Вскоре в гарнизон встал целый полк, места многим не хватило, и тогда они всю деревню заняли, все 130 дворов, они не квартировались только в таких домах, где были люди больные, немцы очень боялись инфекции. Старостой в селе выбрали такого большого мужчину по фамилии Ярошенко, по-моему, его звали Яков Васильевич, он вел себя нехорошо, всех предавал, когда немцы забирали на работы в Германию, то он сам показывал, кого надо брать, мне тогда повезло, потому что ребят 1926-го года рождения забрали, а вот 1927-го пока оставили. Коммунистов Ярошенко выдал он сразу, их расстреливали, он даже Ворошковских выдал, хотя они жили где-то в городе, их немцы забрали и расстреляли в районе, а тела бросили в братскую могилу, у нас в районе был лагерь для военнопленных, на месте кирпичного завода. За весь период оккупации только в одном этом лагере расстреляли 11 тысяч человек и побросали в котлован. Кроме Ярошенко, и другие тоже пошли, Кацупов при немцах стал председателем колхоза, были и полицаи в деревне, один наш сосед, Пащенко Петро поступил охранять военнопленных в нашей деревне, которые бураки собирали. Они жили в свинарнике, видимо, хотели убежать, а он выдал их, немцы нагрянули внезапно, забрали всех и расстреляли. Но предатели после оккупации получили свое, Ярошенко 25 лет сидел, и Пащенко тоже свое получил, он на рудниках урановых работал. Меня в это время, как и других ребят, заставляли чистить снег и пахать, сеять, возить урожай, тогда уборка проходила строго, словно бы и не было смены власти, все работали. Не будешь идти на работу, сразу расстрел без разговоров.

Освобождение нашего села Советской Армией произошло 13 сентября 1943 г., но к нам первой пришла разведка в составе 2 солдат, я с ними разговаривал, один из них прятался в кустах, чтобы немецкая пуля не попала случайно, окликнул меня и мы с ним отошли за ограду дома. Мы разговаривали, разведчики спрашивали меня: "Немцы есть в деревне?" Я ответил: "Есть, вот там вышка, на ней сидят, и рядом с ней часть стоит". Разведчики ушли, а немцы начали отступать на Кременчуг, и уходя, они напоследок зажгли свинарник и ветряк, скирбы подпалили зажигательными пулями, все у нас на глазах горело, люди бросали дома и прятались куда-то в землю от пожара. Уже через сутки наши войска зашли на машинах и транспортерах в село, дальше танки появились. Сразу заработал сельсовет, наш староста удрал на запад, его уже захватили в Западной Украине, у нас же сразу после освобождения были чекисты, они старосту прямо-таки вынюхали и забрали к себе. Из района в село приехали, председателя назначили нам, к счастью, хлеб весь не сгорел, мы стали собирать снопы и молотилки, грузили на повозки и начали возить на лошадках, что остались. Кстати, осталось не так много лошадей, ведь, сколько разной скотины, особенно коров немцы угнали в Германию. Стада были по 500 штук, и где не успели угнать, там немецкий танк становился, и надо же такое, обязательно из крупнокалиберного пулемета всю скотину били.

Вскоре началась в селе мобилизация, наш год призывали два раза, в декабре 1943 г. вызвали, отправили на распределительный пункт, мы побыли там несколько дней, но тут дали отмашку, сказали, мол, что не будут нас брать, а то побьет немец сразу такой молодняк. И отпустили нас всех, с нашей деревни было 15 человек, мы назад вернулись. Во второй раз призвали в ноябре 1944 г., в военном билете записали 18-е число, тогда медкомиссию проходили по быстрому, всех годными признали, и направили нас сразу в Полтаву. А призвали много народу, там я попал на распределительный пункт, где мы были не больше суток, опять нас распределили и направили в Харьков поездом, правда, дали в дорогу сухпаек, чай, сухари, консервы, там мы побыли несколько дней снова на распределительном пункте, затем приехали "покупатели", и я попал в г. Богодухов Харьковской области. Там я уже побыл, нас начали учить, до февраля 1945 г. готовили меня в пехоту, я был прикреплен к 4-му истребительному батальону 52-го запасного стрелкового полка, постоянно практические занятия, гоняли в прямом смысле до потери сознания. Причем была не только строевая, но и ночные стрельбы, и марш-броски, и чего только не было. Учили так, чтобы все от зубов отскакивало, честно признаюсь, некоторых инструкторов, если бы мне дали пистолет, то я и расстрелял бы его сейчас, был такой ст. сержант Коноплев, самый настоящий кацап, с юга России, он был зверь для нас самый настоящий. Но с другой стороны, он был очень предан своему делу, гонял нас, но не бестолково, а учил, все требовал брать высоту, ты хочешь не хочешь, а лезешь. И на тебе же вещмешок, и снаряжение, а нам дали ПТР, я носил его со своим бывшим соседом Матвеевым Павлом, поэтому кроме занятия высоты мы с ним еще как расчет постоянно выдвигались на учебную передовую, где нас учили по танкам бить. В конце сдавали экзамены какие-то, помню, что по уставу сильно гоняли, требовали, чтобы все знали его, в конце военная присяга прошла. Надо добавить, что в войсках требования были не меньше, тогда много людей осуждал военный трибунал, за то, что кто-то свои обязанности не выполнял.

После обучения нас направили заграницу, первый раз хотели взять нас на Балтику в Морфлот, просидели мы в вагонах трое суток при полном боевом, уже видимо хотели нас на фронт отправлять, потом вдруг дали команду: "Отставить!" Выгрузили нас, приказ: "Идите по баракам" А бараки были деревянные и не топленые нигде, кто где примостился и все. Побыли, опять сбор, полностью был сформирован эшелон из всего личного состава, и направили нас на Кишинев. Прибыли мы туда, полковник, Герой Советского Союза был начальником эшелона, и тут он дал слабину, не усмотрел, а так как ели мы плохо, то все ринулись на базар, похватали у местных бабушек продукты, что и потырили, скандал разразился сильный, и двух старшин расстреляли. Побыли мы там сутки, простояли на запасном пути, потом раз и двинулся эшелон, и направили нас на Румынию в г. Галац, расположенный на р. Дунай, прибыли мы туда, выгрузились, и видим, как с фронта отправляют назад в Россию столько солдат. Тогда мы поняли, что старослужащих в тыл направляют, а нас молодых на их место. Ну, посмотрели мы на такое дело, снова формирование, и я попал на пересыльный пункт 200-го артполка. В городе, хоть он и был уже освобожден, обстановка была напряженная, там на нас несколько раз нападали румыны и всякие предатели, мы спасались из казарм, как кто мог, паника. Через неделю приехал "покупатель" в звании капитана, объяснил нам, что мы зачисляемся в так называемую 53-ю команду. В итоге забрал нас ровно 53 человека в Болгарию, побыли мы около суток на границе, наверное, определяли, кого куда направить, и меня с группой на паром посадили, на котором мы прибыли в Бухарест, это был такой разбитый город, мы шли мимо разрушенных зданий, вокруг одни завалы, и вдруг появилось чистое место. Тут нас пересчитали, и отдали приказ: "От этого места никуда ни шагу!" Мы сухари и консервы получили, покушали, ждем капитана, он вернулся через какое-то время, и мы в итоге переправились через реку на ту сторону, где погрузили нас в товарняк, и мы ночью прибыли в Софию. Опять нас там выгрузили, и после опять какую-то команду набирают и формируют. Снова в путь, уже много людей набралось из других мест, а не из нашей учебки, в итоге на поезде мы прибыли в г. Пловдив, где нас наконец-то окончательно выгрузили и начали разбивать по командам. Так я попал в тяжелую артиллерийскую бригаду полковника Пильшакова, в которой были и тяжелые крупнокалиберные орудия, и 120-мм и 160-мм минометы, здесь капитан нам объявляет: "Сейчас я вас буду передавать другим офицерам". Пришли мы в бараки, там стоят бочки и рядом дрова лежат, специально, чтобы в бочках воду греть, тогда в бараках теплее будет, в конце концов нас разбили по взводам, сказали, что сейчас будем завтракать, только поели, нам сразу как вновь прибывшим тряпки в руки, и стали мы пыль протирать и мыть орудия, потому что они в грязи, так как только-только прибыли с передовой. А мимо нашего расположения войска идут и идут, нескончаемый поток. Война еще шла, я спросил у старослужащего: "А что же дальше?" Мне отвечают: "Сейчас будут формировать вас в части". Вскоре я попал в минометчики, числился "орудийным номером", и был подносчиком в расчете 160-мм миномета. Тем временем в Пловдиве собралось очень много различных войск, и тут, спасибо, повели нас в баню и помыли, а баня такая интересная, с крестами, ну точно как церковь, очень красивая. Побыли немного в городе, потом собрали какую-то очередную комиссию и снова заключение выдали, специально приехали из штаба и всех назначили заново, оказалось, что нас направили в недавно сформированный минометный полк. И направили нашу часть в г. Пасаржик (ныне Павлоград) в Болгарию, отсюда разделили, мы попали на границу с Грецией, интересно, с одной стороны посты греков, с другой наши. Там побыли немного, и отправили нас ближе к Польше, где снова начали группировать батальоны и полки, одни части направляли в Западную Украину, добивать "бандеровцев", сколько наших они там перебили. Я же попал на передовую, и успел немного поучаствовать в боях, нас сначала направили поездом, потом пешком через Болгарию в Австрию, а там вступили в боевые действия, мы били по немецким позициям из миномета, но вот сражение для меня проходило как-то механически: заряжаешь мины, в случае артналета мы прятались, чтобы не побило. Немцы уже совсем несильно били, но мы все равно прятались, раз надо, значит, надо.

- Как Вы встретили 9 мая 1945 г.?

- Мы 8-го числа еще сражались, добивали какие-то части, и только после боев мы услышали, что толи в полтора, толи в 2 часа ночи кончилась война. Тут мы обрадовались, обнимали один другого и целовали, все радовались, что живые остались, началось братание военных из различных частей, кстати, гражданские тоже радовались. Радостно у всех на сердце было.

- В селе, в период оккупации, какие разговоры ходили?

- Что уж скрывать, в первое время были сомнения, что немцев победим, но когда в 1941 г. отогнали их ото Москвы, тогда уже появилась уверенность, что наши победят и отгонят немца из страны.

- Кто определял цели для миномета, командир расчета или командир батареи?

- Командир батареи определял цели в общем, а мне отдавал приказы командир расчета, что он говорил, то я и делал. Все наши четыре миномета всегда били интенсивно, беглым огнем. Но только у подносчика и заряжающего работа было не простая, там ведь надо бросить мину так, чтобы она не разбилась в стволе, а то всех побьет в расчете.

- Какое было отношение к партии, Сталину?

- Все за Сталина шли в бой, это строго было.

- С пленными немцами сталкивались?

- Да, но мы не зловредничали, у нас уже было настроение благодушное, некоторые смеялись, мол, фриц захотел Россию захватить, а получилось все наоборот, но только разговоры ходили, не более того. И даже когда они после войны работали как пленные и строили, все чисто было, никто не издевался над немцами, потом была амнистия в 1948 г., их отпустили в Германию. Я сам видел, как грузины их вагоны грузили и отправляли домой.

- С мирным населением как складывались взаимоотношения?

- Все чисто, проволочек и злоумышленности против них с нашей стороны не было, да и вообще, болгары или румыны Советскую Армию приветствовали, говорили, что мы освободили их, немцы же отмалчивались. Вот трофеи мы собирали и сдавали их в тыловые части, себе ничего не брали, вот только из Австрии нам разрешили отправить посылку домой, но маловато я отправил. Мои же старшие братья поездами намного больше перевозили, старший брат был в Австрии ранен, и после войны там продолжал служить.

- Как мылись, стирались?

- Вши были, мы периодически мылись в бани, дустом посыпали рубашку и кальсоны, когда была возможность. Дустом и спасались.

- Как кормили в войсках?

- В запасных полках кормили очень плохо, всякие зеленые помидорчики, даже тарелка была картонная, и кружка такая же, хлеба давали чуть-чуть, при том полусырого, в основном сухари. К счастью, мы с американцами заключили договор, и в войсках давали нам американские консервы, тушенку, вот ее делили на порции, она была очень и очень вкусной, каждому по кусочку в войсках достанется, это уже что-то.

- Женщины были в части?

- Маловато, но были, радистки, связистка с трубочкой бегала, в прачечной женщины работали, это специальные должности были для женского состава, согласно указанию министра обороны. Мы с ним относились с приветствием, и кто завязывал с ними близкие отношения, то командиры не мешали, а даже наоборот, разрешали им жениться.

- Деньги на руки получали?

- Во время войны платили очень мало, но мы получали, мне лично 3 рубля 80 копеек на руки выдавали. Такие суммы получали, чтобы мыло или папирос купить, я к счастью, не курил, так что почти и не тратил.

- С "власовцами" не сталкивались?

- В стычках, такого не было, а пленных видел, их после войны заставляли строить много, мы к ним относились не хорошо и не плохо, к разным людям по разному.

- К замполитам как относились?

- Нормально, это такое дело, нужное. Они с солдатами всегда вежливо говорили, были и строгие, были и не строгие, у нас замполит был из Москвы, мл. лейтенант, нормальный человек. Вот с особистами я не сталкивался, их прямо оминал десятой дорогой, и лишнего не болтал, и других предупреждал. А то бывало такое, что другие разговорчивые очень, он болтает и болтает, потом смотрим, его забрали уже. И в нашем полку такое приключалось. Я бы так сказал, они слизкоязыких забирали.

- Какое было у Вас личное оружие?

- Винтовка, только в конце, уже на передовой карабин выдали. Было противотанковое ружье в учебке. Из карабина пришлось стрелять, били по отступающим немцам. И вот один раз мы вдвоем с напарником шли по лесу, за одним деревом посмотрели, вроде шевелится кто-то, полезли туда, а там раненный немец лежит, мы его забрали и сдали в медсанчасть.


После окончания войны нашу бригаду перебросили из Австрии, точнее из Вены, в Болгарию, в конце концов мы приехали осенью 1947 г. в Грузию в г. Чаулян, в 40 км от Тбилиси расположенный, там побыли в бараках в горах. Затем нас направили оттуда в г. Ленинакан в Армении, мы расположились в большой крепости, я прослужил там до марта 1951 г., и только 23-го марта я демобилизовался в г. Харьков на военный завод. Поработал я там, потом у меня мачеха была уже старенькая, надо ей помогать было, тогда я написал заявление, дирекция отпустила, и я прибыл в Сохино, где немного побыл, женился, потом в совхозе работал. В 1958 г. мой двоюродный брат, живший в Крыму, написал мне, чтобы я приехал, тогда собрались мы всей семьей, у нас к тому времени было трое детей, приехали в Симферополь. Потом я попал в Межгорье, где мы организовывали рядом с поселком военные базы, ближе к пенсии мне дали квартиру и я попал в Зую. Хотя и после того я еще работал в Симферополе.

Интервью и лит.обработка:Ю. Трифонов


Читайте также

Я бегу к миномёту и одну за другой пускаю мины, уже не глядя на установку прицела. Вдали вижу Юрку. Он возится у миномёта: плиту засосало в болото, и труба никак не опускается до нужного прицела. У Николая как будто всё в порядке. Одна за другой с его миномётов летят мины. Я уже не командую. Связи с Булгановым нет. И Юрка, и Николай...
Читать дальше

Сталинград был красивый город, мы его успели немного посмотреть до того как его разрушили... А потом был налет 23 августа... Позиции моего моего взвода находились у одного из многочисленных оврагов, мы бросились в окопы, и хотя бомба разорвалась на другой стороне оврага, но меня полностью засыпало землей... Нас откопали, и хотя...
Читать дальше

Запомнился мне в Клайпеде один случай. Как позднее оказалось, город был полностью заминирован. В том числе и небольшое одноэтажное строение, в подвальном помещении которого находился штаб нашего батальона. Помню, какая-то рота расположилась в одном трехэтажном строении, где раньше размещалась школа. Неожиданно поступила...
Читать дальше

А немцы подходили все ближе и ближе. Оборону на том направлении держал командир 8-й роты. Людей оставалось немного. И вдруг командир роты кричит: "Минометчики, выручайте!" И что же получилось? Около самих минометов оставили первых и вторых номеров, а остальных бросили как пехотинцев вперед. Ну а я чего? Я тоже побежал вместе...
Читать дальше

Наша задача состояла в том, чтобы определить населенные пункты по маршруту движения для организации ночлега и размещения боевой техники и лошадей. Нам был выдан сухой паек на сутки. Найдя подходящий район, мы ожидали прибытия полка. Прошел день, второй, третий… Есть нечего. Так мы стали нахлебниками хуторян. При этом...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты