Мосягин Федор Петрович

Опубликовано 12 мая 2012 года

19339 0

Я родился 17 февраля 1916 года в дер. Ишимово Осинского уезда  Пермской губернии. Затем наша деревня вошла в состав новообразованного Бардымского района Свердловской области. Там я жил до 1936 года. Родители мои были простыми крестьянами, отец умер в 1920-м году, так что мать осталась одна с пятью детьми. Пришлось тяжело, но тут начали организовывать колхозы, мы туда сразу же вступили, хотя многие крестьяне сначала входили в колхозы, потом зачем-то выходили.

До войны я окончил 6 классов. Затем мы переехали в пос. Калиново, расположенный в 65 км к северу-западу от г. Свердловска (ныне – Екатеринбург). В сентябре 1937 года меня призвали в армию, в военкомате определили во внутренние войска НКВД СССР. Я был направлен в Тулу, попал в часть, которая занималась охраной важных промышленных объектов, в основном это были военные заводы. Потом меня направили на обучение в школу служебных собак, расположенную на ст. Клязьма под Москвой. После ее окончания получил направление в г. Загорск (ныне – Сергиев Посад) Московской области. Там в одном из рабочих поселков находился очень важный военный завод. Здесь я находился до декабря 1940 года. Охранял территорию складов с собакой. Никаких ЧП за все время моей службы не произошло.

В конце 1940-го года демобилизовался, после чего приехал обратно в поселок Калиново. Здесь поступил в милицию. Немного поработал, как тут началась война, и меня направили в Свердловский военный округ.

Затем меня снова отправляют в Москву. Работал в особом отделе 420-го маршевого стрелкового батальона. Где он дислоцировался? В 1939 году в Москве проходила Всесоюзная Сельскохозяйственная выставка, и рядом с ее павильонами был построен милицейский городок. Как раз там мы и формировали маршевый батальон, затем часть переехала в г. Кунцево, здесь продолжили готовить пополнение на фронт. И весной 1942 года я сопровождал сформированный батальон на фронт под Ржев. Оттуда вернулся обратно в Кунцево, где мы продолжили формировать маршевые части.

Весной 1943 года меня перевели на работу в контрразведку СМЕРШ, которая была образована весной того же года. Присвоили звание «младший лейтенант государственной безопасности» и направили в отдельный танковый полк, который формировался в г. Горький (ныне – Нижний Новгород). На вооружение к нам поступили ленд-лизовские американские танки. С этим полком после сколачивания части прибыл в Краснодарский край, здесь мы проходили недавно освобожденную станицу Крымскую. С боями дошли до Темрюка, к тому времени большинство наших танков было выбито в боях. Вообще же американские танки были все-таки не такими надежными, как наши Т-34. Помню даже такой случай – танк вылетел на нейтральную зону, и не смог никуда повернуть, у него отказала трансмиссия. Кстати, экипаж мы потом из нейтралки выручили.

В Темрюке меня поручили служить в качестве особиста в трех отдельных кабельно-шестовых ротах Северо-Кавказского фронта. Затем нас переподчинили 56-й армии, и я принял участие в Керченско-Эльтигенской десантной операции, в ходе которой в ночь на 3 ноября северо-восточнее г. Керчи был высажен десант, который к 12 ноября захватил плацдарм на плацдарме, протянувшемся от Азовского моря до предместий Керчи. Затем и наши роты на катерах были переправлены на освобожденный участок. Немецкая авиация нас бомбила при форсировании Керченского пролива, и когда мы двигались на катере, то я видел, как был сбит наш самолет, его летчик выбросился с парашютом и плавал в Азовском море. Нам с катеров был очень хорошо виден плавающий на волнах купол парашюта. Так до сих пор и не знаю, подобрали летчика или нет. На плацдарме я находился в землянке, вырытой в районе пос. Маяк. И сидели мы там вплоть до 11 апреля, когда Отдельная Приморская армия, сформированная в ноябре 1943 года на базе полевого управления Северо-Кавказского фронта и войск 56-й армии, перешла в наступление.

С этой частью мне довелось освобождать Крым, мы шли по Южному берегу. Довелось мне проходить Судак, Алушту и Ялту. Здесь по дороге от Судака до Алушты я видел, как взятые передовыми частями пленные румыны вместе с нашими автоматчиками гнали колонну военнопленных немцев в тыл. Надо сказать, нас предупреждали, что фрицы с румынами очень недружно жили, и здесь это подтвердилось.

Дошли мы до Севастополя, где после ожесточенных боев в итоге 12 мая остатки немецких войск на мысе Херсонес сложили оружие. После того, как враги окончательно знали, я видел большую колонну пленных, многие из которых все еще были в шинелях, которую вели по дороге Севастополь-Симферополь.

В Крыму меня перевели в 370-й радиодивизион особого назначения, он тогда переформировывался в Симферополе. В штат дивизиона входили: центр обработки информации, приемный центр и  4 радиопеленгаторных пункта. После формирования мы отправились на фронт, где приняли участие в Ясско-Кишиневской наступательной операции. Затем освобождали Румынию, Венгрию, Австрию и Чехословакию. В этой части прослужил до конца войны. Дивизион занимался радиоперехватом, а также проводил радиоразведку. 9 мая 1945 года мы расположились в Братиславе, столице Словакии. Когда узнали о том, что немцы капитулировали, была, конечно же, большая радость, все обнимались и говорили, что война наконец-то закончилась. Кстати, в Будапеште я прослужил месяц в оперативной группе СМЕРШ, также наша группа работала и в Братиславе. Мы ходили по домам, выявляли тех, кто помогал немцам, а также искали вражескую агентуру, которую немцы всегда оставляли в освобожденных городах. Кстати, во время этой работе я встретил русских людей. Один из них жил в Будапеште, сам был уроженцем Вятской губернии. Он попал в плен во время Первой Мировой войны, остался в Венгрии, работал на хлебозаводе, женился на сербке. Другой, уже немолодой дядька, украинец по фамилии Сидоренко, попал в Братиславу при аналогичных обстоятельствах. Они стали у нас толмачами, т.е. переводчиками. Мы находили много подозрительных людей и отводили их к следователям. Надо сказать, что они не сильно-то и сопротивлялись, ведь в конце войны все стало очевидно, что мы все равно победим немцев. Были ли случаи побега? За все время моей службы в оперативной группе произошел только один случай. Мы в Будапеште привели одного задержанного, он немного побыл у нас в комендатуре, а следователь задержался и мог приехать только утром на следующий день. Что делать, мы заперли задержанного в туалете, а он ночью убежал через окошко. Больше никаких неприятностей не случалось, правда, один раз пришлось разбирать ЧП. В центре Будапешта стоял большой дом, на первом этаже которого стояли токарные станки, при немцах здесь размещался какой-то военный завод. А в подвале дома наши солдаты обнаружили винный завод. Естественно, братья-славяне расстреляли бочки, вино расплылось, и один солдат напился и утонул в подвале. Так что мы выясняли, кто был зачинщиком этого безобразия. Нашли их, и примерно наказали, но без излишней жестокости.

- Как мылись на фронте?

- Обычно ходил в передвижные душевые, вот на плацдарме тяжело пришлось. Тогда что-то там старшина организовывал изредка, и все. А вот в Будапеште я в первый раз за всю войну пошел в баню, мы здесь довольно долго стояли. Здесь окончательно и от вшей избавился. А до этого со вшами боролся следующим образом – прожаривал одежду над специальными бочками, наполненными горячей водой.

- Как кормили?

- Нормально, мне хватало. Выдавали американскую колбасу в банках. Даже когда и по 100 грамм водки наливали, особенно перед наступлением. Только на плацдарме с едой были проблемы, ведь далеко не всегда удавалось перевезти грузы через пролив, так что здесь, бывало, сидели на голодном пайке. А вообще самое сильное впечатление по поводу продуктов на войне – когда мы освобождали Румынию, то я лично увидел, что местные жители кукурузой печки топили.

- Чем вы были вооружены на войне?

- Пистолетом ТТ.

- Мирное население как вас встречало?

- Хорошо. Многие пели русскую песню «Катюша». Причем пели по-венгерски, по-румынски и по-словацки. Я тогда сильно удивился, откуда нашу песню так хорошо знают.

- Трофеи собирали?

- Нет, я ничего не брал. К нам даже как-то пришла информация, что один полковник нагрузил полный «Студебеккер» разного барахла, и отправил его в Советский Союз. Единственное, что я взял на фронте – это бумажник и часы. Была у меня еще и фляга немецкая, очень удобная, мне ее подарил товарищ. А больше я домой из армии ничего не привез – единственное, из моей советской плащ-палатки жена нам хорошую перину сделала, ею мы и сейчас пользуемся. Вообще же у нас в СМЕРШе нельзя было трофеи собирать, это строго запрещалось.

- Какие настроения были в войсках?

- В основном все были настроены по-боевому. Единственный раз, когда мне довелось столкнуться с дезертирством, произошел во время сопровождения маршевого батальона под Ржев, из нашего состава сбежал один командир и трое солдат. И все, больше за всю мою службу случаев дезертирства не было.

- Какое в войсках было отношение к партии, Сталину?

- В Сталина все верили. Кстати, именно в армии меня принимали в партию. Но что-либо говорить о Сталине в моем присутствии банально опасались.

- Под бомбежки попадали?

- Да, и довольно часто. Когда служил в отдельном танковом полку, мы как-то расположились в лесу, и вдруг налетели «Юнкерсы» и «Мессершмитты» и началась бомбежка. Причем она была довольно сильная, с деревьев все ветки посбивало. Я же под танк спрятался и тем от пуль и осколков спасся.

 

После войны я продолжил служить в разведке пограничных войск НКВД (с 1946 года наши пограничные войска стали относиться к МВД, а с 1949-го – к МГБ) СССР. Затем перевели в Одессу, оттуда – в г. Бендеры Молдавской ССР. В итоге 5 ноября 1951 года я с семьей прибыл в Алушту, здесь и демобилизовался в 1953-м году.

Интервью и лит.обработка:Ю. Трифонов


Читайте также

Так я прошел бои в Белоруссии и на Смоленщине. Задача у нас ставилась простая: как только передовые части уходили, мы, пограничники, приходили немедленно приходили на смену, на передовую линию, и там и оставались. А ведь из лесов много выходило немцев, которые в эти леса убегали и прятались, лишь бы только не попадаться своим. В...
Читать дальше

9 мая я встретил на пограничной заставе. Конечно, сколько было радости, сколько было ликования, это вообще не представляете. Как мы были довольны. Кончилась война.

Читать дальше

Каменный мешок, который никогда не отапливался, пол залит водой по щиколотку. Закрывали в карцер на трое суток, на хлеб и воду. Лечь было невозможно, и приходилось стоять на ногах три дня, без сна, опираясь на холодную стену. Мне это «сомнительное удовольствие» пришлось испытать.

Читать дальше

Вся деятельность отдела на территории Германии изобиловала интересными случаями и нестандартными ситуациями. В районе Вильгельдан был случайно обнаружен настоящий подземный город, все выглядело как обычная станция метро, и наше командование подумало, что именно здесь спрятан золотой запас рейха. Наша группа получила...
Читать дальше

Война для меня началась в 3.45 минут. Я тогда дежурил. В 3.45 на охрану  границы заступал очередной наряд. Я поставил перед ним боевую задачу, и  тут небо покрылось заревом, прошли самолеты, а потом начался артобстрел.  Начальник заставы тогда отдыхал, политрук был в отпуске, ну да мы сами  знали что делать, только...
Читать дальше

Тут по Сироткину… и, конечно, по собаке… как ахнут. Он повалился на спину, закричал, чтобы я обратил внимание.

А у Левы, еще как назло, в автомат что-то попало –  стрелять не может. Он ППС носил, такой маленький, офицерский, поскольку  ему с собакой тяжело.

Вот он лежит, и я его вижу, а бандеровцев – нет....
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты