Ситяев Василий Алексеевич

Опубликовано 03 января 2011 года

19578 0

Похоронка через 24 года

Вторую половину Великой Отечественной войны я служил во фронтовой контрразведке, в отделе, который вылавливал в нашем тылу шпионов противника, а к нему засылал своих.

Шел 1943 год. Золотая осень. Небо чистое и голубое. Мы в Новомосковске, на левом берегу Днепра, почти напротив Днепропетровска. В это время в течение одной недели заглохли две агентурные точки, действовавшие в западной части Украины: одна - в районе Гусятина, а другая - в районе Проскурова. В связи с событием по управлению пополз слушок, что начальство подыскивает ходока для инспекционной проверки. Многие из коллег приуныли - и старики, и молодые. Уж слишком опасная предстояла прогулка. Мне в ту пору шел двадцать третий год. Я тоже не хотел оставаться "вечно молодым". Поэтому старался не высовываться. Но это не помогло.

Вскоре я попался на глаза главному шефу - полковнику Тульке. Длинновязый и необыкновенно широкоплечий латыш, похожий на вбитый в землю кол, он поманил меня пальчиком и без лишних слов сказал: "Готовься в командировку за кордон". Сказал и пошел прочь. А я стоял и растерянно смотрел ему вслед. В одно мгновение об этом узнали все оперативники и облегченно вздохнули. Подходили ко мне, жали руку и виновато отводили глаза.

Две недели спустя с легендой в голове и соответствующими документами в кармане цивильной одежды (т.е. гражданской - В.Потапов) меня вытолкнули из самолета за рекой Збруч. До того я никогда не имел дела с парашютом и самолетом, поэтому когда приблизился к двери и взглянул в темную бездну, остолбенел. С тех пор часто просыпаюсь от падения в пропасть.

Приземлился благополучно. Скомкал парашют и углубился в лес. Дождался утра и в укромном месте закопал свой "зонтик" с пистолетом, который и предназначался только на случай неудачной посадки. Взяв шанцевую лопатку и узелок с едой, двинулся навстречу солнцу. Минут через пятнадцать уперся в знакомую по инструктажу дорогу. Воткнул в дерево лопатку, чтобы она служила указателем к месту захоронения имущества, осмотрелся и, не торопясь, пошагал к селу Трехубовцы. В этот день местные жители должны были справлять какой-то религиозный праздник. Мне предписывалось вместе с прихожанами войти в Божий храм, после службы одним из последних подойти к священнику для исповеди и обменяться паролями. Я так и сделал. Однако пришлось изрядно поволноваться: святой отец долго не называл ответную часть пароля. Он изучал мою персону. Думаю, что его не устраивал мой возраст. Наверное, он ругал мое и свое начальство.

После исповеди батюшка привел меня в свою деревянную бытовку и велел почивать. Сам же хлопнул дверью и тихо исчез. Я ткнулся в дверь, но она оказалась запертой. На окне крепкая ажурная решетка. В такой обстановке желание отдохнуть сменилось панической тревогой. Вечером послышались шаги. Лязгнул замок, и в "камере" появился долгожданный пастырь. Он махнул рукой, и я устало поплелся за ним, ища глазами туалет или подходящее место. Но, увы, привел он меня в богатый дом местного мельника, где и оставил квартировать. Приветливый хозяин прежде всего усадил меня за стол, чтобы угостить ужином. Пока готовилась еда, я прислонился к стене и мгновенно заснул.

Святой отец оказался умным и располагающим человеком. Видимо, поэтому я на другой день вывернулся перед ним наизнанку: рассказал о цели своего прибытия, и так получилось, переложил на него обязанности по розыску руководителей точек. Пастырь с моими обязанностями справился довольно быстро. Признаюсь: у меня так бы гладко не получилось.

Дня через три-четыре состоялась моя встреча с гусятинским резидентом, а немного позже - с проскуровским. Выяснилось, что одну радистку схватили при облаве и отправили на работу в Германию, а другую - "умыкнули" молодцы из партизанской бригады Ковпака. Однако радиопередатчики их сохранились в рабочем состоянии. Что касается разведагентов, то они были надежно пристроены и продолжали накапливать необходимую информацию. Решил предложить начальству сохранить агентурные точки и укомплектовать их радиоспециалистами, для чего с каждым резидентом проработал варианты встречи радистов.

Таким образом, задание, как говорится, оказалось выполненным досрочно и без приключений, если не считать следующего. Из Проскурова мне предстояло перебраться в Житомир и там дождаться прихода частей Советской Армии, в том числе и своего управления, которое еще при мне начало перебираться под Киев. Перед дальней дорогой я наметил заглянуть в маленькую, заранее облюбованную парикмахерскую. При входе в нее увидел сидящего на скамейке немца с хозяйственной корзинкой. Он явно кого-то ждал. Я инстинктивно замедлил шаг и хотел повернуть обратно, но своевременно сообразил, что это может вызвать подозрение, и решительно вошел в распахнутую дверь.

Тотчас ко мне подскочила миловидная мастерица и заботливо усадила в кресло. Пока она готовила меня к работе, я обшаривал глазами комнату. За моей спиной, за столиком перед маникюршей, сидела роскошная клиентка и рассматривала меня в зеркале. Когда наши глаза встретились, она иронично улыбнулась и кивнула головой. Это была наша доморощенная "шпионка" Мария Катричная. Мы познакомились в июле 1943 года в селе Пески Радковские под Харьковом. Там она проходила индивидуальную подготовку для работы в тылу противника. Мы жили по соседству. В мою обязанность входило обеспечивать ее едой и вести наружное наблюдение. Мы симпатизировали друг другу. Иногда вместе "коптились" под солнцем на огородной меже. Перед войной она учительствовала в родной деревне Шандрыгалово, неподалеку от Славянска. Работала секретарем комсомольской организации. В период оккупации публично сожгла свой билет, переехала в Славянск и там вышла замуж за начальника гестапо. Во время наступления наших войск ее мужу удалось удрать, а она застряла в родной деревне. Ее завербовали и переправили за линию фронта с адаием вернуться к мужу и работать на нас. Вскоре стало известно, что она первую часть задания выполнила, а на вторую - махнула рукой. После маникюра моя "шпионка" при выходе из парикмахерской задержалась возле моего кресла и повелевающе произнесла: "Подожду на улице". В окно мне было видно, как немец тут же взял корзинку и удалился. Она осталась одна. Медленно расхаживала перед окном и разглядывала наманикюренные ноготки.

Минут через десять я, благоухающий одеколоном, подошел к ней и только собрался произнести придуманные комплименты, как она опередила: "Собираетесь устранить?" Хотел честно признаться, что встреча оказалась случайной и что сам теперь опасаюсь за свою жизнь, но тут же передумал и ответил: "Шеф уверен, что вы еще одумаетесь. О своем решении сообщите нашему полпреду, который при необходимости встретится с вами и применит числовой пароль "12" в сочетании со временем. Вы знаете, как им пользоваться".

Чтобы не разболтаться, пожелал ей успехов и поспешил по "неотложным" делам. Шел, а сам все ждал, что вот-вот меня схватят. Вечером встретился с проскуровским резидентом и ввел его в курс дела... Я не имел права превышать свои обязанности и заниматься отсебятиной, как это уже получилось со святым отцом. Но меня все время заносило. Я каялся и говорил себе, что "больше не буду", но тут же призывал в союзники инструктажную фразу: "Действовать по обстановке".

Шестого ноября 1943 года был освобожден Киев, а ровно через неделю Житомир. Поэтому пятнадцатого ноября я оказался дома среди своих коллег, "шпионоловов". После доклада начальству о результатах командировки за линию фронта и соответствующего нагоняя за мальчишество "верховный" шеф все-таки сказал дружелюбно: "Пока отдыхай". И я отдыхал, слонялся по городу и отделам управления.

Но бездельничать долго не пришлось. Три дня спустя "нижний" шеф пригласил к себе и сообщил, что мне поручается проводить до нейтральной полосы две агентурные разведгруппы. Здесь следует заметить, что к концу 1943 года Советская Армия не только вытеснила немцев за Днепр, но и сама в ряде мест перебралась на правобережье, где у противника скопилось и перемешалось огромное количество частей. Для продолжения нашего успешного наступления нужно было досконально разобраться в этом "винегрете". "Нижний" шеф приказал облачиться в солдатскую форму, сдать награды, документы (кроме "паспорта смерти") и связаться с войсковой разведкой 1-й гвардейской армии. Было задумано агентурщиков переправить через линию фронта с войсковыми разведчиками, которые уже проторили в боевых позициях немцев надежную тайную тропу.

Поздним вечером 20 ноября 1943 года мы двинулись на исходную точку. Она находилась за деревней Буки, в двадцати пяти километрах юго-западнее Житомира. К переднему краю приближались гуськом. Ведущим шел командир разведчиков, а я - замыкающим. Всего нас было четырнадцать человек. Миновали фруктовый сад, спустились в ложбинку, поросшую кустарником, и сделали привал. Защелкали зажигалками, и в воздухе запахло табачным дымом. Совсем рядом постреливали наши батареи.

Не успели перекурить и поговорить ни о чем, как вдруг по нам ударили из автоматов. Мне кажется, никто из наших в ответ так и не выстрелил. К месту внезапно возникшего боя прибежали артиллеристы, но в спешке ни одной живой души не обнаружили. Батарейцы моментально организовали облаву. В итоге им удалось подстрелить двух немцев и ранеными привести их к себе на батарею. Выяснилось, что нас расстреляли в упор немецкие разведчики, пришедшие сюда за "языком", которым должен был быть один из артиллеристов. Немцы к этому месту пришли раньше нас и уточняли детали захвата языка. Мы же случайно расположились возле них.

Днем к месту происшествия прибыли артиллеристы с лопатами. Изъяли у погибших "паспорта смерти" и отправили в штаб, откуда к нашим матерям полетели похоронки. На пригорке выкопали братскую могилу и стали волоком стаскивать к ней убитых. Когда взяли меня за руки и за ноги, чтобы сбросить на дно, я застонал. Меня отложили в сторону, а затем доставили в ближайший медсанбат, где врачи вернули меня к жизни и через некоторое время эвакуировали в один из киевских госпиталей. Обо всем этом я узнал после возвращения на фронт.

В апреле 1944 года, проезжая мимо этих мест, я не удержался и завернул на братскую могилу. "Боги войны" изготовили и установили на ней оригинальный обелиск из отстрелянных гильз, на одной из которых была выбита моя фамилия. Этот факт очень расстроил и взволновал меня. Вспомнил ребят и по-мужски всплакнул. Потом сфотографировал на память обелиск, снимок бережно храню по сей день.

Со временем снимок обелиска с моим именем потускнел до того, что изображение невозможно стало рассмотреть. Решил попросить юных следопытов букинской школы сфотографировать обелиск и выслать мне фото. Однако следопытов в школе не оказалось. Помочь мне взялась молодая учительница. Она-то и сообщила мне, что в свое время председатель местного колхоза распорядился разобрать обелиск, чтобы гильзами выполнить план по сдаче цветного металла. А на месте братской могилы - неглубокая воронка, заросшая бурьяном, среди которого она видела человеческие кости. Пришла к выводу, что на месте захоронения побывали охотники за трофеями.

Теперь о похоронке. Ни я, ни мои родители не подозревали о ее существовании. Через 24 года после войны совершенно случайно при входе в магазин повстречался со школьной подружкой. До войны мы любили друг друга и собирались пожениться. Но война нарушила планы. После "прогулки" за кордон, тяжелого ранения и продолжительного пребывания в госпитале от меня перестали приходить письма домой и к моей возлюбленной. Она пришла к моей матери узнать, что случилось со мною. В этот самый момент почтальон принес почту. Девушка вышла во двор и вынула из ящика конверт. Он показался ей подозрительным. Она не сдержалась, вскрыла его и обнаружила похоронку, которую унесла с собой, не сказав моим родителям. Вскоре уехала в город, где впоследствии вышла замуж.

Об этом узнали родители, сообщили мне на фронт, и от нашей любви остались лишь поминки. Позже подруга, так и не ставшая женой, передала мне похоронку, а я собственноручно вручил ее родителям. Узнав об этой истории, они очень сожалели. Особенно мать. Она часто пускала слезу, вспоминала о несостоявшейся невестке и обвиняла себя...

Хочу, чтобы на земле был мир, чтобы матери не получали похоронок, а невесты не становились досрочно вдовами, чтобы людям не ставили обелиски при жизни.

Источник: По материалам www.vn.ru



Читайте также

Слева, смотрим – амбразуры ДОТов. И весь перешеек длиной метров 150, начиная от уреза воды… в общем, весь опутан проволокой и подвешены мины натяжного действия. Это финны ставили. Примитивные штуки: «сотка» труба заливается толом, и на растяжку. Всё! Они не мучались придумками. Но зато как шарахнет! Посмотрели, посмотрели, все...
Читать дальше

Через две недели зажали их в деревянном сарае у одного дядьки, на чердаке. Участковому поступили данные о том, что на чердак влезли два незнакомых человека. Тот быстренько сообщил в опергруппу. Мы тут же на машине приехали, обложили. Открываем дверь – тишина. Собаковод прошел под стенкой. Открыл следующую дверь, пустил собаку....
Читать дальше

Так я прошел бои в Белоруссии и на Смоленщине. Задача у нас ставилась простая: как только передовые части уходили, мы, пограничники, приходили немедленно приходили на смену, на передовую линию, и там и оставались. А ведь из лесов много выходило немцев, которые в эти леса убегали и прятались, лишь бы только не попадаться своим. В...
Читать дальше

К девяти часам утра, когда там уже шел бой, был грохот артиллерийской канонады, мы начали рубить японцев. Они бежали, сломя голову, побросали всю технику, сбросили шинели. Каждый из них спасался, как мог, пытался добежать до речки, а там по ним стреляли из пулеметов. Если из них кто-то и выбрался на другой берег, то это единицы....
Читать дальше

Перед началом операции по выселению какого-нибудь села командование  проводило переговоры с чеченцами, потом грузили их в вагоны и отправляли  в Казахстан. Например, наша рота не сталкивалась с сопротивлением  выселению, но вообще чеченцы достаточно сильно сопротивлялись  депортации. Во-первых, это очень...
Читать дальше

Тут по Сироткину… и, конечно, по собаке… как ахнут. Он повалился на спину, закричал, чтобы я обратил внимание.

А у Левы, еще как назло, в автомат что-то попало –  стрелять не может. Он ППС носил, такой маленький, офицерский, поскольку  ему с собакой тяжело.

Вот он лежит, и я его вижу, а бандеровцев – нет....
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты