Филин Владимир Степанович

Опубликовано 28 августа 2011 года

6382 0

Я родился 21 января 1927 года в Калужской области. Ульяновский район, деревня Укольцы.

Расскажите, пожалуйста, о жизни вашей семьи до войны.

Жили мы большой семьей - 9 человек: бабушка, папа, мама и шестеро детей, три мальчика и три девочки. Имели немного своей земли, смутно помню серую лошадь, жеребенка, корову, деревянный амбар, новый сарай, две хаты. Но жили мы очень тяжело, поэтому вначале 30-х годов родители и еще ряд семей приняли решение переехать в Сибирь. Потому что там и земли значительно лучше и огороды выделялись по 50 соток.

Приехали в Новосибирскую область и по первости устроились в селе Количкино, но после того как в первый же год случился неурожай, мы переехали в деревню Жарково, и вот там я и вырос. Из-за всех этих неурядиц с переездом только в 10 лет пошел учиться в школу. Но я же был самым старшим из детей, и нужно было помогать родителям, так что фактически учиться мне не пришлось. Зимы там суровые и длинные, а как ходить в школу, если зимней обувки и одежки нет? Как самого старшего только меня и одевали, а на всех остальных всего одна фуфайка… К тому же в школе даже писать было не на чем, так в лесу драли бересту на ней и писали…

А как нам пришлось голодать… Ведь приезжали из района, и выгребали все подчистую… Даже картошку и капусту забирали. Если имел курицу, сдай яйцо, если есть живность, сдай мясо… До того нас довели, что ничего не имели. Все что нам полагалось на трудодень в колхозе - немного зерна, только этим и жили… И давали какую-то похлебку, когда начиналась посевная. Я ведь с 13 лет уже пахал землю… И все время с малых лет в поле, в поле, в поле… Фактически работали не уходя с поля. Там стоял домик, переночевали, и в 4 часа утра опять вперед… А ведь никакой техники не было, вначале на лошадях пахали, и только потом появились гусеничные трактора. Так что словами не передать, как мы тяжело жили… Мне как пахарю на весь день выдавали 500 граммов хлеба, так я себе кусочек отрежу, а остальное несу семье… А могли выдать не хлеб, а полкилограмма зерна, часто сырого, которое еще нужно было где-то перемолоть. Вот так и жили. Тяжело, очень тяжело, но все равно я не помню, чтобы родители жалели о своем переезде в Сибирь.

Как вы узнали, что началась война?

В нашей деревне радио не было, видимо кто-то приехал из районного центра Кривошеино и сообщил. Женщины, конечно, сразу заплакали, за ними дети… И сразу пошли повестки. Отца вначале тоже призвали, но он тяжело болел туберкулезом, поэтому через какое-то время его комиссовали, и он вернулся домой.

Вскоре из мужиков остался только 1925-26 год. Работать и так некому, а тут еще на последних оставшихся лошадей начали накладывать карантин. По какой-то непонятной причине лошадей браковали, а потом убивали и сжигали. Но люди считали, что это настоящее предательство, ведь на них вполне можно было бы работать. Помню, с какой болью мы смотрели на костер, в котором сжигали трупы лошадей и не понимали, зачем это делается…

И вот после этого стало совсем тяжко. Работать не на чем и некому, а у нас еще и беда случилась - слег отец, и в нашей семье работали только мы с мамой. Я не мог думать ни о чем: ни об учебе, ни о фронте, ведь в такой ситуации разве я мог бросить семью? Только работа, работа и работа… Летом в поле, а всю зиму возил сено со стогов на колхозную ферму, каждый божий день. Мороз не мороз, а коровам нужно было обязательно привезти сено.

И почти ничего не знали, что творится на фронте, ведь ни радио, ни телевидения… Простые люди ничего не знали, причем у меня сложилось такое ощущение, что это делалось сознательно. Помню, у нас вернулся один без руки. Я к нему пошел, думал, он расскажет, как воевал, какие подвиги совершил, а, оказывается, их эшелон по дороге на фронт попал под бомбежку, его ранило, и он даже и не повоевал… Вообще, деревня была большая, около ста дворов, и на войну ушло много мужчин, а вернулись из них единицы… Например, я помню, что из ребят 1924-25 годов только двое и вернулись…

А вас самого когда призвали?

Где-то в конце октября 1944 года. Вначале всю нашу команду направили в Бердск, где в 213-м запасном полку мы проходили начальную подготовку: учились стрелять, окапываться. Хотя меня еще до призыва учили на простого стрелка. Помню, как мать плакала, потому что и так работать некому, а меня еще и отвлекают. А потом меня направили в соседнее село за 50 километров, и там месяца полтора учили на снайпера. Так что основы военной подготовки я получил. Но зато в запасном полку кормили так плохо, что мы ходили и собирали на помойках испорченную картошку…

В Бердске мы пробыли до июня 45-го, но несколько раз нас поднимали по тревоге. Сидели уже в эшелоне, но всякий раз получали команду: "Отбой!" В такой же ситуации, кстати, мы и узнали о Победе. Сидели уже полностью готовые к отправке, ждали эшелона, и тут старшина как закричал: "Конец войне!" А в третий раз думали, что точно отправят на запад, а нас потянули на восток и мы сразу поняли, что нас направят воевать против Японии. Привезли в Читу, откуда мы пешком дошли до Улан-Батора. Там была формировка частей, и я попал в 56-й Гвардейский стрелковый полк 19-й Гвардейской стрелковой дивизии, которая входила в состав 39-й Армии.

И пошли на фронт своим ходом. Где-то с неделю шли, и помню, что этот переход нам дался очень тяжело. Во-первых, жара, солнце в зените, нестерпимо хочется пить, а воды нет. Кругом одна пустыня, и только монголы нас сопровождали.

Но все-таки дошли до Маньчжурии и сразу вступили в бой. Помню там протекала небольшая речка, стояли какие-то домишки и только привезли хороший обед, как с высотки нас стали буквально поливать из пулеметов. Вначале послали туда разведку, но никто не вернулся. И тогда мы россыпью пошли вперед, но откатились назад потеряв 26 человек. Но тут подошли "Катюши", дали залп, и мы сразу взяли эту высоту. Правда, в этом бою я даже пострелять не успел, потому что впереди ничего не было видно.

А потом нам пришлось переходить Большой Хинган. Причем старались двигаться максимально быстро, чтобы японцы не успели закрепиться и не смогли нам оказать серьезное сопротивление. Поэтому почти не спали, нас все гнали и гнали вперед. У нас с собой не было ничего лишнего: ни воды, ни хлеба, только боеприпасы везли на повозках. Запомнилось еще, что я умудрился свою винтовку сломать. Когда ночью шел и держался за повозку, то от усталости заснул прямо на ходу, выронил ее, и она попала под колесо. Командир меня, конечно, поругал, и взамен ее мне выдали ручной пулемет.

И за все время перехода ни капли дождя. Наши гимнастерки до того просолились, что мы все их повыбрасывали и почти все переоделись в японскую форму, которую снимали с пленных. Например, на мне все было японское: и штаны и гимнастерка. Вернее не гимнастерка, а скорее пиджачок. В целом форма у них была нормальная, но в ней нам было жарковато - уж больно теплая. Но это и понятно, они ведь настраивались воевать в Сибири и шили ее с расчетом на наш суровый климат. И даже ботинки на мне были трофейные, свои то я совсем разбил, там же сплошные камни, поэтому пришлось переобуться. Но у японцев ножки то маленькие, и я в их ботинках ноги себе попортил изрядно. А что делать, если мои просто развалились?! Но хорошо хоть, что во время перехода боев больше не было, а лишь небольшие стычки. Правда, пока дошли до Харбина, были случаи, когда убивали наших часовых. Вообще, бросалось в глаза, что японцы были как фанатики. Чтобы не сдаваться в плен на штыки сами ложились, ну как это… Хотя к пленным было полное уважение, а командирам даже разрешили оставить у себя холодное оружие.

Пехотинец Филин Владимир Степанович, великая отечественная война, Я помню, iremember, воспоминания, интервью, Герой Советского союза, ветеран, винтовка, ППШ, Максим, пулемет, немец, граната, окоп, траншея, ППД, Наган, колючая проволока, разведчик, снайпер, автоматчик, ПТР, противотанковое ружье, мина, снаряд, разрыв, выстрел, каска, поиск, пленный, миномет, орудие, ДП, Дегтярев, котелок, ложка, сорокопятка, Катюша, ГМЧ, топограф, телефон, радиостанция, реваноль, боекомплект, патрон, пехотинец, разведчик, артиллерист, медик, партизан, зенитчик, снайпер, краснофлотец

Зато как тепло нас встречали простые китайцы… Кричали нам: "Шаньго, (привет) русь!" Но мы были потрясены увидев, до чего же бедно они жили. В их убогих домишках и лягушки были и змеи…

А потом пошла мирная служба. В Китае я прослужил два или три года и за это время узнал много всего нового, в том числе, и что такое землетрясение. Затем меня перевели служить в тяжелую артиллерию на озеро Хасан. Но вскоре отобрали около 3 000 человек и по морю нас перебросили во Владивосток. Там подогнали вагоны и мы, наверное, целый месяц ехали через всю Россию. Уже стоял май месяц, а мы во всем теплом: ватные штаны, фуфайки… Вот так я попал служить в Польшу. Помню, что поляки все нас донимали расспросами: "Что же это такое - колхоз?"

А когда меня перевели служить в Германию, то нас начали штурмовать врачи и у многих обнаружили туберкулез. И это неудивительно. Помню, там, в Маньчжурии после перехода остановились на ночлег. Весь полк повалился в какой-то низинке, ведь до этого пять суток почти не спали, поэтому заснули как убитые. И когда ночью пошел дождь, я хоть и проснулся, но решил даже не переворачиваться, потому что вроде как согрелся уже. Так и заснул опять, прямо в воде… У меня тоже нашли небольшой очаг туберкулеза и стали нас всех лечить. Помню, что даже кино нам показывали отдельно от здоровых.

Пехотинец Филин Владимир Степанович, великая отечественная война, Я помню, iremember, воспоминания, интервью, Герой Советского союза, ветеран, винтовка, ППШ, Максим, пулемет, немец, граната, окоп, траншея, ППД, Наган, колючая проволока, разведчик, снайпер, автоматчик, ПТР, противотанковое ружье, мина, снаряд, разрыв, выстрел, каска, поиск, пленный, миномет, орудие, ДП, Дегтярев, котелок, ложка, сорокопятка, Катюша, ГМЧ, топограф, телефон, радиостанция, реваноль, боекомплект, патрон, пехотинец, разведчик, артиллерист, медик, партизан, зенитчик, снайпер, краснофлотецВ общем, за семь лет службы я побывал в четырех странах. В 1951 году демобилизовался, и вернулся домой, потому что к тому времени мать осталась совсем одна. Отец и все три сестры умерли… От недоедания, голода и болезней… Приехал, а наша древня фактически развалилась, все разъехались и остались одни старики…

И я тоже уехал в Омск. Выдали мне паспорт, прописался и устроился на завод кабельной промышленности. Проработал в цеху, где производили резину целых двадцать пять лет, а это же вредное производство, там же сплошные яды. Все это время просил, умолял выделить мне квартиру, ноль… Сколько людей приезжало и им почти сразу давали квартиры, а у меня хоть и благодарности были, и не пил никогда, не гулял, не прогуливал, всегда безотказно работал и все равно так и не выделили… Как вспомню, как мы жили с только что родившейся дочкой в темном и сыром подвале…

И когда дочка после медучилища уехала работать в Бельцы, то мы поехали ее проведать. Приехали раз, два, увидели, что в Молдавии люди нормально живут, и в третий наш приезд мне посоветовали устроиться на работу в пригородный совхоз. Председатель разрешил купить домик, а потом когда увидел, как я работаю, сам предложил мне: "Давай мы тебе дом построим". Но у меня жена уже устроилась на работу на "завод имени Ленина", и я отказался. Купили домик в Бельцах, а потом мне посоветовали обратиться в горисполком, и после этого даже года не прошло, как мне выделили квартиру.

Большая у вас семья?

У меня сын, дочка, четыре внука, правнуки.

При слове война, что сразу вспоминается?

Где пришлось побывать и что видеть. Но особенно часто вспоминаю своих родных…

Напоследок хотелось бы узнать о вашем отношении к Сталину.

Не знаю как кто, а я относился к нему и, особенно к Жукову хорошо. Если бы не они, мы бы, наверное, дрогнули. И никак не пойму, зачем убирать его памятники, это же наша с вами история. На него сейчас все грехи валят, а ведь многие ошибки на местах совершали другие люди. Зато я вспоминаю, какие мы сплоченные были в то время. Все народы были как одно целое и все жили дружно. Такого раздрая как сейчас и в помине не было. Помню, когда к нам приходило пополнение, то мы их встречали как родных, никакой дедовщиной и не пахло, а сейчас…

Сейчас принято говорить, что он правил слишком жестокими методами.

Просто в то время был один закон для всех. Вот я вспоминаю, что у нас в запасном полку нашлись несколько трусов. Они не хотели идти воевать, поэтому один прострелил себе руку, двое других ноги, и за это их расстреляли перед строем… Конечно, их жалко, но почему это кто-то другой должен идти воевать, защищать нашу Родину, а эти нет?..

Интервью и лит.обработка:Н. Чобану


Читайте также

Приблизительно на середине нейтральной полосы мне попался окоп, лежа в котором я решил переждать шквальный огонь. Но в итоге пришлось, не двигаясь, пролежать там весь день. К тому же с рассветом и днём по нашим окопам вёлся постоянный минометный огонь из ротного (50 мм) миномета и осколки свистели над головой. Но прямого...
Читать дальше

Когда в бою вдруг замолк ручной пулемет, я кинулся туда. Поправил его быстренько, и тут видим, прямо на нас идёт танк. Здоровый такой – «тигр», наверное. Сделал по нам выстрел, но не попал. Видимо плохой стрелок оказался. Тогда он решил завалить нас в окопе.

Подошёл, но не завалил. А противотанковых...
Читать дальше

Однажды вызывает меня командир батальона Бабичев и говорит: "Собирайся, поедешь на 4-месячные курсы по подготовке младших командиров". Я собрался и ушёл в штаб дивизии, который находился не так далеко в другой деревне. Пока у меня взяли документы, я находился во дворе. Вдруг вижу нашего ездового Малахова - он зачем-то...
Читать дальше

В атаку пошли, я бегу, на ходу стреляю, а мне навстречу бежит солдатик и во всю орет "Мама". Его оказывается зацепило осколками или пулей по щеке, орет неприятно, бежит обратно. Я побежал вперед - закон такой. Добежал я до большака, а все то ли к земле прижались, то ли никого вообще не осталось, меня это смущало. Ни справа, ни...
Читать дальше

Открываем огонь по окнам, амбразурам. Под его прикрытием врываемся в подвал здания, соседнего с "домом Гиммлера". По развалинам достигаем улицы Кронпрннцерштрассе, откуда уже были видны Рейхстаг и вся площадь Кенигсплац. Она изрыта траншеями, исковеркана воронками, усеяна остовами сгоревших машин. Из парка Тиргартен...
Читать дальше

И вот теперь гул самолетов и разрывы бомб рассекали пулеметные очереди. Это Михаил, он заранее установил пулемет на постамент статуи и теперь вел огонь. Невероятно, но и после нескольких заходов, когда все живое, казалось, было сметено с поверхности земли - пулеметные очереди продолжались. Михаила тяжело ранило, о нем забыли в...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты