Каракин Владимир Дмитриевич

Опубликовано 17 февраля 2017 года

2885 0

- 1923-го года рождения, родился в Сталинграде, воевал в Сталинграде. В голодный год 10 лет мне было: 1932-1933-й годы… мы их прожили хорошо, потому что трудолюбивая семья была, вела своё хозяйство, всё умели делать, жили в центре города около стадиона Динамо.

Отец – очень строгий, приучил нас с детства к трудолюбию, Он всегда, например, на улицу не отпускал нас до тех пор, пока мы по-домашнему что-нибудь не сделаем. Тогда, говорит, идите куда хотите. Заинтересовывал нас. Он всегда на дело не жалел ничего, даже лодку нам помог построить, у нас была своя лодка на берегу! Рыбалкой увлекались, сами на вёслах ходили…

…вообще, вырос я во Дворце пионеров, по существу; он был в доме Ворониных на улице Ленина, всё было там, даже изо-кружок – и его я прошёл! И авиамодельный, и занимался плаванием, здесь на берегу, где сейчас речной вокзал, была база хорошая – гребле научился, и потом на лодке – с улицы со всей детворой! – мы ездили на косу, где рыбачили, варили уху…

…потом окончил я здесь 10 классов, а после школы попал в Астраханское пехотное училище. А оттуда, когда немцы подошли к Дону, нас добровольно все курсы бросили на защиту родного города.

- Училище Вы так и не закончили?

- Я несколько месяцев был, под Новый год, это конец 1941-го. Сюда нас привезли, спросили сразу, кто знает хорошо центр города – и выделили несколько человек: мы были сопровождающими, потому что всё время приходило пополнение. Это то, что из-за Волги переправляли. И вот я здесь – и ещё некоторые друзья мои – разводили эти части, боеприпасы таскали по ночам на передовую, пищу в термосах, по ночам много очень было раненых, мы их перевозили на косу в лодках… выделили ребят, кто умеет плавать хорошо и грести, и мы раненых возили ночью, потому что днём – невозможно было, авиация немецкая била. А с косы на лошадях возили на культбазу, на культбазе под дубами был эвакогоспиталь, там обрабатывали раненых и была паромная переправа на Тумак, и из Тумака их – в тыл.

Потом меня самого ранило в челюсть – и зубы выбило. Вывезли меня – тут Сахарный хутор такой есть – и там кормили неплохо, а здесь как раз начались американские подарки продовольственные. Через неделю у меня всё зажило, как на собаке, потому что молодой был, и за то, что я перевозил всё, меня вроде представили к награде, так я эту награду получил уже после войны. Орден Славы III-й степени.

- Где кормили лучше – на фронте или в госпитале?

- Везде хорошо кормили. Но на набережной, где «Красный октябрь», был огромный склад продовольствия; там и колбаса фасованная, фарш фасованный… придёшь ночью, наберёшь чего нужно, наешься – и в блиндаж.

Здесь не разбирали, где кто был раньше: пехота, связь, миномётчик, пулемётчик, санитар... Когда попал на фронт, не думал: куда пошлют – туда и шёл, и на Мамаев курган таскал боеприпасы, и кормил солдат, и таскал раненых… И второе ранение – тоже здесь. После первого же – я не ушёл, сам остался… убежал из госпиталя назад на фронт… может, поэтому у меня орден Славы, что мало таких дураков было.

Да, уже когда стали окружать – в это время меня ранило серьёзно, под курганом Мамаевым. Связь с за-Волгой разбила дальнобойка, провода оборваны. Мне: так и так, звонят – связи нет (а там наблюдательный пункт был на «Красном октябре» в развалинах), и я пошёл. А мне сказали:

- В одну воронку снаряды дважды не попадают.

Я в воронку сам-то залез – а задница не поместилась. Шарахнула мина – и мне ногу… и всё. Я вскочил, побежал, добежал до перевязочного, мне наложили шину – и всё, загудел я на всю зиму… весной только в феврале или в марте уже оттуда, из-под Энгельса… не помню, какое село… в школе лежали. Чуть не замерзли раз там насовсем: лежали на соломе, крытые брезентом, а на брезент одеяла клались.

- Как Вы узнали о начале войны?

- По радио и прочее – оповестили… это 1941-й год, а уже в 1942-м году у нас на центральной площади был самолёт сбитый, «Мессершмитт» стоял – и мы со школы ходили всё это смотрели, все ребята. Один скажет, другой подхватит:

- Все в военкомат, все на защиту!

Там говорят:

- Подождите. Кончите школу – и мы вас не забудем.

И я окончил школу – и правда попал в пехотное училище. Уже в 1942-м. Я на год позже шёл. Зимой поступал в высшее военно-морское, думал – со школы в 1942-м году пойду, набор был, но когда немцы подошли к городу, нас обратно в школу – и мне пришлось 10-й класс закончить.

Мы попали в Астрахань. Там крепость Астраханская, и в этой крепости было пехотное училище. Там есть у них лагеря в области – чему солдат учат: раз, два, три, коли, стреляй! Больше ничему путём мы даже не научились, а там интересный был момент: я даже поваром работал («Кто умеет варить?! Повара нет!»), на рыбалке готовил уху, и ещё там у меня нога была растёрта портянкой – сразу!

- Если сравнить, как кормили в училище и как кормили на фронте – разница есть?

- В молодости на это внимание не обращаешь. Сытый – и хорошо. Очень хорошо, когда сытно. Первое время – до американских подарков – были перебои: привезут, не привезут, есть паёк или нет… а потом, когда появилась база – мы даже туда сами ходили. Залезешь под брезент, у часового спросишь, где здесь в каком месте колбаса в банках – идёшь и берёшь… американские продукты были в большом количестве.

- Когда немцы подходили к Сталинграду, не было такого ощущения, что мы всё проиграем?

- Не было, потому что мы здесь в городе за немцами просто охотились. Мы – и я сам со снайперской винтовкой – лазили по развалинам, и один раз я стрелял так, что, видно, убил несколько человек: в ответ меня ого как начали обстреливать!

Нет, тогда не было никакого страха. Если бы была паника – не удержали бы город. А так – паники не было… он [Немец. – Прим. ред.] центр города только сумел взять до Волги, а там почти не было подхода: кругом наши, и даже центр города! А за Волгой тогда аж слышно было «Катюшу»: как заведёт ночью…

- Пропаганда, чтобы Вы сдавались?

- Всё было…

Так они где к Волге подошли – и то недолго были там. А город деревянный был по большей части – всё сожгли.

- В июле 1942-го вышел приказ № 227 «Ни шагу назад». Вы о нём знали?

- Нет. Не знал. Когда там было знать? Или спасайся или знай…

Здесь в основном возраст был такой – мы со школьной скамьи ничему не были научены, в политику не лезли… почему я не стал комсомольцем или партийным – мне не понравилось просто, потому что придёшь на собрание комсомольское – и начинают мораль читать, а я не любил это. Мне даже здесь, когда я работал главным инженером, в партию рекомендацию из обкома давали (и директор мой давал тоже), а я говорю:

- Я ещё не созрел.

Потому что придёшь на партсобрание – там вечно один на другого всё валит...

- 100 грамм Вам выдавали?

- Здесь в городе – не знаю, а на Миусе – было. Но я всегда отдавал за кусок сахара. На фронте – не курил и не пил, а научился курить и пить в госпитале.

- Как в армии относились к Сталину, Жукову?

- Некогда было. Когда Жуков из Москвы погнал немцев, Ленинград освободили – немного были такие разговоры… среди простых людей – и тем более молодых – не задумывались, до фени всё было в то время. Это понимаешь, когда старше становишься, когда это всё позади. Сейчас – все мы герои, а тогда – герои были, кхм… помню, как меня под Таганрогом чуть свой же танк не раздавил.

Танкист потерял ориентир, где у него север, где запад, где враг, где свои… под обрывом были у нас окопы… смотрим, как на нас прямо… хорошо – дремали мы в них, потому что на ровном месте нельзя было, потому что мины падали и осколки… и – бух! – и в речку залез. Когда посмотрели – у него лицо разбито. Вылезли оттуда три танкиста. Говорят:

- А мы где?

Мы говорим:

- Видишь – не стреляем, значит – у своих…

Такое было явление.

- Вши – были?

- После Сталинградской битвы, перед госпиталем. А потом, в госпитале – не стало, стали нас в пропарку сдавать, стали мы смотреть один за другим в голове… большинство – были так же, как и мы, ровесники.

А как оттуда выписали, я после Сталинградского фронта был направлен – снова через Сталинград – и попал в Батайск, под Ростов, а потом в Новочеркасск: на формирование. И с формирования – на фронт опять. Я тогда всю жизнь, по существу, провёл на фронте и в окопах. О нас говорили так: или голова в кустах, или грудь в крестах.

- А после Новочеркасска Вы на какой фронт попали?

- Под Таганрог. Самые бои были, там такая каша жуткая была, там меня снова ранило… и я пролежал… под 1943-й Новый год – и до весны 1944-го. В 1944-м приехали туда набирать в училище – а уже были предпосылки, что я буду инвалид, но – прошёл.

Устроили нам там экзамены, потому что многие хотели в это училище попасть с маленьким образованием, а набирали – только у кого 10 классов. А справок, аттестатов – ни у кого нет. И нам тогда стали вопросы по геометрии задавать. А я там с приятелем был с одним…

…короче, мы все, солдаты – одинаковые, голые, а там ещё был по политчасти пожилой мужчина, и он сказал:

- Вы – голые – все одинаковые; пусть он за тебя комиссию проходит, а ты за него – экзамены!

Вот и попали мы оба в Астраханское авиационно-техническое училище, и я там проучился, уж меня потом подлечили…

Там тоже был замполит. Уже, наверное, лет 60-70 ему было, старик-полковник… меня хотели отчислить из училища, так как рана открылась, потому что я там развил бурную деятельность. Но он меня отстоял, потому что не было у меня никого, а родители где – я не знал, писал кругом: ничего, никого. Приехал сюда, здесь побывал: всё развалено. Ходил пригородный поезд, с коробочками – инвалиды. Без руки, ноги, живут в вагонах… и я вернулся туда, пошёл к нему и рассказал, как есть, и он меня отвоевал.

- Когда Вы узнали, что началась война с Японией – какое было настроение?

- Было такое, как шапками закидают! Не опасались, так и считали, а когда я туда приехал – то действительно: она же недолго была, несколько недель… ух, столько там было авиации!

Мы туда прибыли, когда началась уже война с японцами. В августе. Я поехал – и думал, что воевать вообще не придётся. Был уверен, что японцев будут просто добивать: раз уж немцев побили – уже тех-то и вовсе. Как вспомню Халхин-гол… а у нас уже здесь самолётов было сколько!

Там, думал, как следует посмотрю Дальний Восток (механик – что: снарядил самолёт, посадил пилота, он улетел, прилетел он – слава Богу, опять посмотрел, что, как) – и ещё я там многому научился.

- Какие самолёты обслуживали?

- Ил-2, Ил-4 уже там были, и Ил-10. Ил-10 – это истребитель-штурмовик, а Ил-4 – штурмовик, их «бронированные летающие крепости» называли тогда.

- В войне с Японией Вы участвовали как младший авиационный специалист. Какой у Вас был распорядок дня?

- Нужно было подготовить самолёт к вылету. Прилетел он – нужно было осмотреть всё… там заряжали пулемёт (это отдельные специалисты, моё дело было – мотор и лётная часть, пулемёты и бомбы подвешивали специальные люди, оружейники)… потом опять прилетит оттуда – осмотрю, нет ли пробоин каких. Заделать. Научился – сейчас никто не знает, как – алюминий паять! А его можно паять, это американский метод в армии, шаберный способ! А прилетит – осмотришь, если всё в порядке – можешь отдыхать, никакой строевой, политзанятия были… политрук придёт, зам. по политчасти… даже на работе был специально день, в который все обязаны прийти раньше – и политзанятия проводить… а я за этими политзанятиями не следил: думал, что парторг нормальный – а он взял и накапал на меня!

Японцам наших вылетов всего чуть и надо было. И всё. В Муданьцзян прилетаем, и только мы там сели – нам говорят сматывать удочки обратно: война кончилась. И так быстро, что я опять никого не нашёл своих. Ну и пошёл снова к начальству: думаю – самое хорошее делает замполит части. И так и так, говорю, никого не знаю, ничего нет, гол как сокол. И предложили мне остаться на консервацию. Столько было самолётов! Забито всё было самолётами для консервации. И я остался на год, подписал договор, меня определили к офицерам, оклад хороший дали...

- Как в армии вообще относились к замполитам?

- Большинство их – я сталкивался с людьми в возрасте – к нам относилось, как к детям, и это немного сглаживало наши отношения. Вот мне посоветовал один в госпитале, каким образом поступить в школу механика, на Дальнем Востоке – тоже… я прямо шёл к ним… и в училище тоже было – старик, буквально, добровольно и, откровенно говоря, за кусок хлеба, потому что там кормили хорошо и зарплата шла – и он работал замполитом.

- А с особистами, со СМЕРШем – не сталкивались?

- Нет, не пришлось. Слыхал, что «молчи-молчи» в армии было, даже мне замполит, который в училище был, иной раз выговаривал:

- Вы что-то болтаете много. Не лезьте в политику. Не понимаете – и не лезьте!

Я и сейчас в этом отношении профан: в политику как не лез раньше – вот и сейчас так же…

Да, так вот. Думал, соберу тут немного на этой консервации – и поеду домой с деньгами, а то что я вернусь только в робе солдатской? Ну, всё получилось. Поехал, как человек. А дорогой встретил одного: с морфлота демобилизовался, москвич коренной. И я у него там остановился. Родители живут на Садовом кольце, оба такие хорошие люди: она – преподаватель в мединституте, а он – профессор. Она меня обмундировала, купила всё гражданское… сказала – ты не ходи на базар сам, а то там жулики сплошные, деньги возьмут – а тебе «куклу» сунут, будет сверху метр материала, а остальное – «липа».

Потом приехал домой – здесь мне пошили костюм – и я уже гражданский почти! «Домой»… это стоят четыре стены, пять ульев и привязана корова. Родители мои с района приехали из эвакуации – и я, куда деться, начал помогать… построили мы эту хибару… маленькую хату. Вот тогда она мне и напомнила, что у меня три ранения, и в левом лёгком до сих пор осколок ещё. Отец был уже в возрасте, мать – тоже, но построили всё.

Я пошёл в военкомат, встал на учёт – и меня сразу спросили: а какая специальность – только стрелять? И определили на курсы инвентаризаторов: среднее образование, я рисовал всё ещё хорошо, портреты вождей делал для демонстрации в школе, был редактором в школьной стенгазете. Мне карточку дали хлебную, стал я ходить на курсы – и попался мне друг (а его отец на железной дороге работает), устроил на работу, и я стал работать и учиться…

Трудовой мой путь был не слишком прост, но в результате проработал я 20 лет главным инженером, многие объекты сделаны моей рукой. Мало того, что я все чертежи подписывал – я вёл проекты многие, за них премия была, потом авторский надзор ведёшь – за них платят, а потом из института ушёл на пенсию в 60 лет вместо 55, как инвалид… перенёс 2 инфаркта, инсульт, 4 операции. А вот в свободное время хоть скрашивает это дело, прошлое, память: рисую во Дворце пионеров. Я участник ВДНХ за центр города. До Советской армии (я там числюсь автором-конструктором) – в Музкомедии принимал активное участие, ну и все остальные дома по проспекту…

А вот мои орденские книжки. Это Слава, а это Отечественная. Имею благодарность от Сталина. Вот она. Бывало так: мало кто на передовой долго держался. Обычно неделя – в госпиталь – и на тот свет. Поэтому с наградами просто было.

 

Почему мы победили – потому что упор сделан на трудоголика, а не как сейчас. Кто кормил армию? Народ. А народ – трудоголики. Ему дали станок, заготовку, снарядную болванку точить, пацаны стояли на ящиках, кормили – как? Впроголодь! Эвакуировались! Жили – как?! По-собачьи! И – победили! Потому что государство и система сделали упор на трудоголика: что ему нужно дать только станок – удочку – а рыбу он сам поймает. Вот армии дали и самолёты, и танки, и снаряды – и пошла Русь…

Главное – то, что мне нравится, как я жизнь прожил. В семье родился – трудяги были, всё хорошо было, я привык к труду, я без дела не могу, делать я всё умею: сварку, кирпичную кладку, и шить могу, и машинку наладить, автомобили сейчас пошли – кхм… а когда были «ВАЗ»-овские – в гараже всё ремонтировал, у меня специальные приборы, клапана, зажигание, до 80-ти лет я машину водил, а в центре гараж у меня был!

- Когда Вы вернулись в Сталинград, его уже восстанавливали пленные немцы...

- В 1946-м ещё немцы были, на элеваторе работали.

Могу сказать – русский человек добродушен даже несмотря на то, что они весь город разорили. Они из лебеды себе суп варят – так всегда им кусок какой-то наши бабы от чего-нибудь дадут. Невзирая на то, что они наделали. У нас есть великодушие.

- Спасибо большое.

Интервью: Н. Аничкин
Лит. обработка: А.Рыков


Читайте также

Я пришел, и даю это направление. Он как на меня налетел! Думаю, сейчас убьет. «Кто мне дал право поехать в военкомат!?» А я ему: «А кто вам дал право меня здесь держать? Есть постановление Совета Министров создать Латышскую дивизию, и я должен быть там, а не здесь!» Он как разошелся: «Под суд пойдешь!» А я: «Не пугайте судом, я уже...
Читать дальше

В августе 1942 года меня призвали в армию и направили в Свердловское пехотное училище, в которое я был зачислен 17 сентября 1942 года. В училище я обучался шесть месяцев. Занимались по 10-12 часов в день. В основном отрабатывали практические вопросы тактической обороны, овладение огневыми средствами, автоматом, винтовкой, огнеметом,...
Читать дальше

Не достигнув города, на хуторе Мезенцево штаб 150 с.д. попал в окружение. Последняя телефонограмма, текст которой утром вручил мне полковник Любивый и приказал передать в штаб 9-й армии, состояла из нескольких слов: "Штаб 150 -й ведет бои в окружении".

Читать дальше

Открываем огонь по окнам, амбразурам. Под его прикрытием врываемся в подвал здания, соседнего с "домом Гиммлера". По развалинам достигаем улицы Кронпрннцерштрассе, откуда уже были видны Рейхстаг и вся площадь Кенигсплац. Она изрыта траншеями, исковеркана воронками, усеяна остовами сгоревших машин. Из парка Тиргартен...
Читать дальше

Наш батальон был 764 человека. Вот примерно до этого места, здесь на карте группа островов - Эси-саари, Питкя-саари, Ласи-саари. Так вот на этих островах мы людей и потеряли. В этом месте нам пришлось столкнуться с частью шведского добровольческого корпуса. Вот тут-то нам и досталось. Мы в основном штурмовали эти острова ночью, и...
Читать дальше

Потом опять зима началась, и я решил вернуться в лыжный батальон, а там мест нет. Ну ладно, решил пойти командиром взвода, чуть пониже. И мы были разбиты, попали в окружение. Батальон погиб, осталось нас очень мало - пятьсот человек, сливки дивизии, все молодые погибли.

Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты